25 апреля, пятница

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

25 апреля, пятница

Ходил к адвокату. Рассказал ему про вчерашний визит следователя.

"Правильно, Сергей Пантелеевич! Лучше с ними о делах не разговаривать". (А то, блядь, я и сам не знаю!)

Возвращаюсь назад в прекрасном настроении. Смена сегодня хорошая, шмона, скорее всего, не будет. Сейчас выведут из стакана (пенала) - и по зеленой! Вывели. Какой-то незнакомый молодой мордастый охранник

(как выяснилось позже, по кличке "Бультерьер") обшмонал, блядь, до трусов! Носки заставил выворачивать, штаны спускать. По полной программе, короче. Отнял у меня часы "Командирские", книгу

Салтыкова-Щедрина "Письма к тетеньке" и запечатанную коробочку витаминов "Витрум" (сразу сунул в карман). Снова запер меня в стакан и куда-то убежал.

Через несколько минут выводят из стакана, ведут по коридору и заводят в какой-то кабинет. К какому-то, судя по всему, начальству.

Начальство сидит за столом и изучает мою книгу. ("Зачем вам книга, - стеклянным голосом сказал дон Румата. - Вы же все равно не умеете читать".)

- Откуда книга?

- Из камеры.

- Откуда часы?

- Нашел в коридоре.

- Пишите объяснительную.

- Не буду.

- Почему?

Я не отвечаю. А зачем? Все же предельно ясно. И мне и ему.

- Вы хорошо подумали?

Пауза.

- Вы очень хорошо подумали?

Пауза. Начальство выходит из-за стола и лично отводит меня в стакан.

Ну что, опять, блядь, наверное, в карцер? Да и хуй с ним! Ебись все в рот! Щедрина только ужасно жаль. Вот сволочи!

Минут через пять я уже стою в коридоре у своей камеры. (Это, впрочем, еще ни о чем не говорит. Если в карцер - все равно сначала в хату должны завести. За вещами. Зубной щеткой, там, пастой и пр.)

Десять минут стою, двадцать… час… Ого! Вероятно, решается, блядь, сейчас моя судьба. Как у Бельмондо в "Профессионале". Когда он в конце к вертолету идет. Тоже никто, наверное, ответственности брать на себя не хочет. Пятница, вечер, начальства, небось, уже нет… А может, и еще что… Еще какие-нибудь местные заморочки.

А-а!.. По хую! Карцер, так карцер. Отдохну там хоть немного. В одиночестве. Да и тепло ведь уже на улице. Весна. Не замерзну. В общем, по хую!

Примерно через час коридорный все-таки появляется и молча открывает дверь. В камере переполненный впечатлениями Вася рассказывает, как он ездил в суд.

- А мне малявы в автозэке передавали, я их обязан брать?

(В автозэке обычно передают малявы из других тюрем. С Бутырки, с

Пресни, из женской тюрьмы.)

- Нет. Но если взял - обязан пронести. Или порвать при обыске.

Чтобы не спалились. Если не уверен - лучше вообще не брать. А то некоторые гондоны берут, понтуются, а потом выкидывают.

Вечером Вася учит Цыгана какой-то молитве. (Скоро же Пасха!)

Цыган безуспешно пытается ее запомнить и повторить. После инсульта с памятью у него, похоже, не очень…

- Богородица, мать, радуйся… Блядь!

- Не ругайся матом!

- Извини.