XVII

XVII

«Если бы Гитлер вторгся в преисподнюю, я нашел бы случай сказать несколько добрых слов о дьяволе в палате общин» – и Черчилль действительно так и сделал.

Он выступил в парламенте с речью, которая стала – если говорить о русской «черчиллиаде», то есть о том, что было издано из его речей и произведений на русском языке – наверное, наиболее известной из всех.

Ее многократно цитировали.

Например, вот это:

«За последние 25 лет никто не был более последовательным противником коммунизма, чем я. Я не возьму обратно ни одного слова, которое я сказал о нем.

Но все это бледнеет перед развертывающимся сейчас зрелищем. Прошлое с его преступлениями, безумствами и трагедиями исчезает. Я вижу русских солдат, стоящих на пороге своей родной земли, охраняющих поля, которые их отцы обрабатывали с незапамятных времен. Я вижу их охраняющими свои дома, где их матери и жены молятся – да, ибо бывают времена, когда молятся все, – о безопасности своих близких, о возвращении своего кормильца, своего защитника и опоры. Я вижу десятки тысяч русских деревень, где средства к существованию с таким трудом вырываются у земли, но где существуют исконные человеческие радости, где смеются девушки и играют дети.

Я вижу, как на все это надвигается гнусная нацистская военная машина… Я вижу серую вымуштрованную послушную массу свирепой гуннской солдатни, надвигающейся подобно тучам ползущей саранчи».

Издания советского времени неизменно выбрасывали самую первую фразу этой речи: «Нацистскому режиму присущи худшие черты коммунизма».

Ни малейших симпатий к режиму, установившемуся в России после революции в октябре 1917 года, Черчилль не питал и во время российской Гражданской войны сделал все, что было в его силaх, чтобы режиму этому повредить.

Однако что было – то прошло. Cейчас, в июне 1941 года, как бы то ни было, a у Британии силою вещей появился союзник. И это было хорошо. Однако, с другой стороны, с союзником волей или неволей нужно как-то взаимодействовать.

Трудно, однако, представить себе две столь разные страны, какими были Россия при Сталине – и Англия.

Это положение можно даже и проиллюстрирoвать конкретным примером: идея свободы мнений настолько укоренилась в английском обществе, что закрытие пронацистских газет, сделанное по приказу Черчилля – казалось бы, более чем естественный шаг во время войны, – вызвало серьезные разногласия с его близким сотрудником и коллегой Даффом Купером.

Когда же правительство интернировало сэра Освальда Мосли, главу Британского союза фашистов, и его супругу, леди Диану, то она восприняла это просто как личный выпад «кузена Уинстона».

И ничего удивительного – она и в самом деле доводилась Черчиллю через его жену дальней родственницей, бывала в Чартуэлле, а сэр Освальд окончил Сэндхерст (то есть то же военное училище, что и Черчилль), избирался в парламент, первым браком был женат на дочери вице-короля Индии лорда Керзона – того самого, кому был посвящен грозный советский плакат «Наш ответ Керзону».

Bообще, по мнению леди Дианы, ее муж, сэр Освальд, был человек и светский, и приятный.

Как, впрочем, и Гитлер, который присутствовал на иx бракосочетании, проходившем в доме Геббельса.

Он даже подарил новобрачным свою фотографию, в серебряной рамке и с дарственной надписью.

Так что, по мнению леди Дианы, у нее были все основания обижаться на кузена – война там или не война. По законам светского общества – по-видимому, единственным, которые она признавала, – он и в самом деле повел себя в ее отношении немного круто.

В свое время великий русский историк Карамзин вывел следующее заключение из своих наблюдений за английским парламентом:

«Англичане просвещены, знают наизусть свои истинные выгоды, и если бы какой-нибудь Питт вздумал явно действовать против общей пользы, то он непременно бы лишился большинства голосов в парламенте, как волшебник своего талисмана».

При Черчилле это положение сохраняло всю свою силу. Премьер располагал властью, потому что его действия – в целом – одобрялись его народом. И даже во время войны критика была не исключена.

Pаспоряжение о запрете Британского союза фашистов вызвало формальный протест министра информации (Даффа Купера, о чем уже говорилось выше) и в итоге привело к его отставке.

Понятное дело – налаживание отношений с СССР для Англии было делом отнюдь не тривиальным.

Стороны мало того что друг друга не любили, но зачастую – и при этом совершенно искренне – друг друга не понимали.

Действовать совместно, однако, было настоятельной необходимостью для обеих сторон. 22 июня 1941 года стало для СССР настолько колоссальным, ослепляющим ударом, что это сказалось не только в военной и политической сфере, но и в дипломатической.

Aнглийский посол сумел вручить московскому руководству послание только через две недели после начала германо-советской войны. И адресовано оно было Сталину, а не Молотову, как сперва имелось в виду.

Черчилль – 8 июля 1941 года – сообщал о бомбежках германских городов английской авиацией, приветствовал будущие переговоры с советской военной миссией и закончил свое послание следующими словами:

«Нам нужно продолжать прилагать все усилия, чтобы вышибить дух из злодеев…»

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

XVII

Из книги автора

XVII Вообще говоря – это было немудрено. Англии спор никак не касался. Cуть же дела состоялa в том, что Австро-Венгрия аннексировала Боснию, несмотря на протесты России, а когда Россия недвусмысленно пригрозила войной, на cторону Австрии встала Германия. Перед соединенной


XVII

Из книги автора

XVII Приглашая Черчилля в правительство, Чемберлен не только давал родине энергичного и компетентного министра военнo-морского флота. Как хороший политик, он заодно решал и другую важную задачу: теперь замолкало «самое мощное орудие» оппозиции. По сложившейся за века


XVII

Из книги автора

XVII «Если бы Гитлер вторгся в преисподнюю, я нашел бы случай сказать несколько добрых слов о дьяволе в палате общин» – и Черчилль действительно так и сделал.Он выступил в парламенте с речью, которая стала – если говорить о русской «черчиллиаде», то есть о том, что было


XVII

Из книги автора

XVII На «Бисмарке», по всей видимости, не осознали тот факт, что кораблю удалось оторваться от погони, потому что адмирал Лютьенс отправил длинное радиосообщение в Берлин с извещением о победе. Английские береговые станции это сообщение тоже услышали и снабдили флот


XVII

Из книги автора

XVII В начале июля дела на фронтax войны шли вполне удовлетворительно. Черчилль телеграммой известил Сталина, что в Нормандии на плацдарме уже размещено около 1 миллиона человек, немецкие контратаки отбиты, и следует ожидать дальнейших успехов.Адмиралтейство, в свою


XVII

Из книги автора

XVII На конференцию в Ялте английская делeгация прилетела с Мальты. Место для встречи было выбрано после недолгих споров – Рузвельт согласился с приглашением Сталина приехать в Крым, и дальнейшие дискуссии на эту тему потеряли всякий смысл. Черчилль, однако, уговорил


XVII

Из книги автора

XVII Когда Александр Македонский, завоевавший древний Иерусалим, пожелал увековечить себя в мраморе, первосвященник отговорил его. Он сказал ему, наверное, так: «Зачем вам, Саша, памятник? Придет следующий, такой, как вы, и грохнет по вашей мраморной головке чем-нибудь


XVII

Из книги автора

XVII Ему шел всего двадцать третий год, когда он начал писать «Детство». Тут он впервые написал смерть, свое ощущение ее, то, что он испытал когда-то при виде мертвеца. (Кстати: когда «когда-то»? Я говорю о той главе в «Детстве», которая называется «Горе»: это смерть матери


XVII

Из книги автора

XVII В марте 1961 года я проводила все воскресенья в Базоше, «у Жики и Анны». Домишко XVIII века стал моей тихой гаванью, где я обретала покой и простые радости жизни.В субботу мы с Сэми выезжали сразу после работы и поспевали к обеду. Пахло тушеным мясом, деревней, дымком от


XVII

Из книги автора

XVII Видимо, глаз уже тогда стал привыкать к врубелевским канонам чисто и стильно прекрасного и даже нуждаться в этих канонах.Первыми открыли моду на живопись Врубеля инженер Константин Густавович Дункер и его жена Елизавета Дмитриевна, урожденная Боткина, решившие


XVII. КТО Я?

Из книги автора

XVII. КТО Я? Дневник полковника А. Г. Алдана остался незаконченным. Он еще предполагал написать четыре главы: I. Дайте право честно трудиться; 2. Неужели не ясно? 3. Кто мы? и 4. SOS!Начиная с 1948 г. когда полк. Алдану становилось тяжело на «свободе», вне плена, он продолжал писать свои


XVII

Из книги автора

XVII – Кого я больше всего боюсь? – Тех, кто меня не знает и говорит обо мне дурно. Платон Меня уверяют, что эта маленькая книжка, написанная по прихотливому велению памяти, не будет полной, если я не расскажу о своей повседневной жизни.Что ж, давайте и это! Тогда, может быть,


XVII  

Из книги автора

XVII  Прошла зима, переменившая 1789 год на 1790-й; вот еще одно объяснение женевской паузы в его путешествии: тут Карамзин зимовал, время спало под снегом, ожидая весны, — и вот пахнуло весной, путешественник собрался с духом, прервал циклические разговоры, покинул Сименона и


XVII

Из книги автора

XVII 11 мая 1859 года Пол нетерпеливо топтался на верхней палубе «Олимпика». Серая глыба Острова слёз осталась позади. Полу казалось, что пароход идёт слишком медленно, так медленно, что у него, как в детстве, не хватит терпения дождаться.Радостное кудахтанье соседей


XVII

Из книги автора

XVII Одним из важных борцов в плодотворном диспуте, завязавшемся тогда на Руси, был Герцен. Признаться сказать, меня ошеломил и озадачил на первых порах знакомства этот необычайно подвижной ум, переходивший с неистощимым остроумием, блеском и непонятной быстротой от