Аделина Адалис. Рецензия на рукопись Ирины Озеровой «Обряды» 25.09.68 г.

Аделина Адалис. Рецензия на рукопись Ирины Озеровой «Обряды»

25.09.68 г.

С первых страниц у Озеровой примечаешь качество столь необходимое любому поэту и столь не часто, к сожалению, встречающееся. Особенно редко это качество, или свойство, наблюдаешь в рукописях, книгах поэтов-женщин. К счастью, определение «поэтесса» мало применимо к Ирине Озеровой.

Со стихами Озеровой мы встречались в периодике. И часто это имя звучало в различных сборниках переводов. Она пишет давно, много. И вот, наконец, – ее рукопись в издательстве.

Читаешь стихотворение за стихотворением и все больший интерес проявляешь к ее творчеству. Нередко стихи свежи, неожиданны. В них есть привкус горечи. Вместе с тем, это стихи «мыслящие». Об этом – о роли мысли в поэзии – прямо говорится в стихотворении «Поэт», в котором автор четко определяет свое понимание поэтического труда и призвания поэта, – пишет о трудности избранного поприща:

И авторучкой заменив перо,

И заменив свечу электросветом,

Он мучился и созидал добро,

И воевал со злом. Он был поэтом.

………………………..

Он высекал слова, как письмена

Рабы египетские высекали.

В постели умирал, бывал убит —

То на дуэли, то ударом в спину.

Бывал прославлен и бывал забыт,

Но до сих пор перо его скрипит,

Но до сих пор свеча его горит,

Оплывшая всего наполовину.

Озерова задумывается о судьбах мира – о мироустройстве, ее тревожат прошлое, настоящее и будущее человечества. Из века в век умножаются знаки «клинописи» на скрижалях искусства – клинопись жизни, радостей человеческих и горестей, уходящего и нового. На смену эпохе приходит новая эпоха. Это естественно, как то, что на смену ночи приходит рассвет, зима сменяется весной… Озерова чутка к переменам – в природе, в быту, в истории… Они происходят заметно и незаметно. Но как бы тихи или бурны они ни были, если глядеть на историю из тьмы веков, – она течет как большая река, по своему огромному руслу, исходя из своих не открытых еще до конца человечеством законов. Общечеловеческих и в то же время очень современных проблем – проблем истории, философии, науки о космосе – касается Озерова, хотя бы, к примеру, в таких стихах, как «Язычников крестили христиане», «Стена», «Все травы зелены», «Мы все давно узнали», «Преемственность» и др.

Однако Озерова не исследовательски-холодно проникает в суть философских проблем и в природу явлений. В ее стихах живет тревога. В мире «коррид» и счетчиков Гейгера не так уж спокойно! Гладь реки Истории обманчива даже тогда, когда она, действительно, кажется «гладью». События в Хиросиме открывают «НОВОЕ ЛЕТОСЧИСЛЕНИЕ» – утверждает автор, посвящая им целый цикл стихов.

Внутренний жар, как бы повышенная температура характерны для стихов Ирины Озеровой, – в них одновременны озноб и жар. Она чувствует трагическую повседневность жизни и – повседневную трагичность ее. Грозы происходят и в природе, и в человеческом обществе. Предгрозья охватывают даже мир сказки. Костяной слоник «трубит надсадно», ружье вздрагивает, как раненая утка. Емеля не может дождаться своей щуки, Снегурка погибает на костре и предпочитает эту гибель своему ледяному равнодушию. Дома умирают как люди. Вместе с тем все в мире живуче – и доброе, и злое. Где-то танцуют, а в то же время где-то почти рядом сгорают люди в печах Майданека… Воздух современности «разрежен», им трудно дышать, Земля может впасть в «летаргический сон»… К активному отношению к жизни призывает Озерова, ее поэзии чужды равнодушие и созерцательность. Она чувствует шаткость времени, понимает, что мы живем в мире опасном, чреватом «радиоактивностью», в мире, где за все надо отвечать, за каждое сказанное слово.

У Озеровой стихи молоды по существу, но то, что по шаблону, по внешнему поэтическому «заданию» называется молодостью, не чувствуется в них, – если она сама молода, то они «древни». Это соединение молодости и житейского горького опыта придает ее стихам особую терпкость, дыхание современности, – признак того, что они – стихи сегодняшнего дня.

…Наиболее удачные из стихов Озеровой отличает тонкость, в них присутствует интеллект, особая потаенность чувств. Вместе с тем, за исключением некоторых стихов о любви, это стихи философские, гражданские, не узколичные – «женские»…

На мой взгляд, их необходимо издать.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

РЕЦЕНЗИЯ НА РУКОПИСЬ Л. ДЕРБИНОЙ «КРУШИНА»

Из книги Проза, монологи, воспоминания автора Рубцов Николай Михайлович

РЕЦЕНЗИЯ НА РУКОПИСЬ Л. ДЕРБИНОЙ «КРУШИНА» То, что стихи Людмилы Дербиной талантливы, вряд ли у кого может вызвать сомнение. Если не сразу, то постепенно, но все равно ее стихи глубоко впечатляют, завладевают сердцем и запоминаются. Пусть запоминаются не всегда построчно,


9. Аделина Адалис

Из книги Голоса Серебряного века. Поэт о поэтах автора Мочалова Ольга Алексеевна

9. Аделина Адалис Адалис — Аделина Ефимовна Ефрон, собственно, не была моим литературным спутником, а только современницей, проходившей по тем же путям и перепутьям. Я ее встречала в литературных обществах, несколько раз беседовала, интересовалась ею и многое о ней


Обряды

Из книги Память о мечте [Стихи и переводы] автора Пучкова Елена Олеговна

Обряды Я все еще сомнением объята, А значит, рано общий сбор трубить… Первопричину древнего обряда Уже давно успели позабыть. Давно обряд не исцеляет раны, Удачу на охоте не сулит. Но в бубны бьют сановные шаманы, И я танцую, как шаман велит. Мне не помеха умное неверье, Я


Рецензии на опубликованные книги Ирины Озеровой

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 1. А-И автора Фокин Павел Евгеньевич

Рецензии на опубликованные книги Ирины Озеровой Вл. Масик. У истоков поэтической весны Ирина Озерова «Это, правда, весна!..» Стихи и поэма. Воронежское книжное издательство, 1960 г. «Это, правда, весна!..» – так назвала свою первую книгу стихов молодая воронежская поэтесса


Рецензии на рукописи книг Ирины Озеровой, которые были «зарублены» редзаключениями и так и не вышли в свет

Из книги автора

Рецензии на рукописи книг Ирины Озеровой, которые были «зарублены» редзаключениями и так и не вышли в свет Павел Антокольский. Во власти внутренней тревоги «Он оглушен был шумом внутренней тревоги», – сказал Пушкин о герое своего «Медного Всадника». Я думаю, что такая


Юлия Друнина. Рецензия на рукопись Ирины Озеровой «Стремления» 27 февраля 1963 г.

Из книги автора

Юлия Друнина. Рецензия на рукопись Ирины Озеровой «Стремления» 27 февраля 1963 г. Хочу начать с цитаты: Не в ученической тетради, Мне было негде взять тетрадь, А на листах военной «Правды» Тогда училась я писать. Доев в обед промерзший пончик, Бралась я снова за перо. И


Николай Рыленков. Рецензия на рукопись Ирины Озеровой «Клинопись» июль 1968 г.

Из книги автора

Николай Рыленков. Рецензия на рукопись Ирины Озеровой «Клинопись» июль 1968 г. Говорят, что с годами притупляется острота ощущений. Ей на смену приходят зрелость и мудрость, опыт и знания. Но временами тревожит память об утраченном умении ежесекундно открывать мир –


Николай Леонтьев. Рецензия на рукопись Ирины Озеровой «Клинопись» 29 июля 1968 г.

Из книги автора

Николай Леонтьев. Рецензия на рукопись Ирины Озеровой «Клинопись» 29 июля 1968 г. Первое, что радует в стихах Ирины Озеровой – несомненная поэтическая культура. У большинства молодых поэтов она заменена лишь версификационными навыками. Здесь же господствуют точность


Николай Леонтьев. Рецензия на рукопись Ирины Озеровой «Вечный миг» 30 июня 1973 г.

Из книги автора

Николай Леонтьев. Рецензия на рукопись Ирины Озеровой «Вечный миг» 30 июня 1973 г. Мне приходилось знакомиться не с одним поэтическим сборником Ирины Озеровой, как и с рукописями ее стихов. Они неизменно оставляли у меня искреннее уважение к их автору. Дар проникновения в


Елена Пучкова Памяти Ирины Озеровой

Из книги автора

Елена Пучкова Памяти Ирины Озеровой Маме Жизнь проходит. Остались в прошлом, Пошлом, словно блатной юнец, Отец, любимый, родня, собака… Однако это еще не конец. Свинец ударов судьбы, клоака Жизни тошной остались в прошлом. А мама рядом. И, словно живая, Переживает мои


Памяти русского поэта Ирины Озеровой

Из книги автора

Памяти русского поэта Ирины Озеровой Пока существует насильственная смерть, Поэты должны умирать первыми. Элюар Пепел Клааса стучит в мое сердце. Шарль де Костер, «Легенда об Уленшпигеле» Костер потух. Под ним остыли камни. Оставили престиж жестоких гнезд Зеваки,


Светлой памяти Ирины Озеровой[5] (1) / из цикла «Соприкосновение» Из далекой юности

Из книги автора

Светлой памяти Ирины Озеровой[5] (1) / из цикла «Соприкосновение» Из далекой юности – 1 — Как Сапфо[6] мне любовь не воспеть: ни таланта, ни страсти гречанки. Я в любви буду только сопеть, чтоб не стать проигравшим в «молчанке». А хотелось бы, честно скажу, разделить славу


Светлой памяти Ирины Озеровой* (2) / из цикла «Соприкосновение»

Из книги автора

Светлой памяти Ирины Озеровой* (2) / из цикла «Соприкосновение» Безвременно ушедшей дорогой Ире Расскажи, какие взяты рубежи? Не расскажешь! И стихом итожа жизнь, в книжку не завяжешь. В переводах утопать больше ты не будешь. И не будешь проклинать серость буден. Со стихом


Аделина Адалис

Из книги автора

Аделина Адалис Лев Владимирович Горнунг:Богомазов рассказал, что с первого дня своего пребывания в Москве (в 1919 г. – Сост.) Гумилев заинтересовался поэтессой Адалис. Она жила во Дворце искусств (дом графини Соллогуб на Поварской) в нежилых, обставленных старинной