Предисловие

Предисловие

И есть ли в жизни большая награда,

Чем верность одержимости своей?

Ирина Озерова

Мы живем на Земле, и Земля отражается в нас. Мы вбираем в себя ее запахи, краски и звуки, солнце, летящее над ней, звезды, гаснущие к рассвету. Все это, переплавленное стуком сердца, рождает новый мир – мир человека, тысячи, миллионы, миллиарды миров. Каждый из них интересен и неповторим, но не каждый открывается другому. Открыть мир – это привилегия дружбы, любви и поэзии. Только тот поэт становится интересен всем, необходим всем, мир которого настолько многогранен и богат, что умеет найти созвучие у каждого человека. И, пожалуй, еще одно: нужно очень любить людей, нужно очень проникновенно верить в них, воспринимать чужую радость и чужое горе радостнее и горше собственного, чтобы суметь до конца раскрыть свой мир людям – без фальши, утаивания и позы. Именно с таким поэтом читатель познакомится в этой книге.

Озерова Ирина Николаевна родилась в 1934 году в Воронеже. Умерла в Москве в 1984-м, не дожив до своего пятидесятилетия почти год.

Родители ее были актерами Воронежского драматического театра, ставшего для нее вторым домом; отец, Николай Ефимович Озеров, погиб в 1942 году на сцене, играя очередной спектакль, от прямого попадания бомбы. И поскольку детские годы Ирины Озеровой совпали с войной, ей в полной мере пришлось испытать тяготы эвакуации, бомбежки, когда земля стерегла «воронками за воротами» и «сирен завывание ночами болело в висках». Писать она начала очень рано. Будучи еще совсем маленькой девочкой, она выступала в госпиталях, читая раненым солдатам свои стихи и стихи любимых поэтов, которых уже тогда знала наизусть очень много.

Училась в Воронежском Государственном Университете, а затем окончила Литературный институт им. А. М. Горького, куда поступила по рекомендации III Всесоюзного совещания молодых писателей, участницей которого она была.

Более десяти лет И. Озерова работала в московских газетах «Литература и жизнь» и «Литературная Россия».

При жизни вышло только две книги ее стихов: в 1960 году в Воронеже тоненькая книжечка еще незрелых юношеских стихотворений «Это, правда, весна!..» и уже незадолго до смерти, в 1980 году, в московском издательстве «Советская Россия» избранные переводы и стихи «Берег понимания».

В силу крайней несозвучности «советской ноте», Ирина Озерова, хотя и печаталась периодически в газетах и журналах, полноценного отдельного издания своих оригинальных стихотворений так и не увидела.

Все эти 20 лет она вынуждена была заниматься переводами поэтов СССР, так как ее собственные стихи не издавали, обвиняя в антисоветизме, чуждой идеологии, мрачности и безысходности. Не помогали даже положительные рецензии, после которых неизменно следовали отрицательные редзаключения. Примеры таких положительных рецензий от признанных мастеров слова представлены в последнем разделе данной книги. Здесь же я могу привести лаконичную, но очень емкую рецензию Николая Рыленкова на одну из так и не изданных книг И. Озеровой: «Я давно хочу иметь эту книгу на своей книжной полке и не понимаю, почему до сих пор должен ее рецензировать». На что последовало редзаключение Я. Шведова: «Ни единой пометки я не сделал на полях рукописи, не мне учить, как и о чем писать Ирине Озеровой. Она давно сложившийся поэт, со своим складом и со своей авторской репутацией. Но характер ее произведений далек от поэтической правды, слишком много в отдельных ее стихотворениях подтекста, граничащего иногда с клеветой на нашего рядового труженика и на наш народ. Некоторые ее произведения антинародны и вредны. Подобная рукопись по своему содержанию чужда профилю издательства ЦК ВЛКСМ «Молодая Гвардия», эти стихи ничем не помогут в деле воспитания молодых строителей коммунизма и будущих защитников нашей Родины. Она, рукопись, могла бы быть адресованной в издательство «Скорпион» или «Прометей», но их закрыла Революция. В подобном выводе нет никакого подтекста, есть только правда! Рекомендовать к изданию рукопись И. Озеровой никак нельзя! (Июль 1968 года.)» И так каждый раз.

Невольно вспоминаются строки Ирины Озеровой:

Мой храбрый мальчик!

В недрах всех эпох

Случались люди с обостренным слухом.

Не нравились они царям и слугам,

И никогда не помогал им Бог.

Им приходилось рано умирать

И трудно жить

Всего за миг единый —

За счастье видеть, и писать картины,

И строчки торопливые марать.

Да и «Берег понимания» вышел совершенно случайно: издательству надо было срочно латать дыру в плане, а в портфеле лежала как раз книга И. Озеровой. Но и эту книгу нельзя назвать полноценной: вышла она в серии «Мастера художественного перевода», и в качестве мощного паровоза к маленькому разделу зарубежных переводов и собственных стихов был прицеплен огромный раздел переводов поэтов РСФСР.

И только после смерти в 1985 году в московском издательстве «Современник», да и то в урезанном виде, вышла первая (и, увы, пока единственная) полноценная книга стихов И. Озеровой «Арена», пролежавшая в издательстве более 10 лет.

Но основные стихи поэта пока так и не дождались своего издания в книге, хотя многие из них печатались в различных газетах и журналах России, в Прибалтике, в Польше. Большая подборка стихов И. Озеровой вышла после смерти поэта во Франции. Ее стихи включены в «Строфы века-I», а переводы – в «Строфы века-II».

Немалую часть своего таланта И. Озерова отдала художественному переводу. Начав переводить ради заработка, она достигла в этой области настоящего мастерства, познакомив русскоязычного читателя с прекрасными произведениями таких поэтов, как Виктор Гюго, Шарль Бодлер, Райнер Мария Рильке, Джордж Гордон Байрон, Сидней, Роберт Грейвз, Ленгстон Хьюз, Эдгар А. По, Уильям Плумер, Геррит Кауверан, Симон Вестдейк и многих других. Кроме того, в переводах «с языков народов СССР» ею было переведено и выпущено в свет более восьмидесяти книг самых различных поэтов, – обычная форма заработка на жизнь для поэта «советской эпохи»; впрочем, и здесь Озерова проявляла себя как незаурядный мастер стиха.

Поэт – это прежде всего его судьба, впитавшая в себя не только каждый день его собственной жизни и осмысления мира, но и всю историю народа, подарившего поэту его оружие – язык. Ирина Озерова была человеком активной гражданской позиции, никогда в самые тяжелые времена она не боялась говорить ни в стихах, ни в жизни, то, что думает.

Ее высоко ценили и дарили ей свою дружбу Анна Ахматова, Мария Петровых, А. Твардовский, П. Антокольский, К. Чуковский, С. Липкин, Л. Кассиль, В. Аксенов, Ю. Алешковский, Б. Окуджава и многие другие.

Эта книга – дань памяти прекрасному Человеку, Поэту, Переводчику.

Книга состоит из трех разделов, позволяющих максимально полно представить творчество И. Озеровой.

Первый раздел включает собственные ее стихи, причем отобранные и выстроенные в определенном порядке самой Ириной Николаевной еще при жизни, когда она готовила новую книгу, так и не вышедшую в свет, надеясь выпустить ее к своему пятидесятилетию и тридцатипятилетию творческой деятельности.

«Книга состоит из стихов не датированных, но принадлежащих к разным периодам творчества, – писала она в заявке в одно из московских издательств. – Мне захотелось выстроить ее не по времени написания стихов, а по их творческой направленности, чтобы книга лучше сумела отразить мое постоянное желание быть непримиримой ко лжи и злу, нащупывать и вскрывать болевые точки эпохи.

35 лет – немалый срок, и потому вместе со страницами моей биографии он охватывает страницы биографии Земли, для которой 35 лет – мгновение.

В книгу вошли стихотворения, посвященные «месту поэта» в нашей жизни, его ответственности перед обществом, а также произведения, проникнутые памятью военного детства, философские стихи-размышления об извечной битве добра и зла, стихи предупреждения. Большой раздел посвящен экологии, защите природы, взаимоотношениям природы и человека. Некоторые из стихотворений написаны в форме сказки, но это не снижает в них непреходящего пафоса реальности наших дней.

Чувством гражданственности пропитана и так называемая любовная лирика. Ее нельзя оторвать от мыслей, чувств и дум человека сегодняшнего дня.

Некоторые из стихотворений могут показаться слишком горькими и печальными, но ведь и лекарства имеют горький вкус.

Стихи не делятся на «черное» и «белое», в них – все многоцветие радуги, весь спектр человеческих отношений.

Книга отражает сложный мир, существующий сегодня на планете, и активное стремление поэта вмешаться в современную действительность и в узловые ее моменты».

Боль и насмешка, философское раздумье и доверчивая исповедальность, осмысление времени и тревожная надежда – все это не поучение, а разговор с друзьями «о времени и о себе».

Время – не только мера часов, дней и недель. Время – это учитель, это форма, в которую вливаемся мы, как расплавленная сталь. Время подсказало Ирине Озеровой мудрость выводов, сформировало ее мировоззрение. Но только она сама могла по-настоящему оценить возможности своего голоса и, расширяя его диапазон, не перекричать, не сорваться, всегда оставаясь честной с собой и с читателями.

«При абсолютной простоте и ясности мысли, слова, образа, ее стихи отличают изысканная чеканность, богатство аллитераций, незаменимость слова в ряду других, неожиданная афористичность концовок, – писал о поэзии И. Озеровой А. Шагалов. – Все это вместе создает некую незащищенность, обнаженность нерва, отлитую в строго классическую и в то же время остро современную форму. Трагический темперамент поэтессы нигде не становится на катурны. Там, где другой закричал бы, Озерова говорит как бы шепотом, но этот шепот резонирует со Вселенной».

«Как часто изводятся нынче многие десятки, даже сотни строк, чтобы выразить мысль, для которой и одной-то строфы много, – сетует Леван Хайндрава. – У Озеровой же редко какое стихотворение длиннее двадцати–двадцати четырех строк, и при этом сколько мыслей! Эта краткость, строгая ясность, лапидарность стиля роднят ее с «королевой Анной», как сказала Ирина Озерова об Анне Андреевне Ахматовой в одном из своих стихотворений. Недаром великая Анна любила и ценила поэзию Озеровой, дарила ее своей дружбой.

И еще одну черту Ирины Озеровой необходимо выделить – творческую бескомпромиссность. Как поэт она всю недолгую жизнь шла своим путем, не искала легких, проторенных дорог. Муза Озеровой лирична и философична в одно и то же время, а философия ведь подразумевает наличие собственных мыслей, своего угла зрения на острейшие проблемы человеческого бытия. У Ирины Озеровой это было, и она умела облечь свои мысли в строгую, порою блестящую поэтическую форму. Как для всякого серьезного писателя – поэта или прозаика безразлично, – для нее главное было написать, создать, а не поскорее увидеть свое создание напечатанным. Она была очень строга к себе. Строга и бескомпромиссна. Поэтому так мало сборников собственных стихов успела она издать при жизни».

Второй раздел книги представляет переводческое творчество Ирины Озеровой, «воссоздавая карту мира во времени и пространстве».

Со многими авторами и произведениями из этого раздела читатель знаком по книге «Берег понимания», томам БВЛ и сборникам поэтов разных стран. Но такой полной и многогранной подборки блистательных переводов И. Озеровой еще не было.

«Думается, нет необходимости рассказывать читателям о таких поэтах, как Джордж Гордон Байрон или Виктор Гюго, Райнер Мария Рильке или Шарль Бодлер, Сидней или Эдгар По, – писал в рецензии на книгу «Берег понимания» А. Шагалов. – Важно, что у голландцев, и у южно-африканского поэта Уильяма Плумера присутствует тема России, восхищение нашим великим народом, его прошлым и будущим. Так замыкается круг. Рильке пытался писать по-русски, но нужны были горячее сердце и бережная рука русского поэта, чтобы при всей адекватности стихи стали достоянием многонационального читателя нашей страны.

Мы часто можем услышать дискуссии: переводить точно или переводить эмоционально верно. Переводы И. Озеровой демонстрируют, что успех достигается только тогда, когда оба эти начала слиты воедино. Тогда мастерство ненавязчиво, чужая мысль облекается плотью, и стихи получают второе рождение, становясь достоянием русской поэзии».

В трех сонетах о переводах Ирина Озерова спрашивает:

Легко ль чужой язык перелагать?

Не речь – настрой души неодинаков.

А чуть дальше она утверждает, что в процессе перевода «обретают общий ритм сердца», и тогда в гармонии понимания находишь и свой голос, и собственное лицо:

Какой обман – забвение и тлен!

Гребет трудолюбивый перевозчик,

Взрезают воды Стикса весла строчек,

И мысль доносит память общих ген.

«Ее перо не только позволило многим поэтам других народов заговорить по-русски, – писал Николай Старшинов о переводах И. Озеровой, – но и впитало в себя всю нелегкую науку постижения человеческой души, которую дарил ей каждый из переводимых поэтов».

Переводы Ирины Озеровой исключают одноцветность, ибо человеку глубокому несвойственно мыслить аксиомами: отсюда – разнообразие авторов и судеб, что предполагает столкновение разных, чаще противоположных цветов и оттенков, чтобы в их столкновении могла родиться истина. Вот почему в произведениях этого раздела не найдешь ни чистой грусти, ни чистой, безоблачной радости. Они неразделимы, как свет и тень, как счастье и боль, как жизнь и смерть. А позиция поэта-переводчика подчеркивает, акцентирует главное. То, что позиция всегда выражена точно, не допускает двусмысленности толкований, помогает созданию цельного и зримого образа. Творческая взыскательность и скрупулезность в работе над словом, стремление пристальнее вглядеться в лицо жизни, многозначность художественных образов – все это пришло к Озеровой-поэту от Озеровой-переводчика.

«Переводчик – это перевозчик, перевозящий с берега непонимания на берег понимания». И благодаря Ирине Озеровой мировая поэзия стала ближе и понятнее русскоязычному читателю, за что ей отдельное «спасибо».

Стало уже своеобразным штампом сравнивать жизнь с дорогой. Штампом потому, что далеко не всегда это точно. Не каждая жизнь – дорога. Иногда это скучное сидение на одном месте, унылая неподвижность во времени. Но когда жизнь наполнена движением чувств, раздумий и дел, она становится дорогой, по которой могут пройти и другие. Такая жизнь никогда не исчезает бесследно, как след корабля на волнах. Она скорее подобна трудной горной тропе когда-то давно пробитой в скалах, чтобы сотни людей, чтобы будущие поколения расширяли ее, забывая порой о том, кто оставил самый первый след.

Думается, нет необходимости рассказывать читателям о таких поэтах, как Джордж Гордон Байрон или Виктор Гюго, Райнер Мария Рильке или Шарль Бодлер, Сидней или Эдгар По, – писал в рецензии на книгу «Берег понимания» А. Шагалов. – Важно, что у голландцев, и у южно-африканского поэта Уильяма Плумера присутствует тема России, восхищение нашим великим народом, его прошлым и будущим. Так замыкается круг. Рильке пытался писать по-русски, но нужны были горячее сердце и бережная рука русского поэта, чтобы при всей адекватности стихи стали достоянием многонационального читателя нашей страны.

Мы часто можем услышать дискуссии: переводить точно или переводить эмоционально верно. Переводы И. Озеровой демонстрируют, что успех достигается только тогда, когда оба эти начала слиты воедино. Тогда мастерство ненавязчиво, чужая мысль облекается плотью, и стихи получают второе рождение, становясь достоянием русской поэзии».

Именно поэтому в третьем разделе книги собраны воспоминания, рецензии, отклики на смерть Поэта людей, в сердцах которых жизнь и творчество Ирины Озеровой нашли созвучие. Жаль только, что большинство из тех, кто знал ее лично, уже умерли, а мой архив был почти полностью уничтожен пожаром. Но и то, что удалось найти, даст возможность читателю взглянуть на Ирину Озерову еще с одной стороны, глазами людей, на которых она оказала влияние, которые любили и ценили ее.

«Ирина Озерова не искала легких путей ни в поэзии, ни в жизни, – вспоминала в рецензии на книгу «Арена» Татьяна Маршинина. – Наверное, не каждый бы решился на такое: оставить университет, будучи уже на четвертом курсе, чтобы поступать на первый курс Литинститута. А уж отказаться от издания в «Молодой гвардии» книги, рекомендованной к печати Всесоюзным совещанием молодых писателей, сочтя эту книгу недостаточно зрелой, – это, как хотите, поступок! И на целину она дважды ездила в составе бригады молодых литераторов не моды ради. Хотела узнать жизнь настоящую, черпать в ней материал, испытать себя на прочность…

Она и потом много ездила по стране. И с полной самоотдачей, не жалея сил и времени, помогала молодым найти себя в литературе, когда работала в «Литературной России». И как депутат Дзержинского райсовета добивалась предоставления квартир, а сама при этом жила в коммуналке.

Вот почему она имела право на иронию, говоря о тех, кто прячется от жизни за «двойными стеклами», когда «В своей квартире, как в тюрьме, скучаем, и телевизор запиваем чаем, двухмерности программ подчинены».

Не нужно вставать на ходули, чтоб выделиться из толпы «людей похожих», словно вылепленных «из однозначной пустоты». Истинно «непохожих» выделяет сама жизнь, и это они делают ее неповторимой и осмысленной, отрекаясь во имя этого от благополучия и сытости, от устроенности и проторенных дорог».

Эта книга – дань памяти прекрасному Человеку, Поэту, Переводчику.

Хочется верить, что и спустя более четверти века после смерти Ирины Озеровой, ее творчество никого не оставит равнодушным, как не была никогда равнодушной и сама Ирина Николаевна, считавшая, что человек должен отвечать за все, что он делает в жизни, за каждое сказанное слово.

Член Союза писателей России,

член союза «Мастера художественного перевода,

кандидат филологических наук

Е. О. Пучкова

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ПРЕДИСЛОВИЕ

Из книги Сталин и заговор Тухачевского автора Лесков Валентин Александрович

ПРЕДИСЛОВИЕ Необходимо сказать несколько слов относительно обстоятельств появления настоящей работы.Интерес к личности Тухачевского и его друзей появился у автора после ознакомления с блестящей книгой, посвященной тайной кремлевской истории (Сейерс, Кан. Тайная война


Предисловие

Из книги Софья Ковалевская. Женщина – математик автора Литвинова Елизавета Федоровна

Предисловие В настоящем очерке мы предполагаем ознакомить читателей с жизнью и научной деятельностью Ковалевской. Во избежание недоразумения считаем нелишним сказать, что очерк этот предназначается для людей хотя и не обладающих никакими познаниями по высшей


ПРЕДИСЛОВИЕ

Из книги Дневники автора Кузнецов Эдуард

ПРЕДИСЛОВИЕ ПРЕДИСЛОВИЕПрав Эдуард Кузнецов: «Прогнило что-то в королевстве датском». Прав, хотя бы потому, что книга его здесь. В «Тамиздате». Самый сущностный и перспективный симптом дряхления режима (по Амальрику) – все большая халтурность в «работе» карательного


Предисловие

Из книги Армия обреченных автора Алдан Андрей Георгиевич

Предисловие Воспоминания Генерального Штаба полковника Андрея Георгиевича Алдана (Нерянина) «Армия обреченных» были им написаны в американском плену в 1945–46 гг. и чудом сохранились в его бумагах.В рукопись внесены лишь незначительные поправки фактического и


ПРЕДИСЛОВИЕ

Из книги Разговоры с Гете в последние годы его жизни автора Эккерман Иоганн Петер

ПРЕДИСЛОВИЕ Сие собрание бесед и разговоров с Гёте возникло уже в силу моей врожденной потребности запечатлевать на бумаге наиболее важное и ценное из того, что мне довелось пережить, и, таким образом, закреплять это в памяти.К тому же я всегда жаждал поучения, как в


ПРЕДИСЛОВИЕ

Из книги Господин Пруст автора Альбаре Селеста

ПРЕДИСЛОВИЕ Наконец-то лежит передо мною законченная третья часть моих «Разговоров с Гёте», которую я давно обещал читателю, и сознание, что неимоверные трудности остались позади, делает меня счастливым.Очень нелегкой была моя задача. Я уподобился кормчему, чей корабль


Предисловие

Из книги Амундсен автора Буманн-Ларсен Тур

Предисловие Сразу после смерти Марселя Пруста, бывшего уже тогда, в 1922 году, знаменитостью, возник настоящий ажиотаж вокруг свидетельств и воспоминаний той, кого он называл не иначе как «дорогая моя Селеста». Многие знали, что только она, единственная прожившая рядом с


ПРЕДИСЛОВИЕ

Из книги Ибн-Сина (Авиценна) автора Сагадеев Артур Владимирович

ПРЕДИСЛОВИЕ Герой этой книги не просто выдающийся полярник — он единственный побывал на обоих полюсах Земли и совершил кругосветное плавание в водах Ледовитого океана. Амундсен повторил достижение Норденшельда и Вилькицкого, пройдя Северным морским путем вдоль


ПРЕДИСЛОВИЕ

Из книги Арина Родионовна автора Филин Михаил Дмитриевич

ПРЕДИСЛОВИЕ На Востоке его называли «аш-Шейх»— Мудрец, Духовный Наставник, или же всего он был известен под именем, объединяющим оба эпитета, — «аш-Шейх ар-Раис». Почему? Может быть, потому, что воспитал целую плеяду одаренных философов и был визирем, но, возможно, и


ПРЕДИСЛОВИЕ

Из книги Роден автора Шампиньоль Бернар

ПРЕДИСЛОВИЕ Этим няням и дядькам должно быть отведено почётное место в истории русской словесности. И. С. Аксаков В начале октября 1828 года загостившийся в Москве поэт А. А. Дельвиг наконец-то собрался в обратную дорогу и отправился на невские берега. Накануне отъезда


ПРЕДИСЛОВИЕ

Из книги Анна Леопольдовна автора Курукин Игорь Владимирович

ПРЕДИСЛОВИЕ Почему репродукция, которую я случайно увидел, листая старые журналы, поразила меня? В ту пору мне было лет четырнадцать или пятнадцать. Искусство вовсе не интересовало тогда мое окружение. Уроки рисования в школе, когда мы с грохотом расставляли мольберты,


ПРЕДИСЛОВИЕ

Из книги Граф Сен-Жермен - хранитель всех тайн автора Шакорнак Поль

ПРЕДИСЛОВИЕ Она любила делать добро, неумея делать его кстати. Христофор Герман Манштейн Анна Леопольдовна в исторических трудах и учебных пособиях обычно упоминается лишь как мать императора-младенца Иоанна Антоновича, занимавшего трон в промежутке между


ПРЕДИСЛОВИЕ

Из книги Дневник одного гения автора Дали Сальвадор

ПРЕДИСЛОВИЕ Много было написано и нафантазировано о графе Сен-Жермене, этом таинственном человеке, удивлявшем всю Европу, наряду с Железной Маской и Людовиком XVII, на протяжении второй половины XVIII века.Некоторые склонны думать, что нет необходимости в новой работе по


Предисловие

Из книги Зекамерон XX века автора Кресс Вернон

Предисловие Многие годы Сальвадор Дали упоминал в разговорах, что регулярно ведет дневник. Намереваясь поначалу назвать его «Моя потаенная жизнь», дабы представить его как продолжение уже написанной им раньше книги «Тайная жизнь Сальвадора Дали», он отдал потом


Предисловие

Из книги Разведка «под крышей». Из истории спецслужбы автора Болтунов Михаил Ефимович

Предисловие Имеют свои судьбы не только книги, но и предисловия! Взявшись в 1969 году за перо, чтобы запечатлеть увиденное в колымских лагерях, и описав его, естественно, так, как поворачивался язык, я скоро должен был об этом горько пожалеть: рукопись пришлось на много лет