Глава двадцать девятая КАЗНЬ

Глава двадцать девятая

КАЗНЬ

Утром непривычно внимательные охранники повели Алексея на второй этаж. Возле виселицы стояли генерал Бродерик и полковник Глой. Лица у них были торжественными и взволнованными. Внутри неприятно похолодело: неужели?

— Доброе утро, господин Козлов! — бодро обратился Бродерик.

Алексей кивнул, в горле пересохло.

— Похоже, что ваше нелогичное поведение привело нас к логичному финалу истории, — продолжил он с горечью. — Осталось несколько минут, чтобы все поправить. Наша разведка гордилась бы таким сотрудником, как вы. В конце концов, что вы этим хотите доказать? Информация из стен тюрьмы не вытекает — о вашей несгибаемости не узнает никто! Я бы еще понял, если бы вы собирались попасть в рай, но вы — атеист… Так вы не передумали?

Алексей помотал головой.

— Мне очень жаль, господин Козлов, но всякое упрямство должно иметь разумные границы. — В его голосе была неподдельная жалость. — Начинайте, полковник!

Глой сделал жест, и охранники потащили Алексея под петлю с таким напором, словно у него были силы сопротивляться. Он ощутил под ногами шаткий люк, почувствовал на шее шершавость затягивающейся петли.

Все было по-настоящему и не по-настоящему одновременно, он словно смотрел со стороны фильм с собой в главной роли. Перед глазами пронеслись опорные кадры этого фильма: мама, бабушка с дедушкой, война, школа, МГИМО, погружение, Таня, дети, десятки стран и успешных спецопераций… и в финале отец, упрямо ковыляющий по гололеду на костылях на работу на одной ноге.

Алексей зажмурился и прошептал детям:

— Простите, мои ребята!

— Стоп! — внезапно заорал Бродерик и, уже спокойнее, сказал, почему-то глядя на часы: — Сожалею, но казнь сегодня отменяется.

Алексей увидел, как испугался охранник, уже начинающий приводить в движение механизм виселицы, и отскочил от него. Как растерялись остальные, включая Глоя.

— В камеру! — скомандовал Бродерик с таким облегчением, словно казнить собирались его.

И Алексей обрадовался не только тому, что остался жить, но еще и тому, что настоящий хозяин этой земли — мертвый зулус Чака, а не колонизатор Бродерик со всей его технически оснащенной армией и разработками ядерного оружия. Ведь Чака предупреждал, что Алексея не казнят.

Охранники повели его в камеру, с интересом разглядывая. Они не поняли, что произошло, ведь прежде ни один заключенный не уходил из этого помещения своими ногами.

Алексей упал на грязный, вонючий, засаленный, но уже родной матрас, означавший после виселицы жизнь и комфорт. И полутемная камера три шага на четыре показалась светлой, просторной и гостеприимной. Значит, он сможет вернуться на родину и обнять детей!

Второго захода для подобного спектакля уже не будет. Бродерик и в этот раз выглядел смешным и инсценировал казнь скорее для галочки. По глазам генерала было видно, что он не надеется на затеянное. А по Глою было понятно, что его разыграли точно так же, как и остальных. И теперь в распоряжении контрразведки не осталось ни одного средства «разговорить» Козлова.

Алексей знал, насколько в Азии и Африке изобретательны по части пыток. Но кажется, на нем уже попробовали все, и могут успокоиться. Понятно, что он для них ходячая энциклопедия не только на тему ядерных испытаний в лаборатории Пелиндабы. Даже по паспорту, оказавшемуся в руках Бродерика и Глоя, понятно, сколько стран и спецопераций намотано на память Козлова.

Когда у него установились связи с фирмами, выпускавшими химикаты и машины для химчисток, Алексей заключил договор, что представляет их во всех странах мира, кроме самой Италии.

В Риме бывал по два-три месяца в году, остальное время катался по Ближнему и Среднему Востоку: Израиль, Египет, Иордания, Кувейт, Ливан, Иран. И везде его ждали «друзья» — родственники министров, высший офицерский состав, полицейские.

В Иране он работал еще при шахе, начиная с 1974-го, за что получил орден Красной Звезды. Иранская служба безопасности САВАК наводила ужас на весь мир. Ее сотрудники арестовывали и пытали без ордера, суда и следствия. Пытали жутко. Но все профессионалы знали, что пыткам сотрудников САВАКа учили цэрэушники, помогавшие создавать эту структуру.

До португальской революции 1974 года СССР не имел дипломатических отношений с Португалией. И Алексей стал единственным советским разведчиком, сумевшим побывать там при фашистском режиме Каэтану и собрать очень важную информацию. Даже когда началась Революция красных гвоздик, он смог вернуться туда на пару месяцев, предлагая химчистки нового поколения.

В Израиле Козлов очень серьезно работал в период разрыва дипломатических отношений с СССР. Работал и на Тайване, с которым дипломатических отношений не было вообще, а Советы считались вторым главным врагом после Китайской Народной Республики.

Поездки были напряженными, не удавалось ни спать, ни отдыхать. За пару недель предстояло и сориентироваться в стране, и собрать всю информацию. И во всех этих странах, даже в Иране, у Алексея появлялись настоящие друзья. Они любили его, доверяли ему, знали о нем все. Кроме главного.

Кстати, обучаться искусствоведению он пошел, памятуя о словах Эренбурга: «Имейте в виду, чтобы поддержать беседу в хорошем обществе, необходимо изучить историю искусства».

Вкус к предметам искусства и альбомы с марками мгновенно распахивали перед ним двери лучших гостиных.

После фальшивой казни наступила передышка. Какое-то время даже не дергали на допросы. Алексей лежал в камере, делал зарядку, мечтал, общался с призраками и радовался тому, что жив. Время остановилось.

Он был бы вполне доволен происходящим, если бы от жизни в постоянной темноте у него не стало резко падать зрение, — и камеру покрыла мутная пелена.

А на руках полопалась кожа, и они стали выглядеть как кровавые перчатки. Прикасаться руками к чему-либо было невыносимо, держать ложку было больно. И Алексей научился есть почти без помощи рук, пододвигая миску и хлебая из нее, как зверь.

Однажды утром охранник зашел в камеру и, надевая наручники, брезгливо отодвинулся:

— Осторожно, русский, не пачкай меня своей кровью!

Привели в кабинет Глоя. За столом сидел Бродерик, а Глой стоял в своей любимой позе у окна.

— Добрый день, мистер Козлов! Как поживаете? Довольны ли едой и обращением? — спросил генерал доброжелательно.

— Вполне, — буркнул Алексей, веки опухли, он плохо видел, и физиономия Бродерика расплывалась.

— Вид у вас неважный. Может быть, разнообразить ваше меню? — предложил Бродерик.

— Жареной курицей? — глухо спросил Алексей.

— Однако вы не лишились чувства юмора, — расхохотался Бродерик. — А что у вас с руками?

— Я не врач… — напомнил Алексей.

— Полковник Глой, почему арестованного не осмотрел доктор Мальхеба? — строго покосился Бродерик.

— Его осматривал доктор Мальхеба, — отрапортовал Глой.

— И что вам сказал доктор Мальхеба? — участливо спросил генерал.

— Он сказал «дышите глубоко», а потом сообщил, что дыхание у меня хорошее, — ответил Алексей. — Я спросил, а откуда вы знаете, если стетоскоп висит у вас на шее и вы его не вставили в уши? В ответ он разорался.

— А лекарство выписал? — недоумевал Бродерик.

— Выписал перчатки из искусственной кожи, чтобы не пачкал камеру кровью. Но их слишком больно надевать, — усмехнулся Алексей. — Видимо, конек доктора Мальхебы — здоровье повешенных!

— Полковник Глой, — нахмурился Бродерик, — сегодня же пригласите к мистеру Козлову начальника тюремного госпиталя майора Ван Роена! Что это за издевательство над заключенным?

В его устах слова «издевательство над заключенным» выглядели как анекдот.

После обеда в камеру действительно пришел майор Ван Роен, но из-за темноты не смог осмотреть руки Алексея и потребовал, чтобы заключенного вывели в коридор. А осмотрев руки, сказал, что это результат недостатка хлорофилла оттого, что крохотное окошечко под самым потолком не пускает в камеру свет. И написал рапорт о необходимости немедленного перевода заключенного из камеры смертников в штрафное отделение тюрьмы.

В штрафном отделении были такая же крохотная камера, такая же параша, такой же вонючий матрас, зато всегда — солнце. И никого не вели мимо двери каждую пятницу на казнь, а потом не волокли с казни. Кожа стала потихоньку заживать, а зрение потихоньку восстанавливаться.

Вокруг были одиночные камеры, в которых сидели люди. Они ругались, смеялись, храпели, кашляли, молились, матерились, пели. Алексею показалось, что он вернулся на большую землю с необитаемого острова, и Чака стал навещать его реже.

В штрафном отделении сидели заключенные, нарушившие тюремный режим. Кто-то у кого-то что-то украл, подрался, покурил марихуану, которую им поставляли те же самые надзиратели. Однако «исправление нравов» происходило здесь специфически.

За убийства в камере мгновенно вешали, а за остальные грехи пытали с помощью голодной диеты — в течение срока от пяти дней до четырех недель в день давали только чашку протеинового бульона.

Заключенные сходили с ума от голода, ели зубную пасту и все, что поддавалось разжевыванию. Выдержать тридцать суток подобной диеты было нереально.

На пятые сутки охрана взвешивала «исправляемого» и, понимая, что человек долго не протянет, предлагала написать прошение на имя министра юстиции Крюгера о замене голодной диеты на телесное наказание.

Наказание было публичным. В углу тюремного коридора стояло приспособление для истязаний. На него клали истощенного заключенного, написавшего прошение министру юстиции Крюгеру, и подкладывали ему под почки подушки. Приходил здоровенный амбал сержант Филипс и специальной палкой бил заключенного по голому заду.

Удар был поставленным и происходил раз в десять минут. Из глазка камеры было видно, как от первого удара на теле появляется синяя полоса, как она лопается от второго удара и из нее хлещет кровь.

После этого заключенного отвязывали, давали глоток воды, доктор Мальхеба слушал его сердце и давал благословение на следующий удар. И так до шести ударов.

Черных лупили по одной полосе, по одному месту, превращая тело в кровавое месиво. А белых разрешалось бить только по разным местам, чтобы все шесть полос были отчетливо видны.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава двадцать девятая

Из книги Воспоминания автора Аллилуева А С

Глава двадцать девятая Знакомый кондуктор привез известие из дому: папа вызывал нас всех в город. Мы поняли — случилось необычное. Тревога томила нас несколько дней.Доходили вести, что в Питере, на Выборгской, на Путиловском, «шумят» рабочие.Рассказывали, что в бастующих


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Из книги Джон - Ячменное Зерно (Зеленый Змий) автора Лондон Джек

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ Вылечившись от тяжелой болезни, я продолжал пить, только когда бывал в компании. Пил, если пили другие и я бывал рядом.Но незаметно у меня стала расти потребность в алкоголе. Физическая потребность? Нет. Я занимался боксом, плавал, катался на яхте,


Глава двадцать девятая

Из книги Лермонтов автора Марченко Алла Максимовна

Глава двадцать девятая Официально отпуск Лермонтова кончался 12 марта 1841 года, но он не мог уехать, не повидавшись с бабушкой; Арсеньева же из-за ранней распутицы никак не могла добраться до Петербурга. Друзья стали хлопотать об отсрочках и, не остановившись перед первым


Глава двадцать девятая

Из книги Сталин автора Рыбас Святослав Юрьевич

Глава двадцать девятая Германия и Китай выходят на первый план в сталинской картине мира. Зиновьев теряет Ленинград. Троцкий, Каменев, Зиновьев стремятся отомстить. Сталин объявляет стратегию: индустриализация. Смерть ДзержинскогоПобедив на XIV съезде, Сталин оказался на


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Из книги Саша Чекалин автора Смирнов Василий Иванович

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ Вечером в избе у Саши снова собрались ребята. Осторожно, тайком они пробирались к дому и, так же как Саша, через отодвинутую доску подворотни попадали в избу.Первым пришел Степок, за ним — Зинка, потом появились Егорушка, Серега, Илюша. Каждый из них,


Глава двадцать девятая

Из книги Лихачев автора Леонтьева Тамара Константиновна

Глава двадцать девятая 1 Но вскоре Лихачев столкнулся с этой проблемой вплотную. После решений XV съезда партии не только автомобили и тракторы, но станки и двигатели, вагоны, часы, радиоприемники, электрооборудование и многое другого ставили на конвейер.Однако очень


Глава двадцать седьмая Казнь (1902 год)

Из книги Запечатленный труд (Том 2) автора Фигнер Вера Николаевна

Глава двадцать седьмая Казнь (1902 год) 3 мая в седьмом часу утра мой сосед Антонов дал тревожный сигнал:— Смотрите!Я бросилась к окну.От крепостных ворот двигалась плотно сбитая толпа людей в шинелях, а в центре — один в нагольном полушубке.Мы поняли: в крепость привезли


К главе двадцать седьмой («Казнь»)

Из книги Горький автора Басинский Павел Валерьевич

К главе двадцать седьмой («Казнь») Мы были в полном неведении, по какому поводу произведена казнь 4 мая. Разъяснение пришло неожиданно и совершенно чудесным образом.Прошло несколько дней, когда за ужином жандарм нестроевой роты, помогавший дежурному при раздаче, подал


Глава девятая ПРИГЛАШЕНИЕ НА КАЗНЬ

Из книги Серый - цвет надежды автора Ратушинская Ирина Борисовна

Глава девятая ПРИГЛАШЕНИЕ НА КАЗНЬ Крепко жму Вашу лапу! Из письма Горького Сталину «Замечательный грузин» В феврале 1913 года, накануне возвращения Горького из итальянской эмиграции в Россию, Ленин написал ему письмо, выражая в самом начале свои обыкновенные опасения по


Глава двадцать девятая

Из книги Что глаза мои видели. Том 2. Революция и Россия автора Карабчевский Николай Платонович

Глава двадцать девятая Отбыла я свои первые двенадцать суток — а как целая вечность. Все у нас за это время было: и бесконечная война за измерение температуры в камере, и холодные бессонные ночи, и озябшие мыши лезли нам в рукава и под юбки — погреться, и разговоры с


Глава двадцать девятая

Из книги Что глаза мои видели. Том 1. В детстве автора Карабчевский Николай Платонович

Глава двадцать девятая От командира полка, который преимущественно обслуживался нашим отрядом и который был сейчас на передовой позиции, в то время, как другой тоже «наш полк» «отдыхал» т. е. находился в резерве, звонили в телефон и вызывали Переверзева, пока мы были в


Глава двадцать девятая

Из книги За чертой милосердия автора Гусаров Дмитрий Яковлевич

Глава двадцать девятая В ожидании моего поступления в гимназию все домашние как то особенно ласкали и баловали меня, точно, и впрямь, готовились «сдать в рекруты», или расстаться надолго.Большим «баловством» считала мама, когда согласилась отпустить меня с дядей


Глава двадцать девятая

Из книги Царица парижских кабаре автора Лопато Людмила

Глава двадцать девятая (дорога Шалговаара—Баранова Гора, 16 августа 1942 г.)IВ полдень 14 августа командир советского пограничного батальона, дислоцировавшегося в поселке Услаг, получил приказ немедленно, силами не менее двух рот, выступить в направлении перешейка между


Глава двадцать девятая

Из книги Василий Шульгин: судьба русского националиста автора Рыбас Святослав Юрьевич

Глава двадцать девятая Цветы на террасе. Тишина. Зеркало Мы решили переехать в Канны, которые хорошо знали и любили. В поезде Джонни сказал: «Если ты меня любишь – никогда больше не говори об этой грязной истории». И действительно, я с ним больше не заговаривала на эту


Глава двадцать девятая

Из книги Жизнь Магомета [Путь человека и пророка] автора Ирвинг Вашингтон

Глава двадцать девятая Русский погром и Киевская ЧК. — Статья «Пытка страхом» и возмущение евреев. — Идеолог берет винтовку Возвращение в Киев ожесточило Шульгина.После личной трагедии его глазам открылась страшная картина господства красных в его родном городе. К


Глава двадцать девятая

Из книги автора

Глава двадцать девятая Виды на Мекку. Посольство Абу Софиана. Результаты посольства.Магомет силою и своего оружия, и красноречия добился наконец господства над многими арабскими племенами. Под его начальством было теперь несколько тысяч воинов, сынов пустыни, привыкших