Фотография 11. 1962 год

Фотография 11. 1962 год

Мой папа бредил Пеле. Ожидалось первенство мира по футболу в Чили.

К нам в Анару приехали два представителя Всесоюзной федерации физкультуры и спорта с путевками на футбольный чемпионат. Путевки были проданы семерым счастливчикам, в том числе и моему дяде Павлу Квирикадзе – второму секретарю горкома комсомола. Счастливчикам завидовали все мужчины города. Наступил день торжественных проводов в Москву, где анарцы должны были влиться в три сотни советских футбольных туристов и улететь в Чили.

В Москве случилось ужасное. Федерация футбола СССР отказала анарцам в поездке. Путевки их оказались фальшивыми. На другое утро в Чили улетели три самолета советских туристов. Семеро анарцев, среди них дядя и я (дядя Павел по блату ввел в число счастливчиков меня), остались с сорока литрами чачи, семью биноклями, семью аппаратами ФЭД и множеством коробок сигар “Монтекристо”.

Возвращаться назад в Анару было невозможно: приехать и стать посмешищем в глазах всех горожан – лучше совершить групповое харакири!

Дядина возлюбленная Клава Пугачева предложила поехать в подмосковную деревню Переделкино, к ее тете Алле, у которой большой цветной телевизор. Там можно скрыться от мира на три недели – посмотреть футбольные репортажи, а потом вернуться в Анару будто бы из далекого Чили.

Так и сделали.

О, эти незабываемые дни на даче у Аллы Пугачевой (не путать со знаменитой певицей)! Старуха в чеховском пенсне терпела нас, шумную ораву грузин, которые орали, плакали, молились, матерились, сидя вокруг телевизора, где по экрану носились великие бразильцы, французы, англичане, немцы, аргентинцы. К Алле заглядывали русские поэты, писатели – переделкинские соседи, которые орали вместе с анарцами, пили вместе с ними, уходили, одаренные бутылями чачи.

Случались и скандалы: в пылу спора о Пеле поэт Евтушенко нокаутировал поэта Блюмкина, тот упал в кусты рододендрона. Алла Андреевна случайно обнаружила тело Блюмкина, который, придя в себя, кричал, что у него украли желтые американские ботинки. В этот момент великий Эусебио (по-моему, он) забил долгожданный гол… И крики общего ликования заглушили вопли о ботинках.

Я влюбился во внучку советского романиста, дважды лауреата Ленинской премии (не назову его звучную фамилию), и вместе с ней уехал в Москву на дедушкину городскую квартиру. Когда анарцы обнаружили мое исчезновение, началась паника. “А вдруг этого дебила, этого идиота увидит на улице Горького кто-нибудь из анарцев, приехавших по делам в Москву?..”

Ночью на квартире романиста появились дважды лауреат-дедушка, мой дядя Павел и брат моей возлюбленной. Брат – спортсмен-десятиборец – стал меня бить. Дядя, подлец, разглядывал обложки книг лауреата, переведенных на все языки мира. Брат возлюбленной душил меня, дядя просил автограф у великого писателя. Потом меня вернули в Переделкино.

Алла Андреевна Пугачева лечила избитого Ираклия Квирикадзе травами, настоями. Футбольный чемпионат “пересек экватор”. Я вновь сбежал к своей Дульцинее. Меня сняли с автобуса. На этот раз бил дядя Павел.

Весь мир говорил только о футболе. Литераторы-переделкинцы допивали запасы чачи анарцев.

Близился полуфинал.

Дядя Павел купил у ленинского лауреата мексиканское сомбреро. Все анарцы сфотографировались в нем. Это было доказательство нашего пребывания в Чили. Другие литераторы стали приносить нам (откуда?) мексиканские сомбреро. Кто дарил, кто продавал… Финал первенства мира по футболу в Чили я не смотрел. Мы с Викой (так звали внучку лауреата) сидели одни в темном кинозале. На экране горел лес, носились испуганные, растерянные звери. Показывали диснеевского “Бемби”. Мы с Викой целовались. Мы горели, не выходя из зала, три сеанса подряд.

Спроси меня, кто стал чемпионом мира в Чили, – не помню.

Помню наше победоносное возвращение в Анару. На привокзальной площади – толпа встречающих друзей, недругов. Мы все в сомбреро, на дяде Павле пончо, он вылитый Панчо Вилья. Его сомбреро – всем сомбрерам сомбреро! Раздавая направо и налево chewing gum, он радостно восклицал: “Амиго для амиго – всегда амиго!”

Год спустя я сбежал в Москву к Вике. Два года спустя поступил во ВГИК, потому что там училась Вика.

Еще год спустя, перед следующим первенством мира по футболу, в Анаре (мне рассказал об этом дядя Павел) появились те двое якобы из Федерации физкультуры и спорта и нагло продали двадцать путевок на новый чемпионат мира. При полном молчании местных “чилийцев”.