Капитан Бронислава Дудек. Цена стойкости

Капитан Бронислава Дудек. Цена стойкости

В школу я ходила в Менцине. Помню, как по случаю какого-то торжества читала стихи: «Когда вырасту, стану пилотом, буду летать на прекрасном самолете, буду взмывать высоко в небо, над домами, над лесами и даже над тучами». Каким же чудесным казался мне этот стишок из детского журнала «Пломычек». Он переносил меня в какой-то другой мир. Таинственный мир приключений. Детскую голову переполняли мечты. Нереальные мечты. Мечты девочки о том, как хорошо бы стать мальчишкой, мечты девочки из бедной семьи о привилегиях богатых детей! В стократ более нереальные, чем мечты «Янко-музыканта» о том, чтобы иметь крылья. И все же я мечтала!

— Пани преподаватель, — обратилась я как-то к учительнице пани Добковой, — когда я вырасту, смогу летать на самолете?

— Нет, — решительно проговорила она. — Ты, Броня, никогда не будешь пилотом. Может быть, станешь артисткой. Будешь читать прекрасные стихи, у тебя будет много, много денег.

Пришло освобождение. Мы переселились на возвращенные западные земли. Я закончила курсы воспитательниц детских садов в Клодзке и работала в детском саду в Бжезине, Зеленке, а потом в Бжеге на Одере вместе с моей приятельницей Иреной Токарской. Одновременно я организовала кружок самодеятельности в Бжезине. Мы давали много концертов. Возможно, я стала бы артисткой или работала бы учительницей, но мысль летать никогда не оставляла меня.

Помню, как преподаватель Ляхович объяснял нам на одной из лекций возведение в степень, а я через окно наблюдала за самолетом. Сверкающий силуэт машины поглотил мое внимание до такой степени, что я не слышала ничего из того, что говорил учитель. Самолет притягивал мой взгляд, как магнит. Штопор, боевой разворот, переворот, петля… Тогда я еще не знала этих названий, но завидовала пилоту, который так прекрасно управлял машиной. Погруженная в мечты, я посмотрела на преподавателя. К сожалению, в этот момент и он посмотрел на меня. Наши взгляды встретились.

— Каминьская, к доске!

Я решала задачу, а преподаватель сделал мне замечание: вместо того чтобы следить за объяснением, я витаю в облаках. Поставил неудовлетворительную оценку. Аргументы преподавателя не убедили меня. Я что-то ответила ему и в результате оказалась за дверью. На другой день, разозлившись, прогуляла уроки. Но мечты свои не выбросила из головы. В интернат вернулась только к вечеру.

Я решила во что бы то ни стало кончить офицерское авиационное училище и получить права военного летчика. «Пустая фантазия», — шутил мой брат Стефан. Он пользовался каждым удобным случаем, чтобы донять меня и тем самым поддержать.

— Смотрите, Броня летит, — говорил он сестрам, когда над нашим домом пролетал самолет.

— Скорее волосы у меня на ладони вырастут, чем ты станешь летчиком, — повторял отец.

— Вот посмотришь, в один прекрасный день я спрошу тебя, где твои волосы. Интересно, что ты ответишь.

— Вот стану ксендзом и отслужу за тебя обедню, — шутил отец.

Я ласкалась к отцу, стараясь получить его письменное согласие на мою службу в армии, но он был непреклонен.

— Подпишу, потому что знаю, что тебя не возьмут, — в конце концов капитулировал он.

Только мать не противилась этому — знала меня лучше всех остальных. С детских лет я была упряма и теперь решила добиться своего. «В армии женщины испорченные, безбожницы, — предостерегали соседки. — Жаль тебя, дитя, ты себя погубишь». Такого рода аргументы действовали на меня меньше всего. Не в армии, а именно на гражданке я встречала женщин, которых, говоря языком моих соседок, можно было назвать безбожницами.

Самым серьезным препятствием на пути к цели был отказ военных районных властей в Бжеге, Вроцлаве и Ополе, куда я обращалась с просьбой направить меня в офицерское авиационное училище. Везде я слышала один и тот же ответ: женщин в армию не направляем. Офицер райвоенкомата во Вроцлаве, выслушав мою просьбу, посмотрел на меня с улыбкой и сказал:

— Зачем вам искать мужа среди летчиков, разве мало у нас симпатичных парней?

— Неудачная шутка! — ответила ему я.

Вернувшись домой, решила написать президенту Беруту. И написала! Прошло несколько месяцев. 2 ноября 1948 года я получила письмо из Главного штаба Военно-воздушных сил. В нем сообщался порядок, в соответствии с которым я могла быть принята в офицерское авиационное училище. Меня охватила неописуемая радость. Казалось, ледовая преграда, стоявшая на пути к достижению цели, рухнула. Но в тот момент я не знала, что снова возникнут трудности.

* * *

И вот на следующий год я в Люблинце. Стоит февраль.

— Офицер, поправь фуражку! — кричат мне вслед подруги с теоретического курса планеризма.

Я стала объектом насмешек в кругу юнаков[15], и снова из-за моей мечты поступить в офицерское авиационное училище.

— Стыдились бы делать замечание старшему, — шутливо отвечала я им. — Я ваша начальница.

— Это правда, ты выросла и являешься прилежной ученицей, — сказала одна из них серьезно. — Но фуражку все-таки поправь.

После прохождения теоретического курса я выехала в Лемборг на первые женские курсы планеристов, созданные в рамках организации «Служба Польше».

«Летят эскадры, дрожит земля, нам золотое солнышко салют отдает. У девушек в глазах слезы, когда улетают эскадрильи…»

Так пела рота юнаков, рано утром маршировавшая на планеродром. Я пела вместе со всеми, шагая в первой шеренге. В глазах стояли слезы радости.

Время пролетело быстро. Курсы планеристов я кончила с отличием. Путь в авиацию был открыт. Получив свидетельство, я вырвалась из круга девчат и побежала на лесистый холм неподалеку от планеродрома: хотелось побыть одной. Буду летать. Закончу офицерское авиационное училище. Стану летчицей.

В июле я приехала в Варшаву. Огромное здание Главного штаба Военно-воздушных сил почему-то вызвало у меня страх. Нужный мне кабинет я отыскала с большим трудом. Представила свидетельство об окончании курсов планеристов, где стояли одни пятерки, и рапорт. Майор, посмотрев документы, сразу понял, по какому вопросу я пришла.

— А, Каминьская, — сказал он. — Мы уже выслали распоряжение в райвоенкомат в Бжеге по вашему делу. Получите вызов и с ним поезжайте в Демблин для прохождения медицинской комиссии и вступительного экзамена.

2 августа 1949 года. Небольшой городок Демблин с узкими, тесными улочками, низкими домами. Надо пройти небольшое расстояние, отделяющее демблинскую казарму офицерского авиационного училища от городка, надо присмотреться к красивому зданию училища, надо послушать рокот стартующих самолетов, послушать пение марширующих летчиков, тогда Демблин сразу же станет прекрасным. Тогда любой убедится, как здесь бурлит жизнь.

Выполнив формальности в бюро пропусков, я явилась на медицинскую комиссию и на первые «пытки». Сначала меня крутили на турникете, причем я должна была закрыть глаза. Я каким-то образом держалась, желудок спокойно переваривал пищу, не выбрасывая ее, как это случалось у некоторых.

После нескольких быстрых оборотов с закрытыми глазами я попадала указательным пальцем в нужную точку, десять раз приседала (при этом мне измеряли давление), читала на значительном расстоянии цифры, вначале одним глазом, потом другим, ставила в нужное положение «солдатиков», опершись подбородком о специальную подушку, и крутила рукоятку, а потом «участвовала» в воздушном бою, передаваемом специальным аппаратом.

Времени на размышления не оставалось. Вызывали другие специалисты: рентгенолог, невропатолог, отоларинголог, хирург. Потом я с содроганием ждала результатов. И не только я. Все кандидаты.

В один из моментов курсанты вдруг вскочили со своих мест и отдали честь, застыв как статуи. К зданию комиссии на мотоцикле подъехала пилот капитан Ирена Сосновская. Я с восторгом смотрела на ее высокую стройную фигуру. Она была в мундире голубого цвета, бриджах и высоких сапогах. Энергично соскочила с мотоцикла и ответила на приветствие курсантов. Я внимательно следила за каждым ее шагом. Она остановилась с каким-то майором. Тот по-товарищески пожал ей руку. Исчезла она так же неожиданно, как и появилась. Только облачко пыли поднялось на повороте за мотоциклом. Я читала о Сосновской в журнале «Крылатая Польша» и была горда тем, что увидела эту мужественную женщину своими собственными глазами. Мне захотелось расспросить курсантов.

— Кто это? — спросила я.

— Это наш командир! — одновременно ответили мне несколько человек.

Трудно сказать, какое чувство в тот момент преобладало — восхищение, уважение к Сосновской или же зависть. Пожалуй, последнее.

После медицинской комиссии я сдавала вступительные экзамены. И здесь случилось ужасное — я провалила математику.

Вскоре меня вызвали на беседу. В полковнике, который сидел за столом, я сразу узнала начальника училища. У него было сосредоточенное лицо, седые волосы. Он чем-то напоминал сурового вождя из средневековых легенд. Офицеры изучающе смотрели на меня. Чувствовала, что не выдержу такого нервного напряжения. После нескольких вопросов я пришла в себя.

— Отдаете ли вы себе отчет в том, какие трудности ждут вас в армии? — спросил меня начальник училища.

— Не совсем, — ответила я. — Но, не колеблясь, сделаю все, чтобы летать.

— А если во время обучения вы полюбите одного из курсантов или офицера?

— Гражданин полковник, прежде всего я хочу закончить училище. Это моя цель.

— Когда родилось у вас желание летать, служить в армии? — спросил меня сидевший рядом с начальником училища советский офицер.

— Летать — еще в школе, а служить в армии — во время освобождения нашей страны…

— Понимаю, — сказал он. — Вы обязательно будете летать. Будете хорошим солдатом.

Он сказал это так сердечно, что я почувствовала к нему большую симпатию. Поэтому, отвечая на следующие вопросы, я обращалась в основном к нему. Я тогда не знала, что это полковник Гашин, герой, который в годы второй мировой войны сбил в воздушном бою много фашистских самолетов. Начальник училища, посмотрев мой аттестат об окончании школы, сказал:

— Медицинская комиссия признала вас годной к летной службе, у нас к вам также нет претензий, но вступительный экзамен вы не сдали. Оценка по математике неудовлетворительная. Ну что с вами делать?

Земля, казалось, уходила из-под ног. С огромным трудом я сдержала слезы.

— Гражданин полковник, — старалась я отвечать как можно спокойнее. — обязуюсь в течение двух месяцев сдать экзамен по математике. Прошу снова вызвать меня. Я действительно не представляю себе жизни без авиации. Сделала ошибку, не придавая в школе значения этому предмету, но обещаю…

Здесь голос у меня сорвался. Я не могла выговорить ни одного слова.

— Ну хорошо, пойдем на уступку, еще раз вызовем вас на экзамен, — сказал начальник училища.

— До свидания! — услышала я голос советского офицера.

Экзамен я сдала в октябре.

Среди большого числа новичков были только две женщины — Зося и я. Утром по сигналу вставали на зарядку, изучали оружие, ночью вскакивали по боевой тревоге, ползали по грязи, копали окопы и маршировали в строю. Это правда: тяжел путь солдата.

* * *

Самые волнующие минуты я пережила во время самостоятельного полета. Тогда шли соревнования между тремя эскадрильями за то, чтобы пустить в полет первого слушателя. Этим первым была я. Полностью отдаю себе отчет в том, что за этот выбор я должна быть благодарна своему инструктору, а также командиру эскадрильи, которые не щадили сил, готовя меня к полету. В тот день я с нетерпением ждала своего инструктора. Механик самолета скомандовал:

— Группа, приготовиться, идет инструктор!

Инструктор прибыл к самолету вовремя, но мне казалось, что мы ждали его очень долго.

Во время контрольного полета я старалась выполнить задачу как можно лучше.

Когда после посадки я попросила сделать замечания, поручник Гофман усмехнулся и сказал:

— Выполняйте полет самостоятельно так же, как со мной, тогда у меня не будет никаких замечаний.

После этих слов инструктор вышел из второй кабины и закрыл люк. Сильное волнение охватило меня, когда я заняла место во второй кабине. Посмотрела на первое сиденье и вместо инструктора увидела там мешок с песком.

— Как вы себя чувствуете, Каминьская? — спросил инструктор, стоявший на крыле и помогавший мне застегивать ремни. — Следите за направлением ветра при старте, а в случае значительной ошибки при заходе на посадку сделайте заход на второй круг, снова рассчитайте и следите за тем, как садитесь.

Спокойствие инструктора придало мне веры в собственные силы.

— Слушаюсь, гражданин поручник, постараюсь хорошо выполнить задание, — ответила я.

Инструктор еще раз проверил приборы в кабине, затем слез с крыла самолета и сам проводил меня на взлетную полосу старта. По мере увеличения оборотов мотора во время пробега ко мне начала возвращаться уверенность. В последний раз я проверила показания приборов. Стартер поднял белый флажок. Я взглянула на улыбающегося и внешне спокойного инструктора, который взмахом руки дал разрешение на старт. После сигнала «Старт разрешаю» я перевела взгляд на ориентир на горизонте, как учил инструктор, затем взлетела.

Выйдя из кабины, я чувствовала себя счастливой. Рапорт отдала поочередно инструктору, командиру звена и командиру эскадрильи. Все поздравляли меня.

После окончания программы на УТ-2 я сделала все возможное, чтобы мне разрешили полеты на истребителе.

Однажды к нам приехал командующий ВВС. Мы сразу почувствовали в нем опытного воспитателя. Когда он беседовал с нами, я изложила ему свою просьбу. Генерал молчал с минуту, пристально глядя на меня. Потом спросил:

— А не тяжело вам будет?

В зале стало тихо.

— Гражданин генерал, ведь в Советском Союзе женщины принимали участие в воздушных боях с врагом. Ведь…

Командующий терпеливо выслушал меня. Потом сказал:

— Понимаю. Я задал этот вопрос не потому, что сомневаюсь в вас. Ну хорошо, останьтесь, поговорим еще.

Когда курсанты разошлись, генерал вызвал меня и стал говорить о трудностях, которые встретятся на моем пути во время обучения на «яках». В конце разговора с улыбкой сказал своему заместителю:

— Ну что, принимаем?

— Поздравляю, — сказал полковник Гашин, пожимая мне руку.

Только теперь я узнала его. «Принимаем!» — с радостью повторяла я про себя.

Вскоре после этого разговора меня включили в группу инструктора Ходзьки. Это был смелый человек, хорошо знающий свое дело. Я самостоятельно летала в соответствии с программой.

Итак, мои сокровенные мечты сбывались: я летала… Одним словом, добилась того, к чему стремилась. Но в один из дней пришла беда — мой инструктор трагически погиб.

При первом контрольном полете мой новый инструктор сильно отругал меня за то, что при посадке во время пробега я слишком резко затормозила. Он обучал меня таким образом, чтобы никогда ничему не научить. Это я поняла позже, когда сама стала инструктором. Тогда же я огорчалась, почему у меня все так плохо получается.

«Надо изучать «Курс начальных авиационных знаний». Для этого он и написан», — отделывался он всегда от меня, когда я обращалась к нему с просьбой объяснить тот или иной элемент полета. Вообще он бездушно ко мне относился. Он списал двух курсантов. Потом наступила моя очередь. Командир эскадрильи боялся ответственности, он полетел со мной лишь формальности ради, в основном же опирался на мнение инструктора. После одного из контрольных полетов инструктор запретил мне полеты на продолжительное время, а потом написал донесение о необходимости вывода меня из списков курсантов. Мотивировал он это тем, что я недисциплинированна, во время полета допускаю очень серьезные ошибки, для дальнейшего обучения не гожусь. Командующий ВВС, ознакомившись с донесением, вызвал меня. Мое личное дело рассмотрел в присутствии нескольких старших офицеров.

Один из них вслух прочел донесение инструктора.

«…В воздухе чувствует себя плохо, во время перегрузок теряет управление и прячется в кабине».

— Это правда? — обратился ко мне полковник Гашин, который знал, как я веду себя в воздухе.

Кровь прилила к лицу, однако я нашла в себе силы ответить:

— В воздухе я никогда не чувствовала себя плохо. Летала даже при недомогании.

Когда из штаба ВВС я вернулась в свою эскадрилью, к нам прибыл инспектор полковник Гашин. Он полетел со мной в зону. Вначале он сам вел самолет. Выполнил несколько фигур высшего пилотажа, создавал максимальные перегрузки и внимательно наблюдал за мной. Потом передал мне управление и приказал выполнить предусмотренные программой эволюции. Во время выполнения правой бочки машина вошла в штопор. Инспектор прервал выполнение задания, и мы пошли на посадку. Держа в руках модель самолета, он подробно обсудил со мной технику выполнения бочки. Затем мы снова взлетели. Он несколько раз показывал мне бочки в медленном темпе, обучая одновременно технике выполнения их. Именно во время этого полета я освоила бочку. Выполняла ее без труда, как и на учебных самолетах. Перед отлетом полковник Гашин приказал командиру эскадрильи ежедневно планировать для меня полеты.

Несмотря на приказ полковника Гашина, инструктор не допускал меня к полетам. И даже больше: послал донесение в Центральный научно-исследовательский институт авиационной медицины, куда меня вскоре вызвали на медицинскую комиссию. Инструктор написал вывод о своих наблюдениях за моим здоровьем. С его точки зрения, плохое самочувствие в воздухе и ошибки в технике пилотирования — результат моего маленького роста.

Он, видимо, надеялся, что, если полковник Гашин не снял меня с учебы во время контрольного полета, это сделает медицинская комиссия. Он знал, что медицинская комиссия, признавая мою годность перед переходом летать на «яках», исходила из того, что у меня хорошее состояние здоровья и отличные оценки в учебе, но не принимала во внимание мой низкий рост. Впрочем, многим летчикам не хватало одного или двух сантиметров до необходимого роста, однако они были прекрасными пилотами.

Председатель комиссии не разобрался как следует в моем деле. Из разговора с ним я поняла, что, возможно, получу ограничения по здоровью. Расстроенная, я ушла с комиссии. В голове шумело.

Что теперь делать? Неужели все потеряно? Нет! Нет! Может, еще раз пойти к командующему? Нет, уже шесть часов вечера. Ведь через несколько недель выпуск, все курсанты разъедутся, а я останусь? Вдруг я вспомнила — полковник Гашин. Надо найти его. Он наверняка поможет. Я вернулась в штаб. Дежурный офицер дал мне домашний адрес полковника Гашина, поскольку на работе его уже не было.

Стоя у дверей его дома, позвонила. Дверь открыла жена полковника Гашина. Сказала, что муж еще не вернулся. Пригласила пройти в комнату. Ждала я недолго. Мое появление удивило полковника, но тем не менее он терпеливо выслушал меня.

— Это правда, что со времени моего посещения училища вы не летали? — удивлялся он.

После разговора с инспектором я, совершенно успокоенная, вернулась в эскадрилью. Его вмешательство решило все. В эскадрилье многое изменилось. Я летала на своем «яке», закончила программу и получила звание летчика-истребителя. Никогда не имела даже малейших поломок. Летала спокойно. Выполняла все задания. Во многом я обязана полковнику Гашииу. Он навсегда останется в моей памяти. Я буду вспоминать его как хорошего командира, друга солдат.

После выпуска я стала инструктором. Особых трудностей с учениками у меня не было. Я знала достоинства каждого из них, и это облегчало работу. Да у меня и не было плохих учеников. Я всех их любила одинаково. И они питали ко мне симпатию. Я радовалась их успехам в учебе. Было приятно, что ученики хорошо сдали экзамены, что уже несколько групп я выпустила самостоятельно. В эскадрилье меня окружала атмосфера доброжелательности. Я со своей стороны делала все, чтобы оправдать доверие начальства.

Весна 1955 года. Декретный отпуск пролетел быстро. Я снова получила группу, с которой закончила наземную подготовку. Приближался период интенсивных полетов, период практической подготовки учащихся по технике пилотирования самолета.

— Не будет ли вам тяжело? Может быть, вам временно отказаться от обучения курсантов в воздухе? — спросил меня командир. — У вас ведь теперь четырехмесячная дочка и восемь зрелых мужчин, — шутил он.

Я не могла отказаться от группы: ведь я так люблю свою профессию.

В 1957 году в третий раз командование назначило меня участвовать в воздушном параде по случаю Дня авиации. Как и в предыдущие годы (1952, 1956), наша тройка женщин — Ирка, Зося и я — готовилась к выступлению. Трудно описать волнение и гордость, которые я ощутила, когда увидела внизу людское море. Поставленную перед нами задачу мы выполнили. Нас отметил командующий. Однажды я получила от министра национальной обороны письмо, в котором выражалась благодарность. Этот документ я храню до сих пор.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

«КАПИТАН, КАПИТАН, УЛЫБНИТЕСЬ!..»

Из книги В прицеле свастика автора Каберов Игорь Александрович

«КАПИТАН, КАПИТАН, УЛЫБНИТЕСЬ!..» Бои, бои. Самолетов у нас становится меньше, и командир полка формирует сводные группы из летчиков разных эскадрилий. 2 сентября утром потребовался вылет восьми наших «харрикейнов» на охрану войск в район Красного Бора. Эту восьмерку повел


«Капитан, капитан, улыбнитесь»

Из книги Новеллы моей жизни. Том 1 автора Сац Наталья Ильинична

«Капитан, капитан, улыбнитесь» Ах милый читатель, есть ли на свете что-нибудь более замечательное, чем дети, сидящие в зрительном зале, детские лица, ожидающие выступление артиста? Для меня — нет.Семь лет я была лишена этого счастья и вот опять выхожу на сцену, здороваюсь с


Цена успеха

Из книги Мария Кюри автора Кюри Ева

Цена успеха Очень бледная, сильно похудевшая, с чуть осунувшимся лицом и белокурыми, тронутыми сединой волосами, женщина-физик входит утром в лабораторию на улице Кювье, снимает с крюка фартук из грубого холста, надевает поверх черного платья и принимается за работу.В эту


Цена беспечности

Из книги Профессия — летчик. Взгляд из кабины автора Качоровский Илья Борисович

Цена беспечности При выполнении наиболее ответственных испытательных полетов выделяется специальный самолет-наблюдатель. Летчик этого самолета должен хорошо знать содержание испытательного полета, чтобы помочь летчику, проводящему испытание, в случае возникновения


Цена ошибки

Из книги Всем смертям назло. Записки фронтового летчика автора Лобанов Лев Захарович

Цена ошибки В полк прибыло пополнение. Три летчика и три штурмана. Сержанты, окончившие училище. В нашу эскадрилью попали летчик Сорокин и штурман Дударев. Сегодня я должен «вывозить» Дударева. Задание простое: бомбить передний край вражеской обороны. Весь полк будет


Цена чести

Из книги Абд-аль-Кадир автора Оганисьян Юлий

Цена чести Французскому правительству нечего было ответить. Оно не хотело такого мира, о каком говорил Абд-аль-Кадир. Но оно не хотело и бросать открытый вызов эмиру, потому что в палате депутатов была все еще сильна оппозиция самой колонизации Алжира. Правительство


«Он учил нас стойкости»

Из книги Анатолий Тарасов. Битва железных тренеров автора Раззаков Федор

«Он учил нас стойкости» Спустя месяц после мирового турнира в Швейцарии закончился чемпионат СССР. Золотые медали в нем вновь достались подопечным Тарасова — ЦСКА. А на втором месте были столичные динамовцы, которые не удостаивались серебряных медалей семь лет — с 1964


14. Цена боя

Из книги Джон Леннон, Битлз и... я автора Бест Пит


Бронислава Погорелова{115} Брюсов и его окружение

Из книги Николай Гумилев глазами сына автора Белый Андрей

Бронислава Погорелова{115} Брюсов и его окружение Незабываемое впечатление произвело на меня появление Гумилева.Стоял ясный весенний день. С сестрой Иоанной Матвеевной сидели мы вдвоем за послеобеденным чаем. Из своего кабинета вышел В. Я., и не один. Оказалось, у него был


Цена

Из книги Память о мечте [Стихи и переводы] автора Пучкова Елена Олеговна

Цена Со стороны или на стороне Искусство ценится, как в магазине, Наверное, по этой же причине Теперь оно особенно в цене. В чем ценность искры, спрятанной в кремне, Или воды, не найденной в пустыне?! — Рождественский обед в живой гусыне, Не знающей о праздничной цене. Но


НИЖИНСКАЯ Бронислава Фоминична

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 2. К-Р автора Фокин Павел Евгеньевич

НИЖИНСКАЯ Бронислава Фоминична 27.12.1890(8.1.1891) – 21.2.1972Артистка балета, первая в истории женщина-хореограф, педагог, автор книг о балете. В 1911 покинула труппу Мариинского театра (с 1908) в знак протеста после увольнения брата, В. Нижинского (за «неприличный» костюм принца


РУНТ (в замужестве – Погорелова) Бронислава Матвеевна

Из книги Мэрилин Монро автора Надеждин Николай Яковлевич

РУНТ (в замужестве – Погорелова) Бронислава Матвеевна 1884 – 24.6.1983Журналистка, переводчица (Вилье де Лиль-Адан, Эркман-Шатриан, Анри де Ренье и др.), мемуаристка. Секретарь журнала «Весы» в 1905. Свояченица В. Брюсова. С 1923 – за границей.«Родом из обрусевшей чешской семьи, она


44. Цена успеха

Из книги Капитан, родившийся в рубашке автора Рябко Петр

44. Цена успеха Между двумя браками Мэрилин – с Ди Маджо и Миллером – произошло судьбоносное для Монро событие. В счастливом и одновременно несчастном для неё 1953 году актриса сыграла три главные роли, чем-то похожие одна на другую, но вместе они принесли Мэрилин мировую


Глава III. История Бронислава Монгирда

Из книги Рассказы о героях автора Карпов Николай

Глава III. История Бронислава Монгирда Я уже упоминал, что наш товарищ Боря Монгирдас (Бронислав Монгирд) был, можно сказать без преувеличения, самым интеллигентным парнем в нашей роте. Всегда уравновешенный, дружелюбный, он вызывал какое-то необычное уважение к себе. С


А. Елисеев ПРИМЕР СТОЙКОСТИ И БЕССТРАШИЯ

Из книги автора

А. Елисеев ПРИМЕР СТОЙКОСТИ И БЕССТРАШИЯ Герой Советского СоюзаГригорий Тимофеевич Чумаков Весной 1929 года мимо села Черкассы проехал первый трактор. Это событие взволновало всех сельчан.— Вот так конь! — удивлялся невысокий сухощавый паренек с карими глазами.— Что,