КОММУНЫ (957–1374)

КОММУНЫ

(957–1374)

Есть во Франции разумное существо, которое до поры до времени никак себя не проявляет, ведь и земле надо вспороть кожу, чтобы получить урожай.

Речь о французском народе.

В VII, VIII, IX веках искать его бесполезно. Он не показывается. Как будто даже и не шевелится. Жалоб его не слышно.

А между тем, в это время он повсюду, и по нему ходят ногами. Его попирают. Именно он возводит королевские дворцы, крепости для баронов и монастыри для монахов.

Три власти тяжким бременем лежат на нем.

Короли, сеньоры, епископы.

И вдруг к 957 году, то есть шестьдесят лет спустя после того, как во Франции обнаружились национальные интересы, заставившие на выборах предпочесть Эда Карлу Простоватому, странная, невероятная и неслыханная молва распространяется в сердце Франции.

Будто бы епископ Камбрейский, вернувшись в свой город после посещения короля, нашел ворота запертыми.

Жители организовались в коммуну.

Хотите ли знать, что такое коммуна? Писатель XII века Гибер де Ножан расскажет нам об этом в истории своей жизни.

«Ну так вот, — говорит он, — что понимали под сим мерзостным и новейшим словом. Оно означает, что сервы отныне станут платить своему господину полагающийся ему оброк лишь раз в году, а ежели совершат они какое преступление, то поплатятся за него лишь незначительным штрафом. Что до иных денежных поборов, кои принято было взимать с сервов, так они совершенно упраздняются».

Как раз этого и попытались добиться жители Камбре в отсутствие своего епископа.

Вы прекрасно понимаете, что достойный прелат никак не мог согласиться с подобной гнусностью. Он вернулся к императору, изложил ему суть дела, получил от него войско из немцев и фламандцев, с ним и вернулся в мятежный город. Войско было большое. Коммуна силу еще не набрала. Многие из тех, что вошли в организацию, испугались собственной смелости. Убоявшиеся жители открыли ворота.

Епископ вернулся в город с триумфом.

И тут начались ужасные репрессии. Епископ, в ярости и унижении оттого что его не хотели впустить, приказал своим войскам освободить город от мятежников. Воины повиновалось с тем большей легкостью, что были они чужеземцами и недругами. Они преследовали заговорщиков даже в церквах и святых местах, а когда солдаты устали убивать, они стали брать пленных. И рубили им руки и ноги, вырывали глаза или вели к палачу, чтобы заклеймить им лоб каленым железом.

Однако посеянная в людских сердцах живая воля к свободе лишь в редких случаях не дает всходов.

В 1024 году камбрейцы предпринимают новую попытку освобождения. И вновь церковные власти при поддержке власти императорской эту попытку пресекают.

В 1064-м жители опять берутся за оружие, но и на сей раз оружие вырвано из их рук.

Наконец, в 1108-м, воспользовавшись волнениями, последовавшими за отлучением Генриха IV Германского от церкви и принуждением этого императора вернуться к его внутренним делам, камбрейцы восстанавливают свою трижды разрушенную коммуну, да так прочно и разумно ее организуют, что она послужит моделью для других городов, которые предварят этим последовательным и локальным освобождением свободу всеобщую.

Во Франции того времени зрелище города, единственного из всех пожинающего плоды подобной свободы, вызывало огромное волнение. Отсюда и суждение современника:

«Что же могу я сказать о свободе этого города? Ни епископ, ни император не вправе повысить подати, никакая дань не может взиматься с него, наконец, никакое войско не может быть приведено под стены его, если только оно не приглашено защитить коммуну».

Здесь автор толкует нам о правах, потерянных церковью. А вот какие права приобрел народ:

«Горожане Камбре объединились в своем городе в коммуну. Из собственного числа и путем выборов они избрали восемьдесят присяжных. Последние всякий день собираются в городской ратуше, дабы заниматься делами коммуны, разделив меж собой административные и юридические функции. Каждый из присяжных за свой счет обязан содержать слугу и верховую лошадь, чтобы в любой момент и без промедления перемещаться туда, где обязанности, связанные с его должностью делают его присутствие необходимым».

Как мы видим, то был первый опыт демократического правления, возникший во Франции. Первая пядь земли, плодоносящей от пролитой народом крови. Камбре сделался священным городом всех городов. Иерусалимом свободы.

И при виде этого маяка, вознесшегося среди них, при свете его поднимаются и другие города. За Камбре последует Нуайон, но уже с гораздо меньшими трудностями: первые роды были самыми тяжелыми. Епископ Нуайона Бодри де Саршенвиль, человек образованный, здравомыслящий, справедливый, понимает, что рождается новый порядок, что дитя уже слишком окрепло, чтобы можно было его удушить, и что гораздо разумней проследовать впереди успеха, нежели дождаться его и всецело ему подчиниться.

Итак, в году 1108-м, за несколько дней до восшествия на престол Людовика Толстого, он организует собственное движение, собирает всех жителей города и представляет собранию, состоящему из работного люда, купцов, ученых грамотеев и даже рыцарей, свой проект Хартии, объединяющей горожан и предоставляющей им право избирать своих присяжных, гарантирующей им незыблемое право на собственность и объявляющей их подсудными лишь муниципальным магистратам.

Сразу же видно, что Хартия предполагала гораздо больше свобод, чем имели мы сами в недавно прошедший период. Период, во время которого муниципальный совет несколько напоминал старинных присяжных, с той, однако, разницей, что возглавлял его мэр с королевскими полномочиями.

Именно эту коммуну взошедший на престол Людовик Толстый призвал выразить ему свое одобрение, ибо Нуайон расположен как раз в той части Пикардии, которая принадлежала королю Франции.

Кстати, отметим попутно допускаемую почти всеми историками ошибку, вследствие которой Людовику Толстому приписывается честь освобождения коммун.

Когда Людовик Толстый оказался на троне, четыре коммуны уже были свободны: в Камбре, в Нуайоне, в Бовэ и в Сен-Кентене.

Стало быть, это еще одна ложь, бесстыдно обслуживающая Хартию Людовика XVIII в той ее части, где она приписывает королю самую мысль об освобождении, хотя за сто шестьдесят лет до восшествия короля на престол мысль эта клокотала в сердцах нескольких французских городов.

Слушайте дальше: в 1302 году, 10 апреля, запомним эту дату, ибо это начало национальной эры, акт рождения буржуазии во Франции, итак, в 1302-м, то есть сто девяносто четыре года спустя после признания Людовиком Толстым Нуайонской коммуны, Филипп Красивый, только что купивший Монпелье у короля Якова, этого блудного сына, часть за частью продающего свое добро, Валансьен, который сблизил его с королевой прекрасной Фландрии, состоящей в родстве с англичанами, Керси с его невозделанными, гористыми и сухими землями, зато открывающими дорогу в Аквитанию. Филипп Красивый, отнявший золото и жизни у евреев, Филипп Красивый, чеканивший фальшивую монету, Филипп Красивый, изобретший фиск, этот ненасытный гигант, прожорливый циклоп, людоед, постоянно требующий свежего мяса, Филипп Красивый, исчерпавший, наконец, все свои ресурсы, этот самый Филипп Красивый 10 апреля 1302 года созывает Генеральные Штаты.

Уже не Штаты духовенства и дворянства и не только с Юга, как это было полвека назад при Людовике, но и Юга, и Севера, Генеральные штаты, представляющие три сословия: духовенство, дворянство и городскую буржуазию.

Конечно, народ позвали сюда с единственной целью — попросить у него денег. Но прежде у него ведь и не просили, а просто брали. Стало быть, прогресс налицо.

На сей раз Филипп Красивый просил денег на войну с Папой. Как известно, войну он выиграл. Колонна, наемник на французской службе, дал Бонифацию XIII пощечину своей железной перчаткой и одним ударом сбил с него тиару.

Три года спустя местом пребывания Папства стала Франция, а беззаветно преданный Филиппу Красивому Бертран де Готт, продавшийся королю в лесу Сен-Жан д’Анжели, становится в Авиньоне Папой под именем Клемента V.

Народ с печалью наблюдал за этой религиозной и политической революцией: уж слишком был он нищ. Один из университетских грамотеев осмелился слишком громко заикнуться об этой нищете и был повешен. Одной бедной бегинке (бегинка — монашенка. — Примеч. пер.) из Меца было откровение о возмездии дурным королям, и ей сожгли ноги.

Как видим, у народа появились уже и защитники, и пророки.

Девять лет спустя дело уже не ограничивается повешенным студентом или замученной бегинкой. Упразднен Орден тамплиеров, пятьдесят четыре рыцаря отправились на костер, сложенный на острой оконечности острова, где возвышается сегодня статуя Генриха IV.

В 1314 году Филипп Красивый умирает, оставив после себя трех сыновей, трех братьев, ни один из которых не будет иметь детей и, поцарствовав, умрет, как умрут Франциск II, Карл IX и Генрих III, как умрут без наследников Людовик XVI, Людовик XVIII и Карл X.

В 1328-м на трон восходит Филипп де Валуа. Он выигрывает битву при Касселе, терпит поражение при Креси, собирает Штаты, устанавливает налог в четыре денье с каждого ливра, наблюдает печально известную эпидемию черной чумы, сильно сократившую население, выкупает Монпелье и Дофине, женит сына на наследнице Булони и Оверни и умирает во время свадебных торжеств.

Королевство бедствует, но увеличивается в размерах.

Иоанн всходит на престол в 1350-м. Терпение, народ скоро появится вновь.

В 1351-м Иоанн созывает Штаты.

Ему надо добиться от них права на безбедное царствование, однако горожане выставляют встречные условия.

Дабы добиться своего, Иоанн вынужден пообещать:

горожанам Нормандии — запретить междоусобные войны;

ремесленникам Труа — исключительное право на производство узкого полотна и головных уборов;

хозяевам мастерских в Париже — упорядочения заработной платы рабочим, слишком завышенной в результате чумы и вымирания населения.

В последнем случае жители Парижа выступают в качестве самостоятельной силы, а не как депутаты. Они собираются на собрание, названное Приемная для горожан, и свое согласие королю на установление цен дают лишь в обмен на его обещание, что люди короля не будут больше уносить из домов, где их размещают на постой, матрацы и подушки.

Через пять лет Иоанн будет пленен в битве при Пуатье, и дезертиры до самого Парижа разнесут весть, что во Франции нет больше ни короля, ни баронов, все убиты или взяты в плен.

Дофин, понятие, существующее во Франции со времен Карла V, был девятнадцатилетним юношей, бледным, тщедушным и слабым, далеко не храбрецом: с поля боя он побежал первым с криком: «Спасайся, кто может».

Народ парижский понимал, что рассчитывать можно лишь на самого себя. Купеческий старшина Этьен Марсель встал во главе. Его истинно народный гений все замечает и все предвидит. Куют и вытягивают цепи с внешней стороны старых стен Филиппа Августа, ибо от переизбытка населения они того и гляди треснут по всем швам. Воздвигают еще одну линию стен. Запасаются боеприпасами для имеющихся в наличии пушек и для машин, которые еще только в процессе изобретения. И, наконец, возводят на укреплениях семьсот пятьдесят дозорных будок.

Этот гигантский труд был проделан за три года.

Однако для исполнения его нужны были деньги, а чтобы получить деньги, следовало созвать Генеральные Штаты.

На сей раз депутаты требовательны, как никогда. Они согласны платить, но желают знать, что сталось с теми сокровищами, которые достались в наследство от прежнего королевства и были собраны в качестве десятины, незаконных поборов, налогов и разного рода иных вымогательств, лежавших на них тяжким бременем и тем не менее не обеспечивавших ни достойного жалованья трудящимся, ни охраны и защиты королевства.

Вы видите, как у народа начинают резаться зубы, и он их показывает.

Несмотря на точность поставленных вопросов и категорический тон, узнать удалось не слишком много, разве что среди королевских офицеров не оказалось ни одного честного, а король пожаловал однажды какому-то из своих рыцарей пятьдесят тысяч экю.

Итак, Париж был спокоен и укреплен, но остальное королевство гибло. Дороги были во власти разбойников, деревни — ареной бесконечных боев. Англичане и наварцы грабили наперебой. Дофин решил, что настало время вернуть себе место правителя королевства. Он заявил, что намерен править и обойдется без опекунов. Чтобы выручить деньги, он принялся продавать должности, да только они никак не продавались. Он покинул Париж, чтобы усмирить воюющую провинцию. Она была в огне. В первом же городе, куда он явился, его чуть было не похитили разбойники. Дофин убрался восвояси, известно, что он привык подчиняться ситуации, посему и вернулся в Париж — прятаться.

Он тоже решил прибегнуть к помощи Генеральных Штатов. В результате, начиная с 1358 года без Штатов он не имеет права ни на что. Штаты назначают его регентом. Теперь они станут действовать, прикрываясь его именем.

Тем временем происходит событие, вызвавшее в Париже необычайное волнение.

Дофин, которому по-прежнему не хватает средств и который от продажи должностей и подделки денег богаче как будто не стал, сей дофин купил двух лошадей, заплатить за которых позабыл. Продавец, имя коего Перрен Масе, случайно встречает на улице Нсв-Сен-Мерри Жана Байе, казначея, останавливает его и просит дать цену за своих лошадей. Либо из нежелания, либо от отсутствия денег Жан Байе платить отказался. Завязывается ссора, и Перрен Масе убивает Жана Байе и прячется в церкви Сен-Жак ля Бушри, у которой есть право убежища. Маршал Франции Робер де Клермон, благородный сеньор Жан де Шалон и парижский прево Гильом Эр преследуют убийцу, пренебрегая правом священного места на убежище, вытаскивают его из церкви, тащат на площадь Шатле и там вздергивают, предварительно отрезав кисть.

Епископ выступает с протестом: налицо нарушение церковной неприкосновенности, но все, чего ему удается достичь, это выдачи тела Перрена.

Оно было погребено с соблюдением всех надлежащих процедур в Сен-Мерри.

Этьен Марсель присутствует на заупокойной службе.

Дофин — на похоронах Байе.

Два короля было в Париже: короля аристократов звали Карл, короля горожан звали Марсель.

Заметим, что пока что во всем этом никак не замешаны крестьяне. Пока что борются между собой лишь королевская власть и городские граждане.

Терпение!

Вернемся на какое-то время в Пуатье.

Все важные господа, взятые в плен после битвы, договорились с победителями о выкупе. Все это были люди чести, и на их честь по праву полагались противники. Посему английские рыцари позволили им вернуться во Францию за договоренной суммой.

Кто же заплатил за все эти прекрасные позолоченные доспехи, гербы и эмблемы, покореженные в Пуатье?

Крестьянин.

Кто будет платить обещанный сеньорами выкуп?

Опять крестьянин.

Однако суммы выкупа были весьма значительными, а крестьянин был беден. Господа велели продать все — мебель, лошадиные упряжки, вплоть до плугов.

Когда же у крестьянина не осталось ничего, кроме собственной кожи, его обвинили в том, что он закопал свое золото, и, требуя, чтобы он сказал, где именно, ему плетью эти куски его собственной кожи сдирали с плеч и сжигали на подошвах.

Париж был охвачен террором, а деревня — отчаянием. В Париже горожане пожертвовали Собору Парижской богоматери свечу длиною в целый город.

В деревне крестьяне перестали спать. Те, кто жил поблизости от реки, ночевали на островах или в лодках подальше от берега.

В некоторых местностях, в особенности в Пикардии, бедные люди вырывали землянки, которые сохранились до сей поры, и в них прятались. Но и в этих норах доставала их охота, как кроликов, и выкуривала, как лисиц!

Если же случалось какому-нибудь доброму христианскому сердцу или благородному уму дать понять аристократам, сеньорам, дворянам, что они играют в игру не только жестокую, но и опасную, то им отвечали:

— Ба! Чего можно ждать от Жака Простака?

Жаком Простаком они смеха ради называли крестьян.

И, наконец, доведенный до крайности, пухнущий с голоду, разъяренный нищетой Жак Простак взбунтовался.

Страшной была эта война Жака, или Жакерия, как вам угодно будет ее назвать.

Проявление невыразимого отчаяния, за которым последовали невероятно жестокие карательные меры.

Так продолжалось целый год. Целый год Франция горела в огне и тонула в крови. Жак встал под ружье. У него были свои капитаны. У него был даже свой король: по имени Гильом Каль.

Они палили замки, убивали их обитателей, резали младенцев. Дьявольский расчет, имеющий целью уничтожить также и честь знатных людей, побуждал их оставлять в живых женщин и девушек, которых они насиловали.

Так создавалась новая раса, двухцветная, как те шапочки, наполовину красные, наполовину синие, которые они носили, смешанная раса дворян и вилланов.

В конце концов дворяне объединились и общими силами уничтожили Жака. Карл Скверный (имеется в виду Карл V Мудрый. — Примеч. пер.) захватил в плен его короля и надел ему на голову корону из раскаленного железа.

Однако Жак Простак успел показать, на что он способен.

В ночь с 31 июля на 1 августа 1358 года Этьен Марсель был убит людьми дофина в тот самый момент, когда он сдал ворота Сен-Дени тому самому Карлу Скверному, который надел на голову короля всех Жаков корону из раскаленного железа.

Дофин мог царствовать спокойно, и через шестнадцать лет, когда он вот уже десять лет, как был королем, нашел, наконец, свободное время, чтобы построить Бастилию.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава XII Сельскохозяйственные коммуны. Их внутренние распорядки. Враги этих коммун

Из книги Русская революция на Украине автора Махно Нестор Иванович

Глава XII Сельскохозяйственные коммуны. Их внутренние распорядки. Враги этих коммун Февраль — март: момент распределения отобранного у помещиков еще с осени 1917 года живого и мертвого инвентаря и выделения бывших помещичьих имений для поселения в них добровольцев,


Глава 3. Падение Бакинской Коммуны

Из книги Так было автора Микоян Анастас Иванович

Глава 3. Падение Бакинской Коммуны Но 4 августа к пристаням Бакинского порта начали подходить корабли с английскими войсками, приглашенными в Баку руководителями «Диктатуры Центрокаспия». Высадившись на берег, английские солдаты стали дефилировать по главным улицам


Конец коммуны

Из книги За живой и мёртвой водой автора Воронский Александр Константинович

Конец коммуны Городовой с песочным, тугим лицом, с общипанными моржовыми усами, переминаясь и растерянно озираясь, спросил вежливо:— Здесь живут политические семинаристы, уволенные то есть? Вот-с привёл к вам товарищей, доставлены этапным порядком.Их было двое: один —


ФРАНЧЕСКО ПЕТРАРКА (1304-1374)

Из книги 100 великих поэтов автора Еремин Виктор Николаевич

ФРАНЧЕСКО ПЕТРАРКА (1304-1374) Через несколько месяцев после того, как из Флоренции был изгнан Данте, вынужден был бежать из города его единомышленник, белый гвельф и известный нотариус Петракко (Петракколо) дел Инчиза сэр Паренцо. Его обвинили в подделке государственных


Общежитие «Дома коммуны»

Из книги Одна жизнь — два мира автора Алексеева Нина Ивановна

Общежитие «Дома коммуны» Итак, наконец, мне выдали временный ордер в общежитие «Дома коммуны» во 2-м Донском проезде на кабинку временно отсутствовавшего студента последнего курса, который вот-вот должен был вернуться с практики.Наш «Дом коммуны» — теперь уже «наш», это


Конспект:  "История развития коммуны как института народовластия"

Из книги Великая Российская трагедия. В 2-х т. автора Хасбулатов Руслан Имранович

Конспект: "История развития коммуны как института народовластия" 1. Римская коммунаСпустя сотни лет после падения и Римской Республики, и императорского Рима, после тотальных разрушений, захватов, завоеваний остготами, вестготами, галлами, а затем лангобардами, что


Возникновение коммуны - самоуправления граждан

Из книги Воспоминания корниловца: 1914-1934 автора Трушнович Александр Рудольфович

Возникновение коммуны - самоуправления граждан В ХI в. зародилась городская коммуна в Италии, в ХII-XII в. она стала устойчивым институтом общества. Несмотря на последующие перипетии политической судьбы, коммунальные институты пустили глубокие корни во всех странах


Коммуны в других странах

Из книги Вразумитель вождей. Жизнь и подвиги Преподобного Сергия Радонежского автора Летуновский Александр С.

Коммуны в других странах В Южной Германии и Северной Франции коммунальное движение стало развиваться примерно в те же времена, но отличалось тем, что это совпало с укреплением центральной королевской власти. Поэтому здесь города не являлись городами-государствами — в


Продолжение конспекта: "Эволюция коммуны"

Из книги Ярослав Домбровский автора Дьяков Владимир Анатольевич

Продолжение конспекта:"Эволюция коммуны" Коммунальное устройство в итальянских городах неожиданно упрочилось благодаря Фридриху I. После того, как на совещании государств, входящих в Священную Римскую империю в Ронкалле в 1158 году император Барбаросса своим указом лишил


Коммуны в Венеции

Из книги Главы государства российского. Выдающиеся правители, о которых должна знать вся страна автора Лубченков Юрий Николаевич

Коммуны в Венеции Государство-город Венеция просуществовало более одной тысячи лет! Больше, чем любое другое государство-город в мировой истории. Во главе венецианского государства с конца VII века (еще до рождения самого города на р.Риальто) — стал внедряться институт


Коммуны

Из книги «Мы прожили не напрасно…» (Биография Карла Маркса и Фридриха Энгельса) автора Гемков Генрих

Коммуны Январь 1931 года. В степи метель, живой души не видно. Я решил отправиться в одну из коммун на границе соседнего района — десять километров по железной дороге, десять километров степью. Хотел испробовать силы и нервы. Сколько их еще у меня осталось на двенадцатом


Год 1374

Из книги автора

Год 1374 Сергий возвращается из Москвы с вестью о том, что брат Афанасий остался в Серпухове устроителем новой обители. На Киржач приезжают архимандриты Герасим и Павел. Указание митрополита Алексия Сергию вернуться в Троицкую обитель.Обитель на КиржачеЧерез год, когда на


ГЛАВА ВОСЬМАЯ ГЕНЕРАЛ ПАРИЖСКОЙ КОММУНЫ

Из книги автора

ГЛАВА ВОСЬМАЯ ГЕНЕРАЛ ПАРИЖСКОЙ КОММУНЫ Судебная расправа над Домбровским, инспирированная царизмом и подготовленная французской полицией, не состоялась. Однако в течение долгого времени его революционная деятельность была сильно затруднена, а моментами и вовсе


Великий князь Московский Юрий Дмитриевич 1374–1434

Из книги автора

Великий князь Московский Юрий Дмитриевич 1374–1434 Сын Дмитрия Донского и Евдокии Дмитриевны. Юрий родился 26 ноября 1374 года. С 1389 года он являлся князем Галичским и Звенигородским.Князь Юрий Дмитриевич был человеком решительным и могущественным. В 1399 году он возглавил поход


Бакунин хочет присвоить наследие Коммуны

Из книги автора

Бакунин хочет присвоить наследие Коммуны Энгельс внес на заседании Генерального Совета предложение «созвать в Лондоне на третье воскресенье сентября закрытую конференцию Товарищества»[328]. Предложение было принято. Маркс и Энгельс получили поручение разработать