Мужество в наследство

Мужество в наследство

Не так давно в одном из клубов города Горького открылся музей Петра Николаевича Нестерова. Это событие было приурочено к 70-летию с того дня, когда прославленный русский летчик впервые в мире выполнил «мертвую петлю», или «петлю Нестерова».

Красную ленточку при входе в музей разрезала дочь знаменитого авиатора — Маргарита Петровна. Она передала в дар музею книги об отце, фотографии из семейного альбома, личные вещи, гипсовый бюст летчика.

Петр Нестеров окончил артиллерийское училище и был произведен в офицеры, служил во Владивостоке, где и родилась его дочь Маргарита. Там он увлекся авиацией. Звание военного летчика получил после окончания в Петербурге офицерской воздухоплавательной школы. Еще во время учебы в ней Петр Нестеров, приезжая летом на каникулы в Нижний Новгород, летал на построенном им планере собственной конструкции. А в 1913 году пилотировал самолет, с которого впервые в России проводились киносъемки с высоты более 1500 метров. Для того времени подобные съемки были сенсацией.

Свою «мертвую петлю» Нестеров выполнил на аэроплане «ньюпор» 27 августа 1913 года, за что был произведен в штабс-капитаны, а киевское общество воздухоплавания наградило его золотой медалью.

П. Н. Нестеров (четвертый справа) у самолета «фарман»

Это было время, когда Россия построила первые тяжелые самолеты-гиганты: «Илья Муромец», «Русский витязь», «Гранд».

Век мировой авиации открыл наш соотечественник изобретатель контр-адмирал Александр Федорович Можайский. Созданный им воздухоплавательный снаряд (самолет) был построен в натуральную величину в 1882 году. В декабре 1903 года пионеры авиации американские конструкторы и летчики братья Райт — Уилбер и Орвилл — первыми в мире совершили полет продолжительностью 59 секунд на построенном ими самолете с двигателем внутреннего сгорания.

Весомый вклад в покорение воздушного океана внесли первые летчики земли русской: М. Н. Ефимов, С. И. Уточкин, Н. Е. Попов, А. А. Васильев и женщина-пилот Л. В. Зверева.

В числе тех, кто впервые разработал проблемы воздушных полетов, был великий русский ученый профессор Н. Е. Жуковский, которого В. И. Ленин назвал «отцом русской авиации». Еще в 1891 году Н. Е. Жуковский на основе наблюдений и исследований теоретически обосновал способность самолета выполнять различные фигуры, в том числе и «петлю». Но ни один летчик мира до 1913 года не дерзнул на подобный маневр. Лишь П. Н. Нестеров, обладая прекрасным летным мастерством, точно вычислил и изобразил на схеме, на какой высоте будет выполнять «петлю», сколько сотен метров должен пикировать самолет, чтобы развить достаточную скорость, когда выключить и когда вновь включить мотор, каков получится диаметр замкнутой кривой. По этим вопросам Нестеров консультировался с Н. Е. Жуковским.

…В Горьком, на родине П. Н. Нестерова, живет его дочь Маргарита Петровна. В ее скромной квартире все дышит святой памятью знаменитого отца. Хозяйка тепло и трогательно рассказывает обо всем, что связано с жизнью Петра Николаевича, показывает множество планшетов с уникальными фотографиями, журналы, книги, газеты. Она их часто берет с собой, когда отправляется на очередную беседу в клуб, школу, институт или на предприятие города. В этих беседах-лекциях Маргарита Петровна вновь и вновь воскрешает перед молодым поколением бессмертный подвиг своего отца.

П. Н. Нестеров с женой и дочерью Маргаритой. 1910 г.

— Об отце мне много рассказывала бабушка, мама, друзья семьи, — вспоминает дочь. — По натуре папа был простым и добрым, но, к сожалению, его не все понимали. Некоторые офицеры из высших чинов осуждали его за излишний демократизм. Но отец не обращал на это внимания, вместе с механиками и мотористами ремонтировал и готовил аэропланы к полетам. Нас с братом он очень любил, меня называл ласково «Дукой» или Маргунькой, а брата — «Петушком». Помнится, однажды я заболела, и меня отвезли в больницу. В тот же день отец прямо с полетов в кожанке и шлеме пришел ко мне в палату. Он тогда был в Гатчинской школе, привез мне гостинцев и много времени провел со мной. По рассказам близких, у меня сложилось довольно определенное мнение об отце не только как о смелом и талантливом авиаторе, но и как о незаурядном и разносторонне одаренном человеке. Он, например, обладал тонким музыкальным слухом и сильным баритоном красивого тембра, хорошо знал классическую музыку, исполнял арии из опер и русские романсы, довольно прилично играл на фортепиано и на мандолине.

Мариинский театр стал для отца излюбленным местом, где он проводил свое свободное время. Был период, когда отец подумывал всерьез заняться пением и даже обращался за советом к профессору, директору Петербургской консерватории Александру Константиновичу Глазунову. Тот, высоко оценив голосовые данные отца, сказал, что для концертов он уже достаточно подготовлен, но большая сцена потребует еще кропотливой работы над собой.

Маргарита Петровна отыскала фотографию, на которой в семейном кругу снят Петр Николаевич, играющий на мандолине в нижегородском доме № 32 по улице Больничной (ныне улица Нестерова).

— Любопытный факт, — поясняет Маргарита Петровна, — в этом же доме, на первом этаже, жил знаменитый писатель Короленко.

Петр Николаевич интересовался и живописью, неплохо рисовал. Дочь хранит несколько картин, написанных отцом вместе с матерью. Их картины «Девушка над ручьем», «Демон и Тамара» не раз выставлялись в Горьковском краеведческом музее.

В нотном альбоме клавиров и партитур, помеченных автографом Петра Нестерова, сохранилась «Песня каторжника» композитора-нижегородца В. В. Дианина с дарственной надписью: «Симпатичным молодоженам Надежде Рафаиловне и Петру Николаевичу Нестеровым. От автора. 1 декабря 1908 года».

Другой экземпляр «Песни каторжника» 19 февраля 1930 года Дианин подарил Надежде Константиновне Крупской с авторской надписью. Сейчас ноты этой песни находятся в числе экспонатов, хранящихся в кремлевской квартире Владимира Ильича Ленина.

Итак, Петр Нестеров первым в мире совершил «мертвую петлю». Об этом исключительном, поразившем всех подвиге писали в Европе и Америке. Французы, например, рассматривали огромный успех русского авиатора и как торжество своей национальной промышленности: как аэроплан, так и его мотор были французского производства. Известный в то время американский авиаконструктор Кертис хотя вначале и отнесся к полету Нестерова с недоверием, все же был восхищен «безумной смелостью молодого русского авиатора».

К осуществлению своей мечты Нестеров готовился долго и кропотливо. «Петлю» свою я действительно задумал очень давно для доказательства своих принципов управления аппаратом, в корне расходящихся с господствующими взглядами», — писал он.

Однако свой приоритет Нестерову пришлось доказывать и драться за него. Достаточно, например, взглянуть на одну из страниц журнала «Огонек» № 47 за ноябрь 1913 года. Фотоснимок корреспондента запечатлел улыбающегося летчика в кабине самолета с таким любопытным комментарием: «Авиатор Рост превзошел Пегу с его «мертвой петлей», перевернувшись в воздухе 20 раз. Но сделал он это поневоле, так как на высоте 4000 метров попал в воздуховорот… и в 400 метрах от земли успел придать аэроплану нормальное положение и благополучно спуститься».

Подобная трактовка факта лишний раз подтверждает, что некоторые петербургские и московские газеты и журналы в 1913 году не затрудняли себя анализом событий, а попросту гоняясь за сенсацией, слепо перепечатывали французские публикации, отдавая пальму первенства известному французскому авиатору А. Пегу.

Этот летчик действительно сделал «мертвую петлю», но… лишь спустя 12 дней после Нестерова.

П. Н. Нестеров вынужден был выступить с протестом в газете «Свет». Не лично о себе, не о собственной славе заботился он — о чести и престиже родного Отечества была его первейшая забота.

Хотя в службе Нестерова был и такой курьезный факт: за «мертвую петлю» командование царской армии чуть было не посадило его под арест «…за риск казенным имуществом».

В воздухоплавательной школе в Гатчине Нестеров часто говорил о «мертвой петле», хотя и понимал, что его задумка многим кажется фантастической.

Однажды в рукописном «Альманахе» появился загадочный шарж с ироническими стихами:

Ненавидящий банальность

Полупризнанный герой,

Бьет он на оригинальность

Своею «мертвою петлей».

Внизу — броская надпись: «Кто он»?

По воспоминаниям, Нестеров не обиделся. Он тут же ответил на стихи экспромтом:

Коль написано «петля»,

То, конечно, это я.

Но ручаюсь вам, друзья,

На «петлю» осмелюсь я!

Одного хочу лишь я,

Свою «петлю» осуществляя,

Чтобы «мертвая петля»

Стала в воздухе живая.

Не мир хочу я удивить,

Не для забавы иль задора,

Я вас хочу лишь убедить,

Что в воздухе везде опора.

И вот, не дождавшись разрешения начальства, «полупризнанный герой» доказал, что «в воздухе везде опора», и стал всемирно признанным авиатором.

В то время, когда российское военное ведомство запретило своим летчикам делать «мертвые петли», французские авиаторы гастролировали по России, демонстрируя перед многочисленными зрителями те же самые «петли Нестерова». И вот 14 мая 1914 года при переполненной аудитории в зале Политехнического музея в Москве после вступительного доклада профессора Н. Е. Жуковского произошла встреча Нестерова с Пегу, который публично признал первенство русского авиатора. Под гром рукоплесканий Пегу подошел к Нестерову, дружески обнял его и расцеловал. Обратившись к присутствующим, французский летчик сказал: «Я считаю для себя недостойным докладывать о «мертвой петле» в то время, когда здесь присутствует ее автор…» Приоритет русской авиации, который с такой легкостью отдавался иностранцам, был восстановлен.

Национальным героем встретил П. Н. Нестеров первую мировую войну, в которой ему суждено было совершить свой второй — уже боевой — подвиг во славу русского оружия. Подвиг, сыгравший большую роль в развитии авиации, породил целую плеяду наследников Нестерова, героев предстоящих битв…

Авиационный отряд, начальником которого был штабс-капитан П. Н. Нестеров, базировался на Юго-Западном фронте, в районе города Жолква. Летчики проводили воздушную разведку войск противника и доносили о результатах в штаб армии. Однако над русскими позициями все чаще и чаще стали появляться австрийские аэропланы. Особенно надоедал вражеский разведчик — двухместный «альбатрос». Однажды в кругу летчиков полковник Бонч-Бруевич высказал озабоченность по поводу того, что противник беспрепятственно производит аэрофотосъемку дислокации русских войск. Нестеров дал слово офицера, что неприятельский разведчик больше не будет летать над русскими позициями. До того Нестеров уже успел совершить множество боевых вылетов, причем не только занимался разведкой, но и сбрасывал на вражеские войска трехдюймовые артиллерийские гранаты. По признанию пленных австрийцев, их командование сулило крупную денежную награду тому, кто собьет самолет Нестерова.

А русский штабс-капитан тем временем готовился к воздушному бою. Он говорил своим друзьям: «Меня занимает мысль об уничтожении неприятельских аппаратов таранным способом, пользуясь быстроходностью и быстроподъемностью аэроплана». Обдумывая способы, которые можно было бы применить в предстоящей схватке с противником, он как-то приспособил специальный большой нож в конце фюзеляжа «с целью разрезать оболочку» неприятельского дирижабля-корректировщика. В другой раз решил прикрепить к своему аппарату длинный трос с грузом, которым рассчитывал опутать винт аэроплана противника, маневрируя над ним. Нестеров считал вполне возможным сбить вражеский аэроплан ударом сверху колесами своей машины. Друзья предостерегали его, поскольку атакующий летчик сам идет на огромный риск. На это Нестеров отвечал: «Жертвовать собой есть долг каждого воина».

И вот 26 августа 1914 года над городом Жолква, где в местном замке располагался штаб русской армии, вновь появился австрийский «альбатрос». Нестеров бросился к своему «морану» и сразу взлетел. Но расстояние до вражеского разведчика было слишком велико, поэтому догнать его не удалось. К тому же русскому летчику не повезло при взлете: оборвался трос с грузом. Солнце уже близилось к зениту, когда на высоте 1000–1500 метров вторично показался «альбатрос». С земли по нему открыли беспорядочную стрельбу. Враг стал кружить над ангарами, видимо, собираясь сбросить бомбу.

Узнав об этом в штабе, Нестеров тут же примчался и вскочил в быстроходный «моран». Завидев русский самолет, австрийский летчик развернулся и, наращивая скорость, пытался уйти от преследования на свою территорию. Но тщетно. Набрав нужную высоту и зайдя сзади, Нестеров сверху нанес стремительный удар колесами своей машины по «альбатросу». Оба аэроплана потеряли управление и рухнули на землю. Победа досталась Нестерову дорогой ценой: он разбился. Случилось это в 12 часов 5 минут.

— Тот страшный день, — рассказывала Маргарита Петровна, — мне запомнился на всю жизнь. Как только я утром открыла глаза, то сразу увидела маму, она держала в руках какую-то бумагу, лицо ее было в слезах. Подойдя к моей кроватке, она проговорила дрогнувшим голосом: «Доченька, нашего папочки больше нет». Тогда мне было пять лет и я не сразу осознала весь трагический смысл материнских слов.

Совершив легендарный подвиг, Петр Нестеров предстал перед потомками как истинный патриот, как славный сын земли русской. Он вписал новую героическую страницу в историю мировой авиации. Боевой соратник бесстрашного летчика поручик Крутень писал в редакцию газеты «Новое время»: «Итак, начало боя в воздухе положено. И первым был он же, русский герой, уже носитель венца славы за первую «петлю» — Петр Николаевич Нестеров… Слава тебе, русский герой!.. Слава богу, что русские таковы!»

Даже враги преклонялись перед выдающимся подвигом русского летчика. В одном из приказов по войскам немецкий кайзер Вильгельм II заявил: «Я желаю, чтобы мои авиаторы стояли на такой же высоте проявления искусства, как это делают русские…»

После тарана Нестерова высказывались различные суждения и версии. Одни говорили, что решение Нестерова таранить противника было принято сгоряча, в пылу сражения, иные же пытались доказать, что поступок героя-летчика явился результатом неудавшейся воздушной атаки. Были и другие гипотезы. Но подлинную правду знали те, кто служил и воевал вместе с Нестеровым, кто повседневно общался с ним. До нас дошли письменные воспоминания очевидцев исторического воздушного боя. Один из свидетелей, В. Федоров, так рассказал в своих записках о первом в мире воздушном таране: «Все произошло в какие-то доли секунды. Впечатление было такое, что на мгновение оба самолета как бы замерли в воздухе. Затем австрийский самолет со сломанными крыльями стремительно рухнул вниз. Сам же Нестеров промчался несколько дальше, после чего начал спускаться правильной спиралью большого радиуса. «Жив! Жив!» — сорвалось с уст всех свидетелей… Но радость была преждевременной. Самолет Нестерова резко качнуло, неестественно накренило, и он стал стремительно падать… Отделился и упал мотор. Метрах в 60–80 от земли самолет перевернулся, и Петр Николаевич выпал из него.

Когда мы подбежали… среди обломков, между мотором и самолетом, лежало тело Нестерова. Губы его были плотно сжаты, глаза закрыты, и из головы сочилась кровь. Многие плакали, не стыдясь слез».

Внимания заслуживает письмо В. Соколова, друга и сослуживца П. Н. Нестерова, проживавшего в Касабланке. Он просил поместить свое свидетельство в выходившей в Париже на русском языке газете «Русские новости». Отрывки из письма очевидца в какой-то степени помогут дополнить и ярче высветить личность и черты характера национального героя. (Цитируется по тексту корреспондента АПН.) «…Я от своего имени и от имени боевых товарищей Нестерова (полагаю, что имею на это право) утверждаю, что план атаки австрийского самолета был обдуман во всех деталях заранее.

Нестеровский таран до его выполнения долго и во всех подробностях обсуждался летчиками…

О нестеровском таране после геройской смерти его творца узнали все… через некоторое время он был повторен ротмистром Казаковым, который… благополучно спустился в наше расположение. Правильность расчетов Нестерова была доказана. Подвиг, совершенный Нестеровым, не был «героическим самоубийством», а применением одного из приемов воздушного боя, хоть и весьма рискованного. Пулеметов тогда на вооружении авиации еще не было. Таран Нестерова — один из вариантов планов борьбы с авиацией противника.

Нестеров принадлежал к числу тех рассудительных русских героев, которые каждое свое начинание раньше обдумывают во всех деталях, а потом выполняют его, не дрогнув перед любой опасностью.

Является вопрос, почему же… Нестеров, вместо того чтобы ударить колесами по концу крыла австрийского самолета, ударил в его центр с такой силой, что мотор самолета отломился и упал отдельно?

Здесь мнения товарищей Нестерова разделяются: некоторые указывают на неожиданный маневр австрийца, который вдруг взмыл вверх; другие, в том числе и я, считают, что Нестеров не выдержал напряжения и потерял сознание в момент атаки.

Дело в том, что Нестеров, как у нас говорили, уже «вымотался вконец». Из всех русских военных летчиков ему одному (благодаря славе, вызванной «мертвой петлей» и блестящим перелетам Киев — Москва — Петербург) удалось получить второй, добавочный самолет. Летая попеременно на двух самолетах, Нестеров проводил целые дни на разведке… Однажды, в начале августа, Нестеров, вернувшись из разведки и вылезая из самолета, вдруг свалился. Все кинулись к нему, думая, что он ранен: оказалось, что он был в глубоком обмороке. Несмотря на настояние врачей и товарищей, Нестеров не пожелал хотя бы временно прекратить боевую работу, и это заставляет думать многих из его сослуживцев, что причиной гибели Петра Николаевича был мгновенный обморок, вызванный крайним переутомлением».

Как эстафета передается из поколения в поколение подвиг П. Н. Нестерова. В годы иностранной интервенции и гражданской войны авиационный отряд Нестерова был переформирован в истребительный дивизион, а затем преобразован в 1-ю Петроградскую Краснознаменную истребительную эскадрилью. В ней служил выдающийся летчик Валерий Павлович Чкалов. «Мы с любовью и гордостью, — говорил он, — вспоминаем славного летчика капитана Нестерова. Его новаторство в теории и практике пилотажа стало достоянием многих тысяч советских летчиков».

Все дальше и дальше уходят в глубь истории события той давней поры. Однако время не властно предать забвению бессмертный подвиг Нестерова. В Петре Николаевиче проявились не только такие черты характера, как смелость, воля, упорство в достижении цели, но и талант авиатора, вдумчивого исследователя, природный ум, благородство помыслов и беззаветное служение Отчизне.

Советские люди свято чтут память о легендарном летчике. Району и городу, где воевал и погиб Нестеров, присвоено его имя. В Москве, Горьком и Гатчине есть улицы имени Нестерова.

В Горьком, в центре Нижегородского кремля, высится массивное трехэтажное здание с колоннами. В нем до революции размещался кадетский корпус, в котором служил отец Петра Николаевича. Здесь, в бывшей квартире на третьем этаже, в 1887 году родился Петр Нестеров. На фасаде — мемориальная доска в честь больших заслуг выдающегося земляка.

В 1964 году Международная авиационная федерация учредила переходящий приз для победителя первенства мира по высшему пилотажу — Кубок имени основоположника высшего пилотажа П. Н. Нестерова. А в день 35-летия Великой Победы над германским фашизмом в городе Горьком, на берегу Волги, на новом бульваре имени Нестерова, прошел торжественный митинг, посвященный закладке памятника выдающемуся русскому летчику. Открытие монумента П. Н. Нестерова состоялось в 1987 году к 100-летию со дня его рождения.

Память о П. Н. Нестерове бережно хранят и в тех краях, где он совершил свой последний подвиг. У села Воля-Высоцкая на Львовщине, недалеко от города Нестерова, создан великолепный мемориальный комплекс. В церемонии его торжественного открытия среди многочисленных почетных гостей приняли участие дочь Петра Николаевича — Маргарита Петровна, правнук летчика Алексей и, пожалуй, единственный живой свидетель первого в мире воздушного тарана — Николай Никитич Цюпка. Он родился в конце прошлого века в селе Любеле. На митинге Н. Н. Цюпка поделился воспоминаниями о том примечательном сентябрьском дне 1914 года. Увиденная им картина запечатлелась в памяти навсегда. Ему было 16 лет. Он шел из родного села в Жолкву (так в то время назывался город Нестеров). И вдруг над его головой пролетел австрийский аэроплан, и сразу в небе появился русский аппарат, который сверху ринулся на врага, и оба самолета рухнули на землю. Лишь спустя многие годы, уже после воссоединения Западной Украины с Советским Союзом, Н. Н. Цюпка узнал, кто был тот русский смельчак.

Когда завершилась официальная часть открытия мемориала, над полем раскрылись яркие купола парашютов. Спрыгнувшие с вертолета парашютисты приземлились неподалеку от памятника. С огромной гирляндой зелени, обвитой красной лентой, они направились к обелиску. Зазвучала торжественная мелодия оркестра. Подножие мемориала опоясала гирлянда, на гранит легли цветы.

Чеканным шагом прошли стройные колонны воинов-прикарпатцев. С Государственными флагами СССР и ВВС пролетели вертолеты. Над мемориалом, словно салютуя русскому герою Петру Николаевичу Нестерову, пронеслись сверхзвуковые реактивные самолеты. Ими управляли наследники Нестерова, продолжатели его дела. Священные минуты волнующего ритуала!

И вот взоры людей устремились к мемориалу. На фоне бескрайнего поля — красавец обелиск. Титановым отсветом серебрится гигантская «мертвая петля». Ее шлейф, взметнувшийся ввысь, венчает сияющая модель сверхзвукового истребителя…

К величественному сооружению ведет устланная бетонными плитами широкая аллея с фонарями-торшерами у кромки. На огромной гранитной плите у подножия памятника чеканные слова: «Славному сыну великого русского народа военному летчику Петру Николаевичу Нестерову от трудящихся Львовской области и воинов Прикарпатского военного округа».

На лицевой части памятника барельефы: слева — крупный — Петра Николаевича Нестерова, далее — заслуженных героев советской авиации и справа — первого космонавта планеты Юрия Алексеевича Гагарина. И в этом большой символический смысл. Когда Юрия Гагарина спрашивали, с чего начинается летчик, он отвечал, что полным и убедительным ответом на этот вопрос может служить короткая, но яркая, как факел, жизнь Петра Николаевича Нестерова. Надо именно по-нестеровски, подчеркивал Юрий Гагарин, с юношеских лет смотреть в небо, по-нестеровски увлекаться мечтой о покорении воздушного океана, отдавать всего себя служению родной авиации. Вникните в смысл свершений Петра Нестерова, советовал космонавт, оцените его вклад в авиацию на заре ее становления, шаг за шагом проследите за его стартами в небо, и станет понятно, с чего начинается летчик.

В мемориальный комплекс входит и музей П. Н. Нестерова. Круглый выставочный зал с декоративным куполом выдержан в голубых и синих тонах и как бы ассоциируется со звездным небом, космосом.

Славная и светлая жизнь П. Н. Нестерова всегда служила живым примером воинской доблести и героизма. Память о нем нетленна. Отдавая дань признания и благодарности своему национальному герою, советские авиаторы как достойные наследники продолжают его традиции.

Со времени первой мировой войны до 1937 года воздушные тараны не повторялись. После Нестерова и Казакова воздушные тараны совершили наши славные соколы в небе республиканской Испании: капитан Н. П. Жердев сбил вражеский самолет ударом своей машины, и лейтенант Е. Н. Степанов осенью 1937 года первым в мире совершил ночной таран.

Не прошло и года, как в небе Китая отличился Антон Алексеевич Губенко. Сбив семь японских самолетов, он стал грозой «воздушных самураев». Его летному «почерку» стремились подражать однополчане. Еще будучи командиром группы летчиков-испытателей, Губенко получил особо важное задание. В то время велась большая и неотложная работа по доводке нового истребителя И-16. В один из дней Губенко должен был выполнить испытательный «полет на слом». Накануне вечером к нему на квартиру зашел Валерий Чкалов, чтобы подбодрить друга перед ответственным испытанием. Он подарил Антону фотопортрет П. Н. Нестерова с надписью: «Нет равных ему!»

«Полет на слом» Губенко провел успешно. За отличное завершение испытаний новых видов авиационной техники правительство наградило его орденом Ленина.

Антон Губенко после окончания Военно-теоретической школы летчиков

Все, кто служил и воевал в огненном небе Китая рядом с Губенко, хорошо знали о его отчаянной храбрости. Но мало кто знал, что уже в 1922 году он решился на смелый поступок. Тогда, ему, сельскому пареньку, едва исполнилось четырнадцать лет. Однажды, прослышав об авиационной школе, он навсегда «заболел» небом. Долго не раздумывая, Антон тайком от всех пишет письмо на имя председателя ЦИКа Украины Г. И. Петровского, упрашивая его принять в школу летчиков.

«Теперь-то мне этот поступок кажется дерзким, — спустя много лет рассказывал А. А. Губенко, — но тогда я не думал о таком пустяке… И вот через несколько недель меня вызвали в сельсовет и торжественно, в присутствии притихших сельчан, вручили письмо от Петровского. Я побежал с ним к сестре, на ходу читая и перечитывая».

Но только в 1927 году Антона призвали в Красную Армию. А через год он закончил военно-теоретическую школу летчиков.

Так неотступно шел к своей цели сельский парень с характером. В 1937 году капитан Губенко едет добровольцем помогать китайскому народу бороться с японскими захватчиками. И там, в воздушном бою над Ханькоу, он сбил таранным ударом вражеский истребитель. В тот день советские летчики уничтожили 36 японских самолетов. Наши потери составили две машины.

Было это так. 31 мая 1938 года, в день рождения японского императора, противник решил нанести мощный бомбовой удар по аэродромам базирования советских авиационных частей. Этим налетом высшие чины японской военщины хотели сделать своему императору своеобразный подарок. В крупнейшем воздушном бою над Ханькоу участвовало до двухсот самолетов с обеих сторон.

В круговерти жестокой схватки Губенко вдруг обнаружил, что у него иссякли боеприпасы, на исходе горючее. А японский И-96 от него уходит. Тогда Антон рискнул использовать таран. Самурай рухнул на землю, а наш летчик не только остался жив, но и сохранил машину.

В своих мемуарах «Рыцари пятого океана» генерал-полковник авиации А. Г. Рытов вспоминал, как летчики и техники встретили на аэродроме Губенко и его израненный пулями истребитель: «Подбегаем к самолету и не верим глазам: винт погнут, фюзеляж изрешечен. Как же Антон сумел довести и посадить такого калеку?

Губенко спокойно вылез из кабины, снял парашют, неторопливо обошел самолет.

— Хорошо изукрасили, — растягивая слова, вымолвил он и горько усмехнулся.

— Что случилось, Антон?

— Да вот, рубанул.

— Как рубанул? — не сразу сообразил я.

— Так вот и рубанул, — и снова усмехнулся».

«…О таране я слышал, — рассказывал потом своим боевым друзьям Губенко, — но как это делается, не представлял. И решил попробовать.

Подошел к японцу вплотную и только было собрался полоснуть винтом по рулю глубины, как вспомнил, что не отстегнулся от сиденья. Отстал немного, чтобы рассчитать удар, потом снова сблизился и рубанул винтом по крылу. У вражеского самолета что-то отлетело от плоскости. Завалился он набок, перевернулся и начал падать. Туда тебе, думаю, и дорога… пропадай пропадом!

Мой мотор сразу застучал, и я уже приготовился к прыжку. Но потом вижу: тянет… Тяни, милый, тяни. Выпрыгнуть я всегда успею…»

Когда командир спросил Губенко, где это произошло, Антон открыл планшет, развернул карту и указал примерное место падения вражеского самолета. На следующий день китайские воины нашли разбитую машину там, где указал Губенко, а поодаль — труп японского пилота, выброшенного сильным ударом.

Так советский авиатор применил нестеровский таран в небе Китая.

23 февраля 1939 года «Правда» опубликовала Указ Президиума Верховного Совета СССР. В нем говорилось: «За образцовое выполнение специальных заданий правительства по укреплению оборонной мощи Советского Союза и за проявленное геройство присвоить звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина полковнику Губенко Антону Алексеевичу».

Вскоре А. А. Губенко назначается заместителем начальника ВВС Белорусского военного округа.

Погиб он при исполнении служебных обязанностей.

А. А. Губенко на отдыхе с женой и дочерью

В 1939 году японские милитаристы совершили бандитское нападение на Монгольскую Народную Республику. Одними из первых на помощь дружественному народу прибыли летчики 22-го истребительного авиационного полка, в котором служил командир эскадрильи старший лейтенант Витт Федорович Скобарихин.

20 июля группа истребителей во главе с В. Ф. Скобарихиным вылетела на прикрытие наших войск. Замыкающим в строю был молодой пилот Василий Вусс, он поотстал от основной группы. Под крылом зазмеилась река Халхин-Гол. И тут сквозь разрывы облаков вывалилась стая японских самолетов. Скобарихин успел заметить, что в хвост машины Вусса заходят два вражеских истребителя. Не раздумывая комэск мгновенно развернулся на 180 градусов и на предельной скорости устремился на выручку. У Скобарихина не оставалось времени для маневра, и он атаковал противника в лоб. В тот момент, когда японец, ускользая от пулеметных трасс советского летчика, резко бросил свою машину ввысь, Скобарихин использовал секундное превосходство и ударил винтом и левым крылом «ястребка» в нижнюю часть модернизированного И-97. Однополчанин Вусс был спасен. Однако от резкого столкновения у комэска лопнули привязные ремни, и он ударился головой о приборную доску. На несколько мгновений летчик потерял сознание. Очнувшись, увидел, что его самолет несется вниз по спирали. Высота более 1500 метров. Скобарихин не торопился прибегнуть к помощи парашюта, а попытался спасти машину. Это ему удалось. Выведя истребитель в горизонтальный полет, он мастерски произвел посадку.

Боевые друзья, прибежавшие поздравить его с победой, увидели торчащие в левой плоскости самолета обломки японского шасси, куски резины от покрышки с иероглифами.

На Халхин-Голе Скобарихин участвовал в 169 боевых вылетах, провел 23 воздушных боя и сбил 11 самолетов противника.

Хорлогийн Чойбалсан торжественно вручил отважному летчику орден Боевого Красного Знамени — награду Монгольской Народной Республики. Пожав руку Скобарихину, X. Чойбалсан с восхищением посмотрел на невысокого, с русой шевелюрой пилота и сказал по-русски одно слово: «Молодец!»

После изгнания японских интервентов с монгольской земли в Кремле М. И. Калинин вручил В. Ф. Скобарихину высшие награды Родины — Золотую Звезду Героя Советского Союза и орден Ленина.

В годы Великой Отечественной войны В. Ф. Скобарихин с боями прошел от стен Сталинграда до Чехословакии. А после победы по состоянию здоровья полковнику В. Ф. Скобарихину пришлось снять военную форму. Бывший летчик-истребитель стал научным сотрудником московского музея-панорамы «Бородинская битва».

Во время боев в районе Халхин-Гола воздушные тараны применили еще два советских истребителя — лейтенанты А. Ф. Мошин и В. П. Кустов, также удостоенные звания Героя Советского Союза.

Такова краткая история воздушного тарана от подвига Петра Нестерова до грозного 1941 года.

С первого же дня Великой Отечественной войны советские соколы, вступив в смертельную схватку с фашистской армадой, смело взяли на вооружение «нестеровский таран». И хотя этот прием воздушного боя не предусматривался никакими военными наставлениями, ему не обучали ни в авиационных школах, ни в авиационных частях, советские пилоты без колебаний и страха шли на таран. Наши летчики использовали его в тех случаях, когда в критической ситуации были исчерпаны все другие средства уничтожения противника: то ли отказывало бортовое оружие, то ли кончались боеприпасы или же требовалось во что бы то ни стало преградить путь врагу к особо важному объекту, но не оставалось времени для маневра.

Примечательно: ни один фашистский ас не отважился на подобный подвиг. Чем это можно объяснить? Ведь Гитлер самоуверенно заявлял: «Славяне никогда ничего не поймут в воздушной войне — это оружие могущественных людей, германская форма боя». Да, немецкие пилоты были хорошо обучены, имели за плечами немалый боевой опыт. При численном превосходстве в начале войны они вели себя в воздухе нагло, кичились легкими победами в небе Западной Европы, считали себя самыми отважными людьми. Но, как известно, отвага отваге рознь. Одно дело — отвага советского человека, прекрасно сознающего, ради каких высоких идеалов он идет на подвиг, и совсем иное — отвага профессионального убийцы, выполняющего чужую волю.

Таран советских летчиков был вызван не отчаянием, как пытались утверждать военные специалисты на Западе, не случайным столкновением в бою, нет. Таран — это не только непревзойденный по дерзости боевой маневр, не только исключительная храбрость и самообладание, это — сознательный, глубоко прочувствованный акт самоотверженности, высшая форма проявления героизма.

Нашим летчиком в первую очередь руководила беззаветная любовь к Родине и лютая ненависть к врагу. Он бросался навстречу противнику даже тогда, когда знал, что неминуемо погибнет…

Крупный военачальник, командовавший в начале войны ВВС Ленинградского фронта, дважды Герой Советского Союза, Главный маршал авиации Александр Александрович Новиков так писал о таране: «…что касается моего мнения о роли и значении тарана в бою, то оно было и остается неизменным… Необыкновенная, я бы сказал, фантастическая стойкость духа советских летчиков в огромной мере помогла нам под Ленинградом уже в июле 1941 года почти на нет свести численное и техническое превосходство фашистской авиации.

Столкнувшись с таким необъяснимым для них явлением, как таран в небе, гитлеровские летчики стали вести себя неуверенно. Их постоянно преследовал страх перед тараном… Это было на руку ленинградским летчикам, так как оставляло за ними преимущество в маневре, позволяло владеть инициативой в воздухе и навязывать свою тактику. Страх перед тараном сковывал действия вражеских пилотов и мешал им в полной мере использовать превосходство своих самолетов. Нередко они и вовсе не принимали боя.

Таран в то время имел огромное политико-воспитательное значение. Он был еще одним убедительным свидетельством того, что мы уже тогда, в самый тяжелый период войны, взяли верх в главном — в моральном состоянии армии и народа… Бросаясь в воздушные и огненные тараны… советские люди с потрясающей убедительностью показали свою глубокую веру и преданность коммунистическим идеалам и целям. Факт этот огромной значимости, и факт бесспорный».

Таран нес в себе вдохновляющую силу, являлся примером воинской доблести и в то же время наводил ужас на фашистских пилотов. Даже шеф немецкой авиации Геринг, хваставший тем, что «никто и никогда не сможет добиться преимущества в воздухе над германскими асами», вынужден был в специальной инструкции предупредить своих летчиков, чтобы они «…не приближались к советским самолетам ближе чем на 100 метров во избежание тарана». И не случайно спасшийся от него пленный гитлеровец признался на допросе: «О таране мы знали понаслышке и не верили в его существование. Теперь я убедился, какая это страшная вещь… Когда советский самолет догнал «юнкерс» и врезался в него, я подумал, что на меня обрушилось небо».

В зависимости от обстановки, сложившейся во время воздушного боя, наш летчик для нанесения таранного удара использовал лопасти винта, крыло или фюзеляж. Непредсказуемые ситуации воздушной схватки требовали от пилота не только высокой специальной подготовки, но и умения в считанные секунды принять наиболее правильное решение, найти неожиданный для соперника маневр и так же быстро разгадать замысел врага. От того, насколько расчетливо наносился таранный удар, зависела и жизнь нападающего летчика. Представлял ли он, что малейший просчет грозит ему гибелью?

Герой Советского Союза Спартак Иосифович Маковский, несколько лет после войны руководивший Свердловским аэроклубом, в мае 1943 года в воздушном бою над Кубанью уничтожил вражеский самолет таранным ударом. Корреспондент спросил летчика, думал ли он в это время, что столкновение может стать гибелью. Маковский сказал: «Думал ли я в тот момент о своей жизни?.. Нет, я не думал об этом. Я знал, что внизу бьются мои друзья, что им тяжело. И если гитлеровец прорвется туда, им еще тяжелее станет. Значит, надо уничтожить его, а уж каким способом, значения не имеет. Если я вообще о чем-нибудь думал в те секунды, когда дистанция между нами сокращалась, то только об одном: не дать фашисту подойти к месту боя…»

Стоит прочувствовать и по достоинству оценить ответ летчика-героя. Он думал не о себе, а о тех, кто нуждался в его помощи.

За годы Великой Отечественной войны наши авиаторы совершили более 600 воздушных таранов. Лишь в первый военный день, 22 июня 1941 года, восемнадцать отважных соколов уничтожили фашистские самолеты таранным способом.

Вот несколько эпизодов из боевой летописи того памятного дня.

Обманчивую тишину раннего июньского утра раскололи гулкие взрывы артиллерийских снарядов. Судорожно вздрогнула земля. Небо огласилось завывающим ревом немецких бомбардировщиков.

В наш дом ворвалась война.

…Между девятью и десятью часами утра 22 июня над аэродромом 123-го истребительного авиационного полка в шестой раз прозвучал сигнал тревоги. Фашистские бомбардировщики «Юнкерс-87» обрушились на штаб соседнего подразделения. Они беспрепятственно разбойничали под прикрытием «мессершмиттов». В воздух взмыла четверка «чаек» (советский истребитель И-153). Впереди — командир звена капитан Мажаев, следом за ним — лейтенанты Рябцев, Назаров и Жидов. Неожиданно по краю облака скользнули едва уловимые тени. И тут же пропали. Прошло несколько секунд, и на мажаевское звено внезапно свалились восемь «мессершмиттов».

Завязался неравный бой. «Чайки» старались держаться вместе, чтобы при необходимости прикрывать друг друга. Хладнокровно отражали они яростные атаки противника.

Наткнувшись на упорное сопротивление, фашисты решили применить хитрость. Четыре «мессершмитта» вошли в глубокий вираж, а остальные продолжали связывать советских летчиков боем. Вдруг к немцам примкнул неизвестно откуда взявшийся «хейнкель». Схватка для мажаевского звена выдалась тяжелейшая.

Лейтенант Жидов рванулся навстречу ближайшему «мессершмитту», но в то же мгновение сзади на него насел другой вражеский истребитель. На выручку лейтенанту поспешил командир звена, однако был атакован сразу тремя самолетами.

Тогда наперерез противнику бросил машину Петр Рябцев. Грохнула немецкая пушка, потом ударил пулемет. Но Рябцев, словно не замечая опасности, несся вперед без единого выстрела. Он хотел подойти к «мессершмитту» поближе и открыть огонь с короткой дистанции. Когда до врага оставалось не более ста метров, летчик поймал в перекрестие прицела прыгающую черную свастику и нажал на гашетку пулемета. Очереди не последовало. В пылу схватки Рябцев не заметил, как израсходовал весь боекомплект.

А капитан Мажаев между тем из последних сил отбивался от фашистских истребителей. Еще минута — и они растерзают израненную «чайку». И в этот критический момент у лейтенанта Рябцева молниеносно созрело решение: «Таран!»

Сделав крутой разворот, он устремился к заходившему в хвост командирской машины «мессершмитту». Немец, видимо, понял замысел советского летчика. Два самолета на бешеных скоростях неслись навстречу друг другу. Через две-три секунды неизбежно столкновение. Тут у немца сдали нервы. Накренив машину, он попытался ускользнуть в сторону. Но было поздно! Оба истребителя, фашистский и наш, охваченные пламенем, понеслись вниз. В воздухе вспыхнуло белое пятнышко — парашют. Это выпрыгнул из горящего самолета раненный в ногу советский летчик. Гитлеровец разбился вместе с машиной…

Имя Петра Сергеевича Рябцева стало известно всей стране благодаря неутомимым поискам писателя, лауреата Ленинской премии Сергея Смирнова. Работая над книгой о защитниках Брестской крепости, он встречался с оставшимися в живых участниками этой героической обороны. Они-то и рассказали о воздушной схватке над Брестом. Писатель разыскал в архивах боевые донесения 123-го истребительного авиационного полка, где скупыми, лаконичными словами был описан воздушный таран Петра Рябцева. Не один десяток боевых вылетов совершил отважный летчик после памятной схватки 22 июня. Его последняя встреча с врагом произошла 31 июля 1942 года. Петр Рябцев пал смертью героя.

Долгое время считалось, что первые воздушные тараны в Великой Отечественной войне применили 27 и 29 июня 1941 года летчики П. Т. Харитонов, С. И. Здоровцев и М. П. Жуков. Эти три ленинградца и стали первыми Героями Советского Союза Великой Отечественной. И вдруг оказалось, что подобный подвиг совершил Петр Рябцев спустя всего несколько часов после гитлеровского вторжения. Значит, воскрешена еще одна страница героической летописи той суровой поры…

Когда Сергей Смирнов выступил в «Комсомольской правде» и по радио с рассказом о первом воздушном таране Великой Отечественной, он был буквально засыпан читательскими письмами. И тут обнаружилось, что писатель ошибался: подвиг Петра Сергеевича Рябцева тоже не был первым. Боевая история советской авиации оказалась куда более удивительной и славной, чем вначале предполагал неутомимый исследователь. 22 июня 1941 года еще трое крылатых воинов таранили машины врага: Дмитрий Кокорев, Иван Иванов и Леонид Бутелин.

…4 часа 15 минут 22 июня 1941 года. Сто двадцать немецких бомбардировщиков под прикрытием шестидесяти «мессершмиттов» лавиной обрушились на приграничный район и аэродром 124-го истребительного авиационного полка.

В это время из воздушной разведки возвращался МиГ-3, пилотируемый младшим лейтенантом Дмитрием Кокоревым. Летчик еще издали заметил над аэродромом столбы огня. И вдруг справа по курсу увидел фашистский «Дорнье». Тот, по-видимому, производил фотосъемку.

Мгновенно оценив обстановку, Кокорев направил машину прямо на врага. Неприятельский пилот сразу же увеличил скорость и попытался оторваться от преследования. Он явно не хотел вступать в единоборство.

Дмитрий открыл огонь с дальней дистанции. Мимо! В ответ немецкий стрелок ударил по «мигу» длинной очередью. Затем хлестанул еще раз, еще… «Дорнье» лихорадочно маневрировал, торопясь уйти к границе.

Младший лейтенант безошибочно угадывал эти маневры и опережал их. Выжав до предела сектор газа, Кокорев устремился в новую атаку. Приблизившись к «Дорнье», опять длинной очередью прошил немца. Когда летчик вторично нажал гашетку, пулемет не отозвался, и Кокорев с отчаянием понял, что кончились патроны.

А враг уходил.

На секунду Дмитрия охватило мучительное напряжение. Но он уже знал, что делать. Вплотную подойдя к противнику, Кокорев инстинктивно убрал газ! Удар! Вражеский самолет беспомощно задрал нос, и Дмитрий отчетливо увидел перекошенное от страха лицо стрелка в хвостовой кабине. Тело младшего лейтенанта пронзила нестерпимая боль, и он потерял сознание.

Когда летчик очнулся, его «миг» беспорядочно скользил вниз. У самой земли Кокореву удалось перевести самолет в планирование и посадить на фюзеляж. Неподалеку догорали останки гитлеровского «Дорнье»…

Так в 4 часа 15 минут 22 июня 1941 года в районе города Замбров был совершен первый таран Великой Отечественной.

В то же утро 22 июня три истребителя И-16 поднялись в небо и взяли курс к границе. Ведущим шел старший лейтенант Иван Иванов. Едва набрали высоту, как показались шесть «юнкерсов». Они спешили сбросить смертоносный груз и побыстрее убраться восвояси. От меткой очереди истребителя один из вражеских самолетов задымил. Остальные, суматошно сбрасывая бомбы, поворачивали обратно. Тройка И-16 кинулась в погоню, но вынуждена была возвратиться: кончалось горючее. Обстановка изменилась внезапно. Иванов первый увидел, как из-за леса вынырнул «хейнкель». Старший лейтенант развернул свою машину и ринулся на перехват фашистского бомбардировщика. Тот ожесточенно отстреливался. Иванов с беспокойством бросал взгляд на трепетавшую почти на нуле стрелку прибора: вот-вот иссякнут остатки горючего. Надо спешить!

Летчик швырнул свой И-16 в головокружительный вираж и оказался позади «хейнкеля». Считанные секунды на то, чтобы сориентироваться, бросок вперед — и самолет со свастикой, потеряв хвостовое оперение, закувыркался в воздухе.

Но радость первой победы над врагом для боевых друзей Ивана Иванова была омрачена: поврежденный советский истребитель тоже разбился. Небольшая высота не позволила пилоту воспользоваться парашютом. Остановившиеся на руке пилота часы показывали 4 часа 25 минут.

Это произошло вблизи того места на Львовщине, где в 1914 году совершил первый в истории мировой авиации таран знаменитый Петр Нестеров.

Ивану Ивановичу Иванову посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. В его послужном списке записано: «Погиб при таране фашистского самолета Хе-111 22 июня 1941 года в 4 часа 25 минут». И. И. Иванов был командиром звена 46-го истребительного авиационного полка Киевского Особого военного округа.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Мужество

Из книги автора

Мужество Самолет обретал крылья в конце прошлого — начале нынешнего столетия. Слабые они в ту пору были, ненадежные, и большое требовалось мужество от летчиков, чтобы поднимать в воздух те самолеты. Имена первопроходцев неба запомнились нам, как запоминаются стихи из


21. ГОРЕЧЬ И МУЖЕСТВО

Из книги автора

21. ГОРЕЧЬ И МУЖЕСТВО Все чаще доносится грохот отдаленной канонады. Иосиф Михаилович невольно прислушивается к пока еще глухим, но будоражащим звукам. И тут же заставляет себя не отвлекаться. Он — на последнем заседании Харьковского Совета рабочих и солдатских


Мужество

Из книги автора

Мужество Что такое мужество? Это когда человек не позволяет страху смерти руководить своими поступками.Мужество — привилегия не только мужчин. Женщины, даже самые женственные из них, часто бывают мужественнее представителей противоположного пола.Настоящий мужчина —


Мужество пилота

Из книги автора

Мужество пилота Пока разведчики шли к площадке ушла пара двадцатьчетверок, у которых запас по топливу меньше чем у Ми-8. Ближе к подножью командир увидел как от пары восьмерок отделилась одна из машин и пошла в направлении Кабула. Поняв, что скоро за первым уйдет и второй


МУЖЕСТВО

Из книги автора

МУЖЕСТВО На западном направлении войска нашего фронта ушли к предгорью Карпат. А сюда, севернее Ясс, противник стянул крупные силы, тщетно пытаясь столкнуть наши войска на левый берег Прута.Фашисты перешли к тактике более массированных налетов, действовали смешанными


Обыкновенное мужество

Из книги автора

Обыкновенное мужество Жизнь Бориса Ермиловича Тихомолова складывалась так же, как и жизнь сверстников его поколения. Школа в Ташкенте, куда перебралась его семья из Баку. Потом по путевке комсомола — строительство знаменитого ташкентского "Сельмаша". Днем — землекоп,


Иметь мужество

Из книги автора

Иметь мужество Злополучные годы! Их было достаточно в моей жизни. 1949 — смерть Сердана.1958, 1960…— автомобильные катастрофы, операции, болезнь, которая прочно обосновалась во мне. А также — разочарования, разрывы…Говоря по правде, когда приближается несчастье или смерть,


Мужество

Из книги автора

Мужество «Уважаемая Марина Павловна! С глубоким интересом прочитал Вашу „Повесть о Жене Рудневой“. Еще раньше прочел несколько книг о боевом пути 46-го гвардейского Таманского полка, О его людях. Интерес этот не случаен. Я близко знаю ветерана вашего полка — Анастасию


О ПОНЯТИИ «МУЖЕСТВО»

Из книги автора

О ПОНЯТИИ «МУЖЕСТВО» …Но я понял то, что всегда меня удивляло: почему Платон ставит мужество на последнее место среди добродетелей. Да, само по себе мужество состоит не из очень красивых чувств: немного ярости, немного тщеславия, значительная доля упрямства и пошленькое


Мужество и нежность

Из книги автора

Мужество и нежность Двенадцатого декабря 1937 года трудящиеся Горьковской области и Чувашской Автономной Республики избрали Валерия Павловича Чкалова депутатом Верховного Совета СССР.Кандидат в депутаты Чкалов объехал шестнадцать районов Горьковской области и пять


МУЖЕСТВО И МАЛОДУШИЕ

Из книги автора

МУЖЕСТВО И МАЛОДУШИЕ Таких репетиций было много. Они приносили большую пользу актерам, но не решали основных вопросов будущего спектакля, не устраняли основного порока пьесы — интимного, камерного решения образа Мольера.Между тем уже были готовы декорации, костюмы,


Мужество

Из книги автора

Мужество "Никто не скажет, что искали мы на пустых местах". Так сказалось в свое время в Новгороде. Можно то же самое сказать об Индии, Тибете, Монголии, Китае… Как сон, когда-то мелькали мечты о Гималаях. Более всего они казались недостижимыми. Но сказка жизни чудеснее всех


Мужество

Из книги автора

Мужество С Черного моря дул свирепый норд-ост. Зимой и осенью в Геленджике всегда холодно. Бухта, похожая на огромную подкову, с узким выходом в море между двумя мысами. Раньше, в мирное время, Михаил Корницкий часто приезжал сюда. Особенно любил он Тонкий мыс. Теперь здесь,


МУЖЕСТВО САПЕРА

Из книги автора

МУЖЕСТВО САПЕРА Левинский Роман Сергеевич1Служить в армии Роману Левинскому пришлось в Сибири. Службу нес отлично. Помнил напутствие отца: «Где бы ты ни был — работать надо честно. О человеке судят по делам и умению, присматривайся к добрым людям и не позорь нашу


2. Vis et vir (сила и мужество)

Из книги автора

2. Vis et vir (сила и мужество) С сильным не борись, С богатым не судись, С коммунистом не спорь. Народная мудрость "Единым Патриаршим словом Вы в силах прекратить беззаконие"[57].— Так ли?— Выступи! Протестуй!Протест есть лояльная форма политической борьбы. Первый ее шаг. Протест


4. Vir et vir (мужество и мужество)?

Из книги автора

4. Vir et vir (мужество и мужество)? Многих смущает позиция Патриарха. Отчего Патриарх сносит поцелуи Иуды и карает тех, кто жертвует собой во имя Церкви? Наша информация о Патриархе ограничена догадками и слухами. Неудивительно, что мнения расходятся.Близкие к Патриарху люди