3. Калуньское совещание

3. Калуньское совещание

В последней декаде июня товарищи, как обещали, стекались в Калунь. Здесь уже действовали наши революционные организации. Еще к 1927 году мы считали необходимым создать базу нашей деятельности в узле путей, ведущих к различным районам Маньчжурии, и начали оказывать свое влияние на эту местность, направив сюда активистов комсомола.

Мы решили провести совещание в Калуне, учтя, что это село расположено на удобном для коммуникации месте и является скрытой базой деятельности, позволяющей надежно обеспечить безопасность участников совещания и сохранение тайны.

Калунь было местом, где часто бывали деятели антияпонского движения, но враг не заметил этого. Местные жители активно поддерживали наше дело, и оно было действительно идеальным местом для совещания.

Когда я прибыл сюда, меня ждал на станции Чон Хэн Чжон, главный командир Детской экспедиции. Когда я посещал Калунь, он всегда встречал меня на станции и сопровождал.

В Калуне обстановка была сравнительно спокойнее, чем в Дуньхуа и в Гирине.

В то время атмосфера в Цзяньдао была очень напряженной после восстания 30 мая. Положение еще больше накалилось в связи с тем, что японские войска скоро вторгнутся в Восточную Маньчжурию. Японский империализм намеревался ввести свои войска в Цзяньдао с тем, чтобы подавить революционное движение, быстро растущее в этом районе, и, оккупировав Маньчжурию и Монголию, занять плацдарм для нападения на СССР. С этой целью генерал-лейтенант Кавасима, командир 19-й японской дивизии, дислоцированной в Ранаме, инспектировал Лунцзин, Яньцзи, Байцаогоу и Тоудаогоу. Одновременно инспектировали Восточную Маньчжурию начальник штаба гиринских войск Гоминьдана и начальник административного управления. Именно в ту пору революционные организации в Цзяньдао призывали выдворить отсюда генерал-лейтенанта японских войск, начальника штаба гоминьдановских войск и начальника административного управления.

Тогда я, прибыв в Калунь, остановился в доме Рю Ен Сона и Чан Со Бона, учителей Чинменской школы.

Чан Со Бон, обучая детей в этой школе, выполнял также и должность руководителя филиала редакции газеты «Тоньа ильбо». Он, как Чха Гван Су, умел хорошо писать, имел широкий кругозор, работал с энтузиазмом и снискал любовь товарищей.

Но у него был один изъян. Дома он часто ссорился с женой. Когда друзья давали ему совет на этот счет, он отвечал с недовольством, что у него жена феодальных взглядов и идеалы их никак не совпадают. Я уговаривал и критиковал его, чтобы он получше привязался к семейной жизни, но и это ощутимого эффекта не дало.

После организации Корейской революционной армии Чан Со Бон поехал в Чанчунь покупать оружие и был там арестован. Говорят, что он стал ренегатом и одно время был мобилизован на «операцию», направленную на то, чтобы заставить меня «капитулировать».

Ким Хек и Чан Со Бон совершили особенно большие подвиги в деле воспитания жителей Калуня в революционном духе. Они вместе с знатными людьми этой местности создали школу и вечерние курсы и, опираясь на них, вели просветительскую работу, преобразовали Крестьянское общество, Общество молодежи, Детское общество, Женское общество и другие просветительные организации в революционные: Крестьянский союз, Антиимпериалистический союз молодежи, Детскую экспедицию, Общество женщин, и воспитывали широкие слои населения надежными борцами за антияпонскую революцию. Именно в Калуне был основан журнал «Большевик» под заведованием Ким Хека.

В Калуне, как и в Сидаохуангоу, я продолжал размышления о пути корейской революции. Когда резюмировал то, что задумывал и обобщал примерно месяц с лишним, получилась статья довольно большого объема. Я написал эту статью потому, что ощущал всеми фибрами души насущную необходимость новой руководящей теории, которой требовала национально-освободительная борьба нашей страны.

Да и то сказать, ведь нельзя же было ни на шаг продвинуть вперед революцию без новой руководящей теории.

И в 30-х годах революционные выступления угнетенных народов, требовавших самостоятельности, еще более расширялись в мировом масштабе. Азия была континентом, где развернулась наиболее ожесточенная на земном шаре освободительная борьба угнетенных народов против империалистов.

Азия стала центральной ареной национально-освободительной борьбы колониальных стран, ибо к этому времени империалисты все более откровенно совершали агрессии для захвата концессий у отсталых азиатских государств и народ многих стран Востока смело поднялись на решительную борьбу в защиту национального суверенитета.

Никаким силам нельзя было остановить справедливую борьбу народов Востока, стремившихся выгнать внешние силы и жить в новом, свободном и демократическом обществе.

В ногу со скачком революции в СССР и Монголии бушевали могучие волны революции в Китае, Индии, Вьетнаме, Бирме, Индонезии и других странах Азии. Именно тогда ткачихи Индии, неся красное знамя, устраивали манифестации на улицах, которые приковали к себе внимание мира ненасильственным и неподчиняющимся движением.

Китайский народ встретил 30-е годы в пламени второй гражданской войны. Безмерно взволновали и воодушевляли нас революционная борьба, развернувшаяся в Китае и многих других странах Азии, и активные выступления народа внутри самой Кореи.

В наши души вселилась незыблемым убеждением вера, что вполне можно поднять народ, бороться с японским империализмом и победить его, если только основать партию и создать правильную руководящую теорию.

В этот период на арене национально-освободительной борьбы в нашей стране все еще давали себя знать разные идеи и доктрины, представлявшие позиции и интересы различных партий и группировок. Они увлекали массы то в одну, то в другую сторону. Однако все эти теории страдали той или иной ограниченностью, связанной с эпохой и классом.

Вооруженную борьбу Армии независимости мы считали самой высокой формой национально-освободительной борьбы, развернувшейся до тех пор. В ней участвовали наиболее активные деятели антияпонского движения из левых сил национализма и другие патриоты. Они организовали отряды Армии независимости и начали вооруженную борьбу, ибо верили, что отнятую страну можно вернуть только войной за независимость.

Одни полагали, что можно завоевать независимость только через военную деятельность крупными отрядами, другие утверждали, что тактика непосредственного террора является лучшим методом изгнания японских империалистов, третьи же говорили, что реальным условиям Кореи отвечает стратегия: хорошо подготовить армию и добиться независимости во взаимодействии с великими державами — СССР, Китаем и США, когда они будут вести войну с Японией.

Все эти утверждения были направлены на кровавую войну против японского империализма.

Однако Армия независимости в своей борьбе не имела научной тактики и стратегии, позволяющих осуществить до конца эти намерения, не располагала сильным и испытанным руководством, способным довести до победы войну за независимость, и не успела заложить прочную базу в массах, призванную поддерживать ее борьбу людскими, материальными и финансовыми ресурсами.

Из реформистских теорий привлекала внимание деятелей движения за независимость именно «теория подготовки реальных сил» (ее короче называли «теорией подготовки»), выдвинутая Ан Чхан Хо.

Мы уважали личность Ан Чхан Хо как честного, совестливого борца-патриота, посвятившего всю свою жизнь движению за независимость страны, но не приветствовали его теоретическую концепцию.

И линия Шанхайского временного правительства на ненасильственное движение за независимость тоже не встречала поддержку и сочувствие масс.

Вскоре после своего образования названное правительство стало существом, вызывающим разочарование людей, потому что оно проводило время, цепляясь последовательно за ненасильственную дипломатическую линию, не обещающую никакой надежды. Поэтому всегда холодно относилась к нему Армия независимости, абсолютизировавшая военную линию.

Не стоила именоваться и какой-нибудь линией петиция Ли Сын Мана, который упрашивал отдать Корею под опеку Лиги Наций, а «доктрина об автономии», с которой выступали правые силы национализма, была не более чем химерой, противоречащей духу независимости нации.

Коммунистическая партия Кореи, созданная в 1925 году, прекратила свое существование, тоже не успев разработать научно обоснованную тактику и стратегию, соответствующие реальным условиям Кореи.

Вообще говоря, недостаток, присущий стратегии и линии предыдущего поколения, состоял в том, что оно не верило в силу народных масс и отвернулось от них.

Деятели движения предыдущего поколения, все без исключения, пренебрегали истиной, что народные массы являются хозяевами революции и они имеют силу продвигать революцию вперед. Японский империализм можно было свергнуть, только опираясь на организованную силу миллионных масс, но деятели антияпонского движения нашей страны полагали, что и революцию, и войну за независимость страны могут вести лишь избранные люди особой категории.

Люди, которые вели коммунистическое движение, тоже с такой позиции не закладывали фундамент как следует, а создали партию путем провозглашения ЦК из нескольких лиц верхушки, не шли в гущу масс и занимались много лет грызней за гегемонию, расколовшись на всякие группировки вроде партии из трех человек и группы из пяти человек.

Линия и стратегия предыдущего поколения имела также серьезный недостаток — они не опирались прочно на живую действительность Кореи.

Я пришел к выводу, что для разработки правильной руководящей теории, отвечающей живой действительности Кореи, следует все проблемы продумывать самостоятельно, в соответствии с реальными условиями своей страны и решать их оригинальным методом, не абсолютизируя классику или опыт другой страны. Нельзя было целиком перенять, например, опыт Октябрьской революции при создании руководящей теории или сидеть сложа руки в надежде, что Коминтерн даст какую-либо панацею от всех болезней.

«Нам не на что опираться, кроме как на силу народных масс. Развернем кровавую битву с японскими империалистами, веря в силу двадцати миллионов корейских соотечественников и сплотив воедино их силу», — часто звучал в моей душе такой крик.

С этой решимостью я старался вложить в каждую фразу доклада идеи, которые сегодня мы называем чучхе. Я намеревался включить в доклад все серьезные вопросы, связанные с дальнейшей судьбой нашей революции.

Тогда я глубоко задумался, в частности, над проблемой вооруженной борьбы.

В докладе мы определили вопрос о развертывании с оружием в руках тотальной антияпонской войны как основную линию антияпонской национально-освободительной борьбы, как первостепенную задачу корейских коммунистов.

Понадобилось много времени, чтобы принять решение вести вооруженную борьбу и определить ее в качестве курса. Когда в Калуне мы приняли этот вопрос как главный наш курс, мы пока еще оставались почти с пустыми руками. Но даже в таких условиях я утверждал, что для развертывания вооруженной борьбы нужно создать армию нового типа силами молодых коммунистов.

Тогда нашлись и такие, кто высказывали иное мнение: достаточно, мол, действовать в рядах ныне существующей Армии независимости и нет надобности создавать другую армию, иначе будут расколоты антияпонские вооруженные силы.

Было нерационально и невозможно развернуть вооруженную деятельность через посредство вступления в Армию независимости и обновления ее рядов в условиях, когда эта армия шла по пути правого уклона и реакции.

В то время, в 1930 году, вооруженные силы Армии независимости были очень слабы. Она действовала под руководством Кунминбу, но насчитывала всего только девять рот. Даже и эти вооруженные силы расчленились на группу за Кунминбу и группу против Кунминбу вследствие раскола верхушки.

Группу за Кунминбу составляли консервативные силы, абсолютизирующие существующий курс, которого придерживалась в течение 10 с лишним лет Армия независимости, а группа против Кунминбу состояла из новаторских сил, отвергавших существующий курс и стремившихся к новой линии. Деятели последней группы, сочувствуя коммунистическим силам, пытались сотрудничать с ними. Японские империалисты называли их «третьими силами». Это означало, что они представляют собой новые, промежуточные силы — не националистические, не коммунистические. Возникновение внутри национального движения таких «третьих сил», как группа против Кунминбу, свидетельствовало о том, что стремление повернуть направление этого движения в сторону коммунистического движения вступило в этап реализации.

Вследствие противостояния этих двух групп раскололись силы Армии независимости и возникла неразбериха внутри национального движения.

Роты Армии независимости разместились, главным образом, в деревнях на равнине, где неблагоприятно было вести партизанскую войну. Незавидно было их вооружение, расхлябана дисциплина и был низок уровень боевой подготовки, не налажены были и отношения с массами.

Армия независимости постепенно шла по пути упадка в отличие от начала 20-х годов, периода расцвета, когда она разбила вдребезги крупные войска японских империалистов в боях в Циншаньли[4] и Фэнвудуне[5].

Когда я был в Ванцинмыне для участия в работе съезда Молодежной федерации Южной Маньчжурии, я, беседуя с Хен Мук Рваном о группировке Кунминбу, спросил его:

— Уверены ли вы, что силами Кунминбу можно воевать с Японией и одержать победу?

Собственно говоря, я задал ему такой вопрос потому, что он слишком хвастался этим Кунминбу. Я хотел хоть как-то воздействовать на него.

— Какая тут уверенность в победе? — ответил он. — Будем так выдерживать свой курс и добьемся независимости, когда помогут другие державы.

Его ответ прямо-таки ошеломил меня. «Вряд ли может быть храброй армия, которая воюет без веры в победу, слепо полагаясь лишь на помощь других держав», — думал я.

— Не хотите ли вы передать нам все оружие, которое есть у Кунминбу? Если вы передадите нам все ваше оружие, мы выгоним японцев за три-четыре года, — сказал я, конечно, в шутку.

Тогда еще можно было так шутить, поскольку еще не было террора на членов подготовительной комиссии съезда. Вообще Хен Мук Гван не обижался на мои шутки еще и в годы жизни в Гирине.

Он ничего не ответил и только усмехнулся. Может быть, он подумал, что я поражен наивной фантазией, как это бывает в детстве.

Такой армии, как армия Кунминбу, трудно было сохранять даже свое существование, и мы решили создать армию нового типа.

Я был убежден, что только вооруженная борьба, руководимая коммунистами, может стать наиболее решительной и революционной антияпонской войной сопротивления. Ибо лишь коммунисты могут объединить в свой вооруженный отряд рабочих, крестьян и другие широкие антияпонски настроенные патриотические силы, до конца развернуть со всей ответственностью священную войну на основе научной тактики и стратегии, точно отражающих интересы масс, и тем самым повести к победе революцию в целом.

Империалистическая Япония, которую мы должны свергнуть, была новой военной державой, которая легко победила в двух войнах, японо-китайской (1894–1895—ред.) и русско-японской, с великими державами, площадь чьих территорий превышает в несколько десятков раз территорию Японии. Нелегко победить такую державу и вернуть отнятую страну…

Свергнуть японский империализм означало победить вооруженные силы Японии, признанные всем миром, пересилить их фанатический самурайский дух и выйти победителем из войны на истощение со всем людским, материальным и финансовым потенциалом новой Японии, который она накапливала на протяжении около 70 лет после реставрации Мэйдзи.

Но мы думали, что можно будет нанести поражение Японии за 3–4 года, если только начнем вооруженную борьбу. Это были дерзновенные помыслы, которые посмели бы придумать только юноши с кипучим задором. Если бы японская военщина узнала об этом, она, наверно, расхохоталась бы безудержно.

Если спросят меня, с какой гарантией я так рассуждал, то я не смог бы найти и слов для ответа. Какая гарантия могла быть у нас, не имевших ничего, кроме голых рук?! У нас было только одно чувство патриотизма да юношеский задор. Мы думали, что можно нанести поражение за 3–4 года не потому, что недооценивали силы Японии, а потому, что считали, что наш благородный патриотизм сильнее их. Если у нас и была какая-то гарантия, так это была сила двадцатимиллионных народных масс. У нас было убеждение, что можно добиться независимости страны, если надежно подготовить двадцать миллионов и разгромить японскую армию и полицию, поднявшись всем везде и всюду.

Вот почему мы полагали, что необходимо заложить прочную основу в массах, чтобы развернуть по-настоящему вооруженную борьбу.

Можно сказать, что отсюда и исходил замысел об едином антияпонском национальном фронте.

Я впервые осознал необходимость организации в училище «Хвасоньисук», а во время Первомартовского народного восстания впервые ощутил и запечатлел в своей памяти силу нации. В ученические годы в Гирине я обрел решимость идти в гущу народных масс, сплотить их и вести революцию при опоре на их силу.

Нельзя было избавиться от ига колониального рабства без общенационального сопротивления посредством всеобщей мобилизации двадцати миллионов корейцев. В чисто классовой революции движущей силой выступают только рабочие и крестьянские массы. Но поскольку наша революция носит характер антифеодальной и антиимпериалистической революции, то движущей силой ее могут стать также учащаяся молодежь, интеллигенция, патриотически настроенное духовенство и национальная буржуазия, не говоря уже о рабочем классе и крестьянстве. Такова была наша позиция. Наш принцип заключался в том, чтобы объединить и мобилизовать все антияпонские патриотические силы, заинтересованные в освобождении нации.

Когда мы выдвинули такую линию, иные люди качали головами, говоря, что подобного положения в классике нет. Эти люди твердили, что химерой является попытка коммунистов заключить союз с другими слоями населения, кроме рабочих и крестьян, что нельзя идти рука об руку со священнослужителями и предпринимателями. С такой же точки зрения фракция Хваёпха[6] сняла с должности руководителя Маньчжурского бюро Коммунистической партии Кореи Ким Чхана за то, что он в свое время имел контакты с некоторыми деятелями Кунминбу.

Среди националистов тоже было немало людей, которые холодно относились к коммунистам. Внутри коммунистического движения был под запретом национализм, а в националистическом движении — коммунизм. Такая тенденция привела к расколу сил нации на два лагеря — коммунистический и националистический. Это вызвало боль в сердцах у всех благоразумных людей. Благодаря усилиям таких людей с середины 20-х годов в нашей стране развернулось движение за сотрудничество двух лагерей — коммунистического и националистического. Это движение принесло свой плод, и в 1927 году было основано общество Синганхвэ. Рождение этой организации явилось своего рода событием, которое показало, что коммунисты и националисты, хотя у них и разные идеалы, могут сплотиться воедино во имя нации, и народные массы горячо приветствовали его.

Однако вследствие непрерывных подрывных действий японских империалистов и диверсионного акта подкупленных ими реформистов в 1931 году эта организация была вынуждена объявить прекращение своего существования.

Хотя и были подрывные происки внутри и вне Синганхвэ, но оно не рухнуло бы так легко, если бы силы обеих сторон крепко соединились большой посылкой — патриотизмом.

Мы очень сожалели, что вследствие роспуска Синганхвэ сорвалось сотрудничество коммунизма и национализма, которое было осуществлено благодаря большим усилиям.

Не может осуществиться подлинное сотрудничество, когда не ставят нацию превыше всего и абсолютизируют только идеалы. Если выдвинуть на первое место большую посылку — освобождение нации, то можно идти рука об руку с какими бы то ни было слоями населения, — таково было мое мнение в то время.

С такой же позиции мы после освобождения страны сотрудничали и с Ким Гу, враждовавшим всю жизнь с коммунистами, и сейчас обращаемся к разуму всех соотечественников с призывом осуществить великую консолидацию нации. Когда осуществится великая консолидация нации, изолируются только внешние силы и предатели родины.

Великая национальная консолидация — это наша благородная и высшая задача и миссия. Именно поэтому мы с теплотой соотечественника радушно встретили Чвэ Хон Хи и Чвэ Док Сина[7], когда они посетили Пхеньян. Мы не спрашивали об их прошлом, хотя они прожили всю свою жизнь, направив дуло винтовки против нас на передовой линии антикоммунистического фронта.

Тогда я сказал Чвэ Док Сину:

— Как люди Севера, так и жители Юга должны думать о вопросе объединения страны, ставя нацию на первое место. Могут существовать и класс и идея только при наличии нации. Какое значение имеют коммунизм и национализм, да и вера в «бога», когда нет нации?!

Мы так призывали и 60 с лишним лет тому назад, когда искали в Калуне линию на формирование единого антияпонского национального фронта.

У политики должна быть большая вместимость, у политического деятеля — великодушие. Когда у политики небольшая вместимость, она не может вместить все массы, а если у политического деятеля отсутствует великодушие — массы отворачиваются от него.

В докладе были изложены также вопрос о создании партии, характер и задача корейской революции и основная позиция, которой должны придерживаться корейские коммунисты в своей борьбе.

Когда был подготовлен проект доклада, я тут же представил его на обсуждение руководящих кадров комсомола и Антиимпериалистического союза молодежи, которые собрались из различных районов для участия в Калуньском совещании. Тогда мы днем выходили на поле и обсуждали вопросы, занимаясь работой или сидя в ивовой роще на берегу ручья Укайхэ. А вечером в дежурной Чинменской школы углубляли обсуждение по каждому вопросу на основе обобщенных днем мнений.

Было немало интересных и реальных проблем среди мнений, выдвинутых в ходе массового обсуждения.

Дискуссия возникла прежде всего по вопросу: как определить характер корейской революции? Было много споров вокруг данной в докладе формулировки об антиимпериалистической и антифеодальной демократической революции. Не противоречит ли общему положению и закономерности революции новое определение характера революции как антиимпериалистической и антифеодальной демократической, которого нет в классике и какого не дала еще ни одна страна, — вот в чем заключался весь фокус дискуссий.

Молодежь того времени считала, что кроме буржуазной или социалистической революции нет такой революции, которая изменила бы современную историю. Но тут выдвинуто новое понятие, не соответствующее ни социалистической, ни буржуазной революции, а названа она антиимпериалистической и антифеодальной демократической революцией. Было не мудрено, что они засомневались в этом.

Определение нами характера корейской революции как антиимпериалистической и антифеодальной демократической было выводом, который мы сделали, исходя из сложившегося в нашей стране классового соотношения и вставших перед нашей революцией задач. Актуальнейшая революционная задача корейской нации состояла в том, чтобы свергнуть японский империализм, ликвидировать феодальные отношения, сковывавшие наш народ, и осуществить демократию в стране. Отсюда мы определили характер корейской революции как антиимпериалистическую и антифеодальную демократическую.

Можно допустить догматизм, если при определении характера революции насильно подогнать ее к созданному другими трафарету. Прежде всего надо исходить не из трафарета, а из конкретной реальной действительности. Пусть в классике и нет такой формулы и у других нет подобного определения, но если данное определение научно обосновано и соответствует реальным условиям своей страны, то коммунистам следует брать его без малейшего колебания. Вот что такое творческий подход к марксизму-ленинизму.

В таком духе мы разъясняли свои доводы, на основе которых определили характер нашей революции. И делегаты не только поняли, но и горячо поддержали нашу формулу.

Наиболее оживленную дискуссию вызвала проблема, связанная с единым антияпонским национальным фронтом. В то время вопрос, касающийся стратегии единого национального фронта, был общепризнанной острой проблемой, о которой трудно говорить откровенно в теоретико-практическом отношении. Некоторые люди, работавшие в Коминтерне, огульно определили сторонников политики единого фронта реформистами, ссылаясь на неудачу сотрудничества Гоминьдана и Компартии в Китае, вследствие чего и среди нас многие обычно относились к этому вопросу осторожно.

В таких условиях без твердой решимости нельзя было выдвигать политику единого национального фронта в качестве вопроса линии. Ибо это можно было бы считать вызовом позиции Коминтерна.

Тогда наши товарищи задавали очень много вопросов.

— Отец — помещик, а сын поддерживает революцию. Как расценивать его в данном случае?

— Капиталист пожертвовал немало денег в фонд независимости и оказывал Армии независимости большую материальную помощь, но вовсе не хочет иметь дело с коммунистами. Как относиться к такому человеку?

— Начальник волостной управы хорошо общается как с японцами, так и с местными жителями. Можно ли привлекать и подобных людей к революции?

На такие вопросы я отвечал коротко, что следует оценивать людей, учитывая, главным образом, их идейный настрой.

Это мнение тех времен было конкретизировано в Программе Лиги возрождения Родины из 10 пунктов, а после освобождения страны сформулировано в Политической программе из 20 пунктов как государственная политика.

Правота линии на создание единого антияпонского национального фронта, намеченной нами в Калуне, была подтверждена реальной жизнью в дальнейшем.

Мнения товарищей были учтены во многих отношениях для завершения доклада.

Калуньское совещание официально открылось вечером 30 июня 1930 года.

Товарищи Калуня подготовили зал заседаний в классном помещении Чинменской школы. Для делегатов постлали на пол классной комнаты плетеные циновки для сидения, к потолку подвесили несколько керосиновых ламп.

Первый день заседаний кончился заслушиванием моего Доклада, а со следующего дня делегаты, помогая крестьянам в их работе, на берегу ручья и в ивовой роще по группам или все вместе обсуждали меры по выполнению поставленных в докладе задач. Как видно из этого, метод ведения собрания был совершенно оригинальным.

Революционные организации Калуня с высокой бдительностью охраняли село, и мы могли заседать со спокойной душой. Особенно члены Детской экспедиции надежно охраняли нас в течение всего времени совещания.

Японские империалисты, разведавшие, что крупный отряд молодых коммунистов нового поколения собрался в центральной части Маньчжурии, заслали большое количество тайных агентов в уезды Чанчунь, Хуайдэ, Итун и прилегающие к ним районы. Среди провокаторов были и такие, которые искали нас, нося с собой даже мою фотографию.

Через прихвостней своего консульства в Маньчжурии и шпионов полицейского департамента генерал-губернаторства в Корее японские империалисты пронюхали, что в Гирине и других районах Маньчжурии появились и умножают свои силы коммунисты нового поколения, у которых совсем другая линия и иной способ действия, чем у прежних коммунистов. Они с самого начала насторожились не на шутку и неотступно преследовали нас по пятам с целью схватить наше руководящее ядро. Видимо, они считали нас не простым противником, так как мы без всякого шума заложили широкий фундамент и шли глубоко в гущу народных масс.

В то время в Калуне Ким Вон У, ведя за собой членов Детской экспедиции и Антиимпериалистического союза молодежи, с большой ответственностью охранял село. Он незаметно выходил из зала заседаний во двор и, обходя окраину, проверял состояние охраны. Когда я, занятый делами, не мог вернуться в дом, где остановился, и работал всю ночь напролет в классе Чинменской школы, он тоже бодрствовал на улице, охраняя нашу безопасность. Иногда он пек картошку в очаге кухни при дежурке школы и угощал нас ею ночью.

Ким Вон У внес большой вклад в распространение нашего влияния на Калунь, Гуюйшу, Уцзяцзы и другие местности. Он сделал многое и в Гирине, участвуя в молодежно-ученическом движении.

Весной 1928 года мы направили Ким Вон У с заданием по воспитанию жителей деревень в окрестностях Чанчуня. Тогда он работал учителем Чинменской школы в Калуне, воспитывал молодежь, обходя разные места Калуня и Гуюйшу. С весны 1930 года он, помогая Чха Гван Су, участвовал также в подготовке к созданию Корейской революционной армии. Ким Вон У был хорош собою, и был даже такой случай, когда мы направили его на подпольную деятельность в «супружеской паре» с Хен Гюном, одев Кима в женскую одежду.

После организации Корейской революционной армии Ким Вон У разъезжал по разным местам для покупки оружия и был арестован врагом. Он просидел в тюрьме несколько лет, но не поколебался в своих идеях и стойко боролся даже и за решеткой.

В послевоенный период (после трехлетней Отечественной освободительной войны в Корее — ред.), когда создалась сложная обстановка внутри и вне страны, Ким Вон У боролся в защиту партийной линии на периферии и был убит фракционерами. Тогда фракционеры притесняли всякими методами людей, преданных партии. Его настоящее имя — Пен Мук Сон.

Калунь превратился в надежную базу для нашей деятельности и революционное село для реализации наших идеалов. Все это стало возможным благодаря тому, что Ким Вон У, Ким Ри Чха Гван Су, Ким Хек и другие коммунисты нового поколения давно прилагали титанические усилия для распространения нашего влияния на это село.

Раньше, когда мы еще не ходили в эту местность, ее жители разделились на «южан» и «северян» и жили во вражде между собою. Однажды эти две группы устроили даже драку за воду речки Укайхэ. Когда южане запрудили ручей для орошения полей, северяне прибежали с лопатами и разрушили дамбу отводного канала, говоря, что сохнут их рисовые плантации.

Сложилось даже такое печальное положение, что и дети, разделившись на две группы, перестали играть вместе.

Ким Хек, Ким Вон У, Ким Ри Габ и Чан Со Бон прилагали большие усилия к исправлению подобного положения. Они уговаривали жителей прекратить драку, создали в Калуне различные массовые организации, основали школу и ввели бесплатное обучение.

Вечером 2 июля делегаты вновь собрались в классной комнате Чинменской школы и продолжали совещание. Поздним вечером мы объявили поручения и закончили заседание.

Когда совещание подходило к концу, Чха Гван Су, председательствовавший на совещании, вдруг встал с места в президиуме и произнес волнующую речь.

Он был таким веселым и пылким человеком, что ему даже дали такое прозвище — «шустрый и деятельный», но он никогда не терял разума, будучи даже очень взволнованным, а наоборот, умел восхищать людей страстным и красноречивым языком. У него был на редкость удивительный характер.

— Когда все люди, бия себя в грудь, жалуются, что коммунисты Кореи потерпели крах, мы здесь, в Калуне, торжественно провозгласили новое, историческое начало корейской революции. Этот набат утренней зари зовет корейских коммунистов на новое поприще. Товарищи, возьмем в руки оружие без промедления и пойдем в решительный бой с японскими самураями! — произнес он, размахивая кулаком.

Выслушав его речь, мы все скандировали возгласы и пели «Гимн революции».

Так мы смогли провозгласить в Калуне путь корейской революции благодаря тому, что еще в годы деятельности в Гирине через молодежно-ученическое движение мы утвердили свою собственную позицию и подход к корейской революции и прокладывали новый путь коммунистического движения. А я лишь опубликовал под заголовком «Путь корейской революции» те идеи и позиции, которые разрабатывал в дни борьбы и совершенствовал в тюрьме.

Именно они стали главной линией нашей революции и ее руководящей идеологией.

Можно сказать, что через эту статью красной нитью проходили идеи чучхе.

Впоследствии эти идеи получали непрерывное развитие и обогащение в трудной, сложной практической борьбе — в антияпонской революционной борьбе и в различных этапах революции, превратились сегодня в философскую мысль с цельной системой идей, теории и методов.

После освобождения страны мы особо подчеркивали необходимость установления принципов чучхе в послевоенный период, когда шло строительство основ социализма.

В 1955 году я перед работниками партийной пропаганды и агитации выступил с речью о необходимости преодолеть низкопоклонство и догматизм и установить чучхе. Эта речь была опубликована под заголовком «Об изжитии догматизма и формализма и установлении чучхе в идеологической работе».

Необходимость установления принципов чучхе подчеркивал я неоднократно и позже, пользуясь удобным случаем.

В беседах с иностранцами я не раз объяснял сущность идей чучхе и историю их создания, процесс претворения в жизнь этих идей.

Однако я не думал систематизировать эти идеи и обобщить их в одной книге. Остался доволен лишь тем, что наш народ воспринял эти идеи как правильные и осуществляет их в своей революционной практике.

Позже товарищ Ким Чен Ир, систематизировав эти идеи всесторонне, опубликовал статью «Об идеях чучхе».

После Калуньского совещания мы, ведя антияпонскую вооруженную борьбу, убедились в правоте линии, намеченной на этом совещании. Враги называли нас «каплей в море», но за нами был океан — народ с неиссякаемой силой. Когда мы выдвигали какую-нибудь линию, народ легко понимал и воспринимал ее как свое собственное убеждение, оказывал нам материальную помощь и духовную поддержку, посылая в наши ряды тысячи, десятки тысяч своих сынов и дочерей, братьев и сестер.

Мы могли воевать на протяжении целых 15 лет с вооруженным до зубов сильным врагом в Маньчжурии, где мороз достигал 40 градусов ниже нуля, и победить его благодаря тому, что у нас была могучая крепость — народ, был безбрежный океан — народные массы.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ПОСЛЕДНЕЕ СОВЕЩАНИЕ

Из книги Черные камни автора Жигулин Анатолий Владимирович

ПОСЛЕДНЕЕ СОВЕЩАНИЕ В самом начале сентября 1949 года (по протоколам допросов и моим послелагерным дневникам и заметкам можно остановить точную дату) состоялось последнее совещание Бюро КПМ. Почти все мы поступили в вузы. Борис Батуев, Юрий Киселев, Аркадий Чижов, Вячеслав


Совещание 23 мая

Из книги Я был адъютантом Гитлера автора Белов Николаус фон


Решающее совещание

Из книги Эпизоды революционной войны автора Че Гевара де ла Серна Эрнесто

Решающее совещание Весь день 3 мая 1958 года в Сьерра-Маэстре, в местечке Лос-Альтос-де-Момпье, шло совещание, о котором до сих пор почти ничего не было известно, но которое сыграло очень важную роль в разработке революционной стратегии. С раннего утра до двух часов ночи


СОВЕЩАНИЕ ПОСЛОВ

Из книги Моя миссия в Армении. 1992-1994 автора Ступишин Владимир

СОВЕЩАНИЕ ПОСЛОВ Послов России в странах СНГ и Балтии собрали в Москве на совещание 17-19 января 1994 года. Перед нами трижды выступил Козырев, главная мысль которого сводилась к тому, что Россия не имеет имперских амбиций и не будет никому себя навязывать с помощью танков, но


ОПЕРАТИВНОЕ СОВЕЩАНИЕ

Из книги Лис пустыни. Генерал-фельдмаршал Эрвин Роммель автора Кох Лутц

ОПЕРАТИВНОЕ СОВЕЩАНИЕ По свидетельству одного генштабиста из окружения Роммеля оперативные совещания в Ставке производили двусмысленное впечатление. Ежедневная рутина притупляла восприятие «старожилов», а на новичков самым удручающим образом действовала


СОВЕЩАНИЕ В ФРИДЕНШТАДТЕ

Из книги Русская мафия 1988-2007 автора Карышев Валерий

СОВЕЩАНИЕ В ФРИДЕНШТАДТЕ 27 мая в квартире Шпайделя в Фриденштадте состоялось запланированное совещание между бывшим министром иностранных дел, бароном Константином фон Нейратом, обер-бургомистром Штрёлином и Шпайделем. Фон Нейрат, отстраненный от должности 24 февраля


Совещание силовиков

Из книги Керенский автора Федюк Владимир Павлович

Совещание силовиков В 1997 году состоялось совещание руководителей Совета Безопасности и специальных служб и государств СНГ. В структуре Федеральной службы безопасности РФ были созданы: Управление разработки и пресечения деятельности преступных организаций (позднее


ГОСУДАРСТВЕННОЕ СОВЕЩАНИЕ

Из книги Янгель: Уроки и наследие автора Андреев Лев Вячеславович

ГОСУДАРСТВЕННОЕ СОВЕЩАНИЕ Идея организации совещания с участием не только социалистической, но и буржуазной (цензовой) общественности была выдвинута, как мы помним, Временным комитетом Думы во время переговоров о формировании нового правительства. Тогда Керенский с


ДЕМОКРАТИЧЕСКОЕ СОВЕЩАНИЕ

Из книги Код операции - 'Тарантелла'. Из архива Внешней разведки России автора Соцков Лев Филиппович

ДЕМОКРАТИЧЕСКОЕ СОВЕЩАНИЕ Идея созыва совещания, на котором были бы представлены все демократические силы страны, была выдвинута ВЦИКом на заседании 31 августа 1917 года. За образец было взято еще не забытое Государственное совещание в Москве, но на этот раз в участии было


Потаенное совещание

Из книги Лавр Корнилов автора Федюк Владимир Павлович

Потаенное совещание Источником энергии на борту стартующей ракеты являются аккумуляторные батареи, дающие, как известно, постоянный ток. Потребители же энергии — различные системы, работали в те времена как на постоянном, так и на переменном токе. Например, гироскопы


Совещание на Лубянке

Из книги Опыт революционной борьбы автора Че Гевара де ла Серна Эрнесто

Совещание на Лубянке Начальнику разведки доложено о результатах оперативных мероприятий, проведенных органами госбезопасности в период более чем десятилетней работы Богомольца на службе СИС вначале в Турции, а затем в Румынии.Из четырех связников, которых он направлял


МОСКОВСКОЕ СОВЕЩАНИЕ

Из книги Русская мафия 1988–2012. Криминальная история новой России автора Карышев Валерий

МОСКОВСКОЕ СОВЕЩАНИЕ На пике популярности Керенского его поклонники устроили настоящее соревнование по части восторженных эпитетов, адресованных своему кумиру. «Солнце свободы», «всенародный президент Российской республики» и даже «друг человечества»{305}. Что


Решающее совещание

Из книги Его знала вся Москва [К столетию С. Д. Индурского] автора Сидоров Евгений

Решающее совещание Весь день 3 мая 1958 года в Сьерра-Маэстре, в местечке Лос-Альтос-де-Момпье, шло совещание, о котором до сих пор почти ничего не было известно, но которое сыграло очень важную роль в разработке революционной стратегии. С раннего утра до двух часов ночи


Совещание силовиков

Из книги автора

Совещание силовиков В 1997 году состоялось совещание руководителей Совета Безопасности и специальных служб государств СНГ. В структуре Федеральной службы безопасности РФ были созданы: Управление разработки и пресечения деятельности преступных организаций (позднее


Совещание во ФСИНе

Из книги автора

Совещание во ФСИНе Как сообщил директор Федеральной службы исполнения наказаний России Александр Реймер, в прошлом году за решеткой было развенчано 146 уголовных лидеров, в том числе три вора в законе. Эти люди, можно сказать, сброшены с преступного олимпа, таковы


Совещание на лету

Из книги автора

Совещание на лету Этот полный, среднего роста человек с массивными роговыми очками на носу пришел в ту самую минуту, когда электрический звонок возвестил о начале летучки. Летучками в редакциях называются совещания на лету, которые иногда длятся часами. На этот раз