Полина Виардо-Гарсиа

Полина Виардо-Гарсиа

Гектор Берлиоз (1803–1869), французский композитор и дирижер:

Черты лица Полины правильны, резки; они еще привлекательнее при свете ламп и театральных люстр. Приятный и разнообразный до чрезвычайности голос; благородство в движениях, все достоинства, вокальные и драматические, делают ее лучшим украшением парижской оперы…

Герман Александрович Лопатин:

Меня всегда поражали ее черные испанские глаза – вот такие два колеса. Да и вся-то она была «сажа да кости», как говорил Глеб Успенский про одну грузинскую девушку.

Гектор Берлиоз:

Полина Гарсиа родилась в Париже в первых числах июля месяца 1821 года… В 1824 году Полина со своим семейством оставила Париж, чтобы посетить Англию, Соединенные Штаты и полуденные страны Америки. Современные журналы пишут, что в Мексике, в 1829 году, Гарсиа был ограблен разбойниками и лишился всего своего достояния… Вскоре он, однако, утешился в своей потере, потому что в таланте дочери видел возможность возвратить утраченные 600 тысяч франков… Дочь его, девяти лет от роду, брала уже уроки на фортепьяно у Марка-де-Вега, одного из лучших органистов в мексиканских штатах.

На возвратном пути в Европу Гарсиа переложил на ноты несколько народных арий с четырех или пяти различных языков, на которых он говорил с большою легкостью и с которыми так хорошо ознакомил свою дочь, что она теперь очень свободно выражается на испанском, итальянском, французском, английском и немецком языках.

В 1829 году, возвратясь в Париж, Полина с новым рвением принялась за фортепьяно, и в скором времени инструмент этот стал в полном блеске выражать талант ее… Полина… принялась обрабатывать свой голос, который от природы был способен выражать все изгибы ее пламенной души; успех увенчал ее труды, и скоро в полном блеске, с необыкновенным богатством и разнообразием тонов явилась на сцену новая гениальная певица.

Афанасий Афанасьевич Фет:

Прочитавши объявление о концерте, в котором, кроме квартета, было несколько номеров пения мадам Виардо, мы с сестрою отправились в концерт. <…> Во все время пения Виардо Тургенев, сидящий на передней скамье, склонялся лицом на ладони с переплетенными пальцами. Виардо пела какие-то английские молитвы и вообще пиесы, мало на меня действовавшие как на не музыканта. Афиши у меня в руках не было, и я проскучал за непонятными квартетами и непонятным пением, которыми видимо упивался Тургенев. Но вдруг совершенно для меня неожиданно мадам Виардо подошла к роялю и с безукоризненно чистым выговором запела: «Соловей мой, соловей». Окружающие нас французы громко аплодировали, что же касается до меня, то это неожиданное мастерское, русское пение возбудило во мне такой восторг, что я вынужден был сдерживаться от какой-либо безумной выходки.

Гектор Берлиоз:

Нелегко схватить всю нежность, всю восторженность, все разнообразие идей, выражающихся в движениях, то медленных и плавных, то игривых и живых, подобной артистки.

Алексей Петрович Боголюбов:

1873–1876. M-me Виардо не была хороша собой, но была стройна и даже худощава. У нее до старости были чудные черные волосы, умные бархатные черные глаза и матовый цвет лица, какой видно у природных испанских цыганов. Рот ее был большой и безобразный, но только что она начинала петь, о недостатках лица и речи не было. Она буквально вдохновлялась, являясь такою красавицею могучею, такой актрисой, что театр дрожал от рукоплесканий и браво.

Елена Ивановна Апрелева:

На лестнице, ведущей во второй этаж, послышались скорые, легкие шаги; дверь салона распахнулась, и ко мне быстро направилась дама в черном кружевном платье. Большие, на выкате, близорукие глаза ласково смотрели на меня. Но стремительно поспешая вперед, она задела ногой кайму ковра, на котором я стояла, споткнулась и упала на одно колено/

– De prime abord – a vos pieds![20] – воскликнула она весело.

Но не успели Форэ и Марианна подбежать к ней, как она гибким молодым движением поднялась уже на ноги и бросилась с протянутыми руками ко мне.

Я была поражена и гибкостью, и стремительностью, и грацией, разлитой во всей фигуре Полины Виардо, далеко, однако, не безукоризненно сложенной, и сразу поняла то обаяние, которое с первого взгляда производила эта великая артистка и очаровательная женщина на всех окружающих, не имея при этом за собой преимущества красоты. Прекрасны были у нее нос, лоб, волосы, придававшие верхней части лица, в профиль, вид камеи, изящные маленькие уши и совершенной формы бюст и руки. Глаза, отражавшие каждый оттенок настроения, своей выпуклостью не соответствовали понятиям о красоте; не соответствовали понятиям этим и толстые губы, и слишком широкие бедра… Тем не менее общий облик был обаятелен, настолько обаятелен, что эта пятидесятивосьмилетняя женщина заслонила собой и юную прелесть своих молоденьких дочерей, – вторая дочь, хорошенькая m-me Claudie Chamerot, в это время тоже приехала с мужем, – и эффектных, блестящих дам, съехавшихся в тот вечер в ее салон. <…>

В этот вечер Полина Виардо принимала участие в исполнении только в качестве блестящего аккомпаниатора. Она вообще редко выступала как певица не только на эстраде, но и у себя дома. За все довольно продолжительное время знакомства мне удалось слышать ее всего дважды. Раз неожиданно в один из четвергов она сдалась на просьбы, и выбор ее пал на сцену лунатизма леди Макбет из оперы Верди. Сен-Санс сел за рояль.

Госпожа Виардо выступила на середину залы. Первые звуки ее голоса поражали странным гортанным тоном; звуки эти точно с трудом исторгались из какого-то заржавленного инструмента; но уже после нескольких тактов голос ее согрелся и все больше и больше овладевал слушателями. Все притаили дыхание и с замиранием сердца ловили горячие, страстные звуки; все проникались ни с чем не сравнимым исполнением, при котором гениальная певица так всецело сливалась с гениальной трагической актрисой. Ни один оттенок страшным злодеянием взволнованной женской души не пропал бесследно, а когда, понижая голос до нежного ласкательного пианиссимо, в котором слышались и жалоба, и страх, и муки, певица пропела, потирая белые прекрасные руки, свою знаменитую фразу: «Никакие ароматы Аравии не сотрут запаха крови с этих маленьких ручек…» – дрожь восторга пробежала по всем слушателям.

При этом – ни одного театрального жеста, мера во всем; изумительная дикция: каждое слово выговаривалось ясно; вдохновение, пламенное исполнение в связи с творческой концепцией исполняемого, довершали совершенство пения.

За арией леди Макбет последовал «Erlkonig»[21] Шуберта, тоже с аккомпанементом Сен-Санса. Мне случалось слышать эту всем известную балладу в исполнении многих выдающихся певиц и певцов, – Полина Виардо затмила всех. Лесная драма проносилась перед вами: и сдержанный, степенный голос отца, и испуганный шепот, жалобы и вопль о пощаде младенца, и вкрадчивый, манящий голос Лесного царя, переходящий в страстный, властный призыв… Впечатление получалось потрясающее!..

Трудно было поверить, что так молодо, пылко, вдохновенно поет пятидесятивосьмилетняя женщина, у которой, по ее же словам, сохранилась в голосе всего лишь одна октава.

Герман Александрович Лопатин:

Помню, мы, русские, решили создать библиотеку в Париже, где бы мы могли собираться, читать. Попросили Тургенева устроить в пользу этой библиотеки утро. <…>

Литературное утро состоялось. Оно происходило в доме Виардо. Madam Виардо вышла петь. Пела она романс Чайковского:

Нет, только тот, кто знал

Свиданья жажду,

Поймет, как я страдал

И как я стражду…

Гляжу я вдаль, нет сил, темнеет око…

Ах! кто меня любил и знал, – далеко.

Она была старухой. Но когда она произносила: «Я стражду», меня мороз подирал по коже, мурашки бегали по спине. Столько она вкладывала экспрессии. Ее глаза. Эти бледные впалые щеки… Надо было видеть публику!

И еще стихотворение Фета спела она:

Облаком волнистым

Пыль встает вдали.

……………..

Друг мой, друг далекий,

Вспомни обо мне.

Последние слова были полны такой еле сдерживаемой страстью, такой глубокой тоской, так звали к себе.

Было спето: «Шепот. Робкое дыханье. Трели соловья». Но это уже не то. Ей удавались вещи с сильным, страстным чувством.

Илья Ефимович Репин:

Здоровое, бодрое сердце Ив. Серг. тогда было полно очаровательной испанкой – м-м Виардо. И я был свидетелем этого беспримерного очарования этого полубога, каким был Тургенев.

Однажды утром Ив. Серг. особенно восторженно-выразительно объявил мне, чтобы я приготовился: сегодня нас посетит м-м Виардо… «М-м Виардо обладает, – рассказывал Тургенев, – большим вкусом. У них, по четвергам, собирается большое общество! Вы также приглашены, и я Вас прошу быть во фраке, так принято… Бывает Сен-Санс и много других, очень интересных лиц… Было время, когда был жив, бывал здесь Гуно»… <…>

Звонок!.. И я не узнал Ив. Серг. – он уже был озарен розовым восторгом! Как он помолодел!.. Он бросился к дверям, приветствовал, суетился – куда посадить м-м Виардо! (я уже ранее был инсценирован – как мне кланяться, что говорить – не много: по моим знаниям языка)…

М-м Виардо, действительно, очаровательная женщина, с нею интересно и весело. Но на нее не надо было глядеть ан фас – лицо было неправильно, но глаза, голос, грация движений!.. Да, эта фея была уже высшей породы… Как есть: это уже высшая порода!..

Алексей Петрович Боголюбов:

С юных лет, когда впервые Иван Сергеевич увлекся Полиною Виардо, два года протекли, что она почти смеялась над его страстью. Но высокий ум и талант Тургенева восторжествовали над гениальною артисткою. <…> Жили они модно в Баден-Бадене. Рядом у Тургенева была своя вилла. Но тут случилось горькое испытание для Тургенева. M-me Виардо уступила своему цыганскому темпераменту и временно жила с принцем Баденским, от которого, как говорят, родился в свет известный скрипач Поль Виардо. Перерыв этот был тяжелым испытанием для Тургенева, но через два года их отношения снова восстановились и уже не прерывались до конца жизни. Живя в Париже, мне случалось неоднократно бывать у Ивана Сергеевича в злополучные дни, когда он страдал подагрою. При входе m-me Виардо к нему я, конечно, сейчас же удалялся. Но все-таки я сейчас же замечал, как просветлялось лицо нашего страдальца и с какою нежностью и участием m-me Виардо к нему обращалась. Жизнь их, конечно, не подлежит ничьему осуждению. Тургенев помещался в третьем этаже, в двух комнатах, и был совершенно счастлив и доволен. По своему бешеному темпераменту Полина была кумиром в доме, и надо было видеть заботливость Ивана Сергеевича, чтобы быть ей приятным самыми мелочными угождениями.

Николай Алексеевич Некрасов. Из письма Л. Н. Толстому. Париж, 17 мая 1857 г.:

На днях мы как-то заговорили о любви – он мне сказал: «Я так и теперь еще, через 15 лет, люблю эту женщину, что готов по ее приказанию плясать на крыше, нагишом, выкрашенный желтой краской!»

Яков Петрович Полонский:

Я и забыл сказать, что Тургенев не раз припоминал себе тот невыразимый восторг, в какой когда-то повергло его художественное исполнение г-жой Виардо лучших ее ролей. Он припоминал каждое ее движение, каждый шаг, даже то впечатление ужаса, которое производила она не только на партер, даже на оперных хористов и хористок. Раз, при Д. В. Григоровиче, он так увлекся своими оперными воспоминаниями, что встал и, жестикулируя, начал петь какую-то арию.

Лидия Филипповна Нелидова:

Помню, как Тургенев превосходно и с увлечением рассказывал об игре Виардо в «Пророке» и в «Жидовке». К ней же, конечно, относится и его вдохновенное, знаменитое стихотворение в прозе: «Стой!» Но не только нет нигде ее портрета: ни одного близко похожего характера, изображения властной, сильной и в то же время даровитой, артистической женской натуры мы не встречаем в его произведениях. Он как бы не дерзал касаться в литературе лица слишком близкого для него в жизни.

Елена Ивановна Апрелева:

Она прекрасно понимала по-русски, отлично выговаривала, когда ей приходилось петь русские музыкальные произведения, но говорить стеснялась…

– Ни одна строка Тургенева с давних пор не попадала в печать прежде, чем он не познакомил меня с нею, – сказала она мне раз. – Вы, русские, не знаете, насколько вы обязаны мне, что Тургенев продолжает писать и работать, – заметила она однажды в шутку.

Это не было тщеславным самообольщением. Даже поверхностное знакомство с этой гениальной артисткой делало понятным то влияние, которое она должна была, не могла не иметь на восприимчивую, впечатлительную натуру писателя. Ее ум, художественный вкус, умение схватывать существенное и отбрасывать мелкое, не важное, ее разностороннее образование, – она в совершенстве владела испанским, итальянским, английским, немецким языками, – наконец, ее энергия, трудолюбие и непоколебимая, никому и ничему не поддающаяся сила воли должны были в часы ослабления художественного творчества действовать ободряющим и побуждающим к деятельности образом.

Герман Александрович Лопатин:

Виардо? Добрый гений Тургенева? Она экспроприировала Тургенева у России… И что такое Виардо? Я знаю французское женское воспитание… Собрали вокруг нее своих знаменитых друзей и сделали ее такой, какой она была, ее муж и любовник, если таковым был Тургенев. <…> Для русских очень заметна разница в произведениях Тургенева до встречи его с ней и после нее. До – у него был народ, а после – уже нет. Изображение молодежи не вполне соответствовало действительности. Да и чем жил Тургенев? Как поглощала она его и влекла из России туда, где была она? Почитайте его письма к Виардо. Это одна тоска, один порыв к ней и к ней. Она отняла его у России.

Алексей Петрович Боголюбов:

Жизнь Тургенева и Виардо не есть жизнь обыкновенных людей. Полина Виардо, по-моему, была с Иваном Сергеевичем истинная пара по умственным достоинствам. Что у нее нет души, что все расчет – это другое дело, хотя и недоказанное и, опять по честности, не наше дело. Был бы недоволен покойный всеми этими порочными оттенками великой певицы и трагической актрисы, он не пробыл бы под одной с ней крышей более сорока лет, не сносил бы ее дикого характера и обид (как это говорится другими) и даже унижений. Нет, все это было для него ничтожно перед теми высокими достоинствами, которые приковали его к дивной женщине – безобразной красавице. <…> Ивану Тургеневу надо было жить и любить своеобразно, так, как он своеобразно бросил взгляд на все, что сотворил, и тем себя увековечил. А деньги, дачи, дома, имущество, оставленное им, – все это вздор, все это бледно перед 42-летним чувством привязанности и хоть единым мигом наслаждения ума и сердца, который ему дала m-me Виардо. <…> Говорил мне кн. Мещерский, что при разговоре с покойным он вывел заключение, что Иван Сергеевич хотел знать мнение m-me Виардо, где быть ему погребенным, и что ежели бы она сказала, что фамильный Монтмартский склеп соединит их бренные останки навсегда, то Тургенева Россия не получила бы.

Наталья Александровна Тучкова-Огарева:

Он избегал произносить ее имя; это было для него вроде святотатства.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Полина Виардо

Из книги Тургенев автора Лебедев Юрий Владимирович

Полина Виардо Когда в 1843 году Тургенев поступил на государственную службу, Варвара Петровна успокоилась за судьбу сына. Втайне она уж и невесту подыскала. Да и к поэтическим опытам Ивана стала относиться благосклонно. Впрочем, мать всегда достаточно ревниво следила за


I. Полина Виардо

Из книги Три женщины, три судьбы автора Чайковская Ирина Исааковна

I. Полина Виардо 1. Хронологическая канва Полина Гарсиа Виардо родилась 18 июля 1821 года в Париже в семье оперных певцов, покинувших Испанию. Ее отец Мануэль Гарсиа был прославленным тенором и преподавателем вокала, мать — Хоакина Ситчес обладала оперым сопрано, старшая


Луи и Полина Виардо – Тургеневу

Из книги Тургенев и Виардо. Я все еще люблю… автора Первушина Елена Владимировна

Луи и Полина Виардо – Тургеневу 7(19) января 1848. Берлин.Раз уж вы, мой дорогой друг, в столь хорошем рабочем настроении и намереваетесь завершить цикл рассказов о нравах русского народа, деревенских жителей, мне надобно предложить вам одну идею, которая могла бы послужить


Полина и Луи Виардо – Тургеневу

Из книги автора

Полина и Луи Виардо – Тургеневу Между 2(15) и 8 (20) июня 1850. Лондон.Дорогой добрый Тургенев!Я хотела сегодня много написать вам, но ваше письмо подкосило меня. Вы уезжаете? Это столь удручающее меня печальное известие, тем не менее, не совсем неожиданно. У нас с Луи закрались


Полина и Луи Виардо – Тургеневу

Из книги автора

Полина и Луи Виардо – Тургеневу 17, 19, 20, 21 июня (29 июня, 1, 2, 3 июля) 1850. ЛондонЛондон, 29 июня.Сегодня вы должны сесть на пароход, возлюбленный друг, и я молю Бога и всех ангелов быть к вам благосклонными. Раз уж решено, что они должны унести вас далеко от нас, пусть это произойдет


Полина и Луи Виардо – Тургеневу

Из книги автора

Полина и Луи Виардо – Тургеневу Куртавнель, вторник, 10 сентября.Большая гостиная, 11 ч.Здравствуйте, мой дорогой Тургенев. Как вы задерживаетесь с письмом! мы каждый день ждем прихода почтальона, и каждый день он оставляет нас алчущими и жаждущими. Может быть, сегодня? Небо


Полина Виардо – Тургеневу

Из книги автора

Полина Виардо – Тургеневу Воскресенье, 27 апреляПослушайте, мой добрый Тургенев, не моя вина в том, что я не написала вам раньше, а тех, кто беспрестанно пожирал все мое время с тех пор, как пошла «Сафо». Мы сыграли ее три раза кряду со все возрастающим успехом. B пятницу я


Полина Виардо – Тургеневу

Из книги автора

Полина Виардо – Тургеневу Начало августа 1862. Баден-Баден.Дорогой Тургенев, мы были очень счастливы, получив, наконец, весточку от вас. Каким образом она могла так долго находиться в пути? Две недели! Да ведь это ужасно! Утром 29-го числа Жюльена получила письмо от княгини


Полина Виардо – Тургеневу

Из книги автора

Полина Виардо – Тургеневу 17(29) марта 1868. Баден-Баден.Баден-Баден, 29 мартаМой дорогой Тургенев, пишу вам сегодня утром только затем, чтобы завтра, по вашем возвращении в Париж, вы смогли по-лучить известия о нас. Луи по-прежнему примерно в том же состоянии, день – сносно,


Полина Виардо – Тургеневу

Из книги автора

Полина Виардо – Тургеневу Эрбпринц, Веймар. 14 февраля 1869, 10 час. вечераНаконец-то я улучила свободную минуту, чтобы написать вам, мой дорогой Тургенев – я веду весьма напряженный образ жизни, уверяю вас. He буду пересказывать вам вчерашний день, уверена, что вам читали мое


Полина Виардо – Тургеневу

Из книги автора

Полина Виардо – Тургеневу 4(16) февраля 1869. Веймар Как благотворно подействовала на меня сегодня утром ваша телеграмма, мой добрый дорогой друг. Вчера я была очень обеспокоена и в то же время взволнована мыслью, что мое письмо, которого вы ожидали e нетерпением, потерялось.


Полина Виардо – Тургеневу

Из книги автора

Полина Виардо – Тургеневу Лондон, 29 марта 30, Девонширская площадьО, дорогой друг, спешите возвратиться! He оставайтесь ни часа дольше, чем будет совершенно необходимо. Умоляю вас, если у вас есть хоть малейшее чувство к нам! He надо ехать через Петербург или, по крайне мере,


Полина Виардо – Тургеневу

Из книги автора

Полина Виардо – Тургеневу Веймар, 1 мая, 3 часа«Marzo loco у abril lluvioso Sacan а mayo helado у nievoso»[117].Еще немного и мы увидим волков, небрежно прогуливающихся по улицам Веймара! Ho все это ничего не значит и не мешает мне считать, что я правильно сделала, приехав сюда с Луизой, и не мешает мне


Полина Виардо – Тургеневу

Из книги автора

Полина Виардо – Тургеневу Веймар, 8 маяМой дорогой Турглин, вы уже, конечно, вернулись от друга Флобера. B любом случае, вы окажетесь в Париже раньше этого письма. Через три дня я и сама последую за ним, поскольку рассчитываю уехать в субботу, 10-го числа, если не случится


Полина Виардо – Тургеневу

Из книги автора

Полина Виардо – Тургеневу 27 апреля (9 мая) 1881. ПарижБррр-ррр-ррр – еще несколько оборотов колеса, и вы прибудете в первый пункт вашего путешествия, самый приятный. Старый друг ждет вас на вокзале, вы по обычаю троекратно расцелуетесь и проведете весь день за беседой на лоне


Безумная (После пения Виардо-Гарсиа)

Из книги автора

Безумная (После пения Виардо-Гарсиа) Ты сердца моего и слез и крови просишь, Певица дивная! – О, пощади, молю. Грудь разрывается, когда ты произносишь: «Я все еще его, безумная, люблю». «Я все еще» – едва ты три лишь эти слова Взяла и вылила их на душу мою, — Я все предугадал: