От сумы да тюрьмы.

От сумы да тюрьмы.

Меня провели по большому тускло освещенному коридору, открыли одну из дверей, и я вошла в большую камеру, где в разных позах сидели и лежали женщины. Не распускаться, приказала я себе. Изучай нравы. Наблюдай, как ведут себя люди, которых ты сама не раз сюда направляла. И присела на табуретку, что стояла у стены вблизи двери.

? Что уселась! ? раздался хрипловатый голос. ? Параши не нюхала?

Я оглянулась ? действительно, совсем рядом стояло огромное ведро, небрежно прикрытое крышкой. И сразу ощутила тошнотворный запах. Вскочила на ноги.

? Ну, иди, иди сюда, ? продолжала из дальнего угла женщина в белой кофточке, с распущенными по груди и спине темными волосами. Я двинулась на зов, робко ступая и чувствуя отовсюду любопытные взгляды.

? За что взяли? ? спросила женщина.

? Не знаю, ? пролепетала я. И остановилась, сраженная мыслью: меня, судебного работника, посадили в общую камеру! Существовала инструкция, запрещавшая это. Сразу вспомнился недавний случай, когда арестованного судью в общей камере растерзали уголовники. Испугавшись, повернула назад, к двери.

? Да ты чего? ? удивилась женщина. ? Иди сюда, у нас здесь лучше. Расскажешь о своих делишках, а мы тебе чего- нибудь присоветуем, мы люди опытные.

Но я отмахнулась, твердо решив скрыть принадлежность к судебному миру. Мое поведение явно не понравилось. Поднялось шушуканье. В это время загремел засов и вошел конвойный.

? Винавер, ? позвал он, ? на выход.

Недоумевая, поднялась, вышла.

? Туда, туда, в конец коридора, ? подгонял меня конвойный, ? вишь, какая важная птица, в одиночку велели перевести.

Одиночка была отталкивающе отвратительна. Голые серые стены и высоко над головой зарешеченное окошко. Пытка стоянием на ногах! Зачем, подумала я, ведь еще не допрашивали! Вновь загремел засов, и тот же конвойный внес на руках подушку, одеяло и белье.

? Располагайтесь, ? гостеприимно предложил он и, оттянув от стены большую полку, положил на нее постельные принадлежности. ? Сейчас еще матрац принесу, и будет у вас шикарная постель. А вот и столик со скамеечкой. ? Он откинул полку с узкой стены, прямо под высоким окошечком. ? Располагайтесь, ? повторил он, ? а я сейчас вам ужин принесу.

Только теперь я ощутила голод. Скромный ужин из каши и кружки чая с серым хлебом был уничтожен мгновенно. Очень захотелось спать, я улеглась на полке и неожиданно быстро заснула.

Разбудил лязг засова. Вскочила, бессмысленно озираясь, и какое-то время не могла сообразить, где нахожусь. Новый конвойный ? молчаливый и угрюмый ? принес завтрак, тот же серый хлеб и чай. Кашу дали через пару часов. Никогда не забыть этого первого дня заключения, самого длинного в моей жизни! Все правильные мысли «об изучении нравов» разбились о голые стены одиночки. Быть одной, только одной со своими мыслями ? как это оказалось страшно! Снова и снова вспоминать подробности катастрофы, сломавшей жизнь, перемывать косточки прошлому, обнаруживать потайные и опасные смыслы слов, сказанных случайно каким-то случайным людям, снова не понимать значения скошенных в сторону глаз и многозначительного молчания ? это было выше моих сил, это наказание было непереносимо!

Я бегала по камере, как затравленный мышонок, билась головой об стену, мечтая разбить голову и потерять сознание, но ? гремел засов, входил надзиратель и говорил:

? Свяжем.

И я умолкала, а потом все начиналось сызнова.

Мне нужен был сейчас все равно кто ? лишь бы был человек, а злой или добрый, казалось, все равно. И я требовала немедленного допроса, и несколько раз приходил дежурный по МУРу и терпеливо объяснял, что сегодня воскресенье, а все следственные действия возможны только с завтрашнего утра.

Тогда я просила у охранника хоть какую-нибудь книжку, но он молча закрывал дверь и запирал засов.

Словом, вела себя недостойно.

И вдруг открылось кровотечение, и притом довольно сильное.

В суматохе последних дней я как-то не задумывалась о своей беременности, хотя временами нет-нет а вспоминала полет на сильных руках Игоря и его слова... Неужели он лгал и тогда?

Открывшаяся кровь показалась счастьем.

Одета я была по-летнему, в трусиках, без чулок. Догадалась потребовать врача. Пришла дежурная медсестра, дала валерьянки и снабдила ватой.

И вскоре я как-то быстро и легко уснула.

Завтрак ? хлеб и чай ? съела полностью.

Вскоре за мной пришли:

? На допрос.

Спустились по гулкой лестнице, прошли по лабиринту облупленных коридоров, и я оказалась в кабинете следователя.

? Ножницкий, ? представился он, встав со стула.

Это был красивый человек с высоким лбом, на который падала прядь русых волос, с мягкими чертами лица и ласковыми карими глазами. Он улыбнулся.

? Какая вы молоденькая! И уже попали в некрасивую историю?

? Свою историю я знаю, а что происходит в Ленинграде, понятия не имею!

? Ну, это естественно. Для начала все-таки изложите «свою», а затем я расскажу о том, что касается вашего мужа и вас одновременно. Только уговоримся ? никаких соплей и слез! ? сказал следователь, почувствовав мою готовность к рыданиям.

Я взяла себя в руки. Рассказывать было легко ? слова уже казались накатанными.

? .. .долг погасила, а что делать с наганом, не знаю, ? закончила я свою исповедь.

Он слушал внимательно, уточнял детали, а потом, выдав бланки протокола допроса, улыбнулся и сказал,

? Протоколы вы, товарищ судебный работник Винавер, наверное, составлять умеете. Так что изложите все это на бумаге. И поразборчивей.

? Моя фамилия Нечепуренко, ? не поднимая глаз, буркнула я.

Он отвел меня в угол кабинета, посадил за небольшой столик, дал ручку и чернильницу. Я стала писать, а он вызвал на допрос другого арестованного. Иногда, видя, что я перестаю писать и прислушиваюсь, грозил пальцем; к обеденному перерыву закончила и подала Ножницкому. Он бегло прочитал, сказал:

? Замечательно! Даже расписалась на каждой странице, как и полагается. Молодец! Теперь подпишите обязательство о невыезде и отправляйтесь домой!

? Вы меня выпускаете?

? Вам что, понравилось в одиночке? Мне доложили, как вы бесновались.

У меня навернулись слезы.

? Только не плакать! ? взмолился Ножницкий. ? Уверен, что по вашей линии все будет благополучно, вот только дело о так называемой растрате, выделено особо, и его будет вести районный следователь. Но вы не унывайте, он человек правильный, разберется. Пройдет время, и вы все позабудете, хотя я вам этого не рекомендую ? лучше извлеките урок на будущее!

Услышав эти доброжелательные, неожиданные для следователя слова, я осмелела:

? Скажите, а что Игорь сделал в Ленинграде?

? Не знаю, ? уклонился он от ответа, ? следствие ведет ЛУР, а наша задача была допросить вас!

? А зачем нужно было подвергать меня аресту?

? Меня в субботу не было, но мне сказали, что об этом очень просил ваш судья. Он сказал, что боится за вас, что вы в таком отчаянии, что можете наложить на себя руки...

Вы, кажется, это и пытались сделать, когда приехали наши оперативники?

Я опустила глаза.

? Желаю вам твердости. Вы невиновны и, по сути дела, являетесь жертвой афериста. Хоть он и сын профессора, у которого мы в свое время все учились. Все будет хорошо, верьте мне, ? закончил напутствие Ножницкий[10].

? Спасибо вам,- прошептала я на прощание.

? За что же?

? За человечность, ? и быстро ушла, боясь, что все-таки не выдержу и заплачу.

Иван Васильевич ни разу не прервал меня, лишь крепко сжимал мои руки, когда, под влиянием неприятных для меня воспоминаний, я начинала особенно волноваться.

? Это необыкновенная история, ? сказал Иван Васильевич. ? И я с нетерпением ожидаю финала.

? Ну, теперь узлы будут развязываться, и это уже не так интересно, ? усмехнулась я. ? Дам прочитать как- нибудь письмо Игоря, присланное из тюрьмы, из него все будет ясно!

К этому времени мы прошли по рельсам метро от «Дзержинской» до «Охотного ряда». Дали отбой. Поднялись наверх, обменялись рукопожатием и расстались. На лице Ивана Васильевича в лучах восходящего солнца я увидела выражение такого неподдельного сочувствия, что задохнулась от нахлынувшей благодарности ? за короткое время он стал мне так близок, как бывают близки только самые лучшие друзья юности.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Мои тюрьмы

Из книги Намык Кемаль автора Стамбулов В

Мои тюрьмы Бесстрашно для родины все претерпи, Тиранию в корне разрушим. И, если тюрьмой будет центр земли, Взорвав ее, выйдем наружу. НАМЫК КЕМАЛЬ В ком не возбуждало романтических эмоций одно слово «Кипр» – название острова, с которым связаны самые светлые, поэтические


Бой за Сумы

Из книги Отцы-командиры. Часть 2 автора Мухин Юрий Игнатьевич

Бой за Сумы Теперь перейдем к эпизоду воспоминаний А. 3. Лебединцева, который относится к лету 1943 года и боям за Украину. 20-летний старший лейтенант Лебединцев служил помощником начальника штаба по разведке (ПНШ-2) 48-го стрелкового полка 38-й стрелковой дивизии. Дивизия вышла


Штурм тюрьмы

Из книги Лубянка — Экибастуз. Лагерные записки автора Панин Дмитрий Михайлович

Штурм тюрьмы Выражаясь по-лагерному, начальство «попало в непонятное». Заключенные по-прежнему выходили на работу, подчинялись лагерному режиму, но сеть осведомителей была приведена в негодность. Лагерные придурки вдруг стали вежливыми — прекратились крики, ругань,


СУМЫ ПОДВОДНАЯ ПОВИННОСТЬ

Из книги Походы и кони автора Мамонтов Сергей Иванович

СУМЫ ПОДВОДНАЯ ПОВИННОСТЬ Интендантских повозок для перевозки грузов не существовало или было недостаточно. Все грузы перевозились на частных повозках. Это называлось подводная повинность, и ложилась она на население тяжелым бременем. Постой солдат не был очень


Мои тюрьмы

Из книги Годы странствий автора Чулков Георгий Иванович

Мои тюрьмы IНаконец, меня арестовали. Целый месяц сыщики ходили за мной по пятам, а в последние дни они стояли на своих постах, не таясь вовсе, фальшивые, зловещие и непонятные, как всегда. Я ждал ареста. Переходить на нелегальное положение я не мог и не хотел. Накануне ареста


«…ЛЮБИТЬ г. СУМЫ ТАК, КАК ЛЮБЛЮ Я»

Из книги Павел Харитоненко автора Скляренко Валентина Марковна

«…ЛЮБИТЬ г. СУМЫ ТАК, КАК ЛЮБЛЮ Я» Иван Герасимович Харитоненко скончался 30 ноября 1891 года на семидесятом году жизни в звании действительного статского советника и почетного гражданина г. Сум. Прощаться с ним пришел, без преувеличения, весь город, приехали друзья и


9 Побег из тюрьмы

Из книги Человек проходит сквозь стену [Правда и вымысел о Гарри Гудини] автора Грэшем Уильям

9 Побег из тюрьмы Вторая поездка Гудини с братьями Уэлш была весьма бедна событиями. Гарри и Бесс проделывали десятки различных трюков, обычных для маленьких цирков. И в этом сезоне Гарри занялся акробатикой, что было для него внове. Когда они играли в Харрисбурге, штат


ОТ СУМЫ ДО ТЮРЬМЫ

Из книги Родные мои автора Груздев Павел

ОТ СУМЫ ДО ТЮРЬМЫ Перебравшись из отдаленной Мологи в Тутаев, ближе к центру, Павел Груздев оказался вовлеченным в события, начало которых связано с церковной жизнью Ярославля 20-х годов и в первую очередь с именем Ярославского митрополита Агафангела.В Леонтьевской


Начальник тюрьмы

Из книги В тени Катыни автора Свяневич Станислав

Начальник тюрьмы На другой день после моего перевода в смоленскую тюрьму был праздник 1 мая — один из тех праздников, которые, по мысли творцов революции, должны занять место традиционного празднования Рождества. Вторым таким торжеством является ежегодное празднование 7


Глава 5. Мои тюрьмы.

Из книги Страницы моей жизни автора Кроль Моисей Ааронович

Глава 5. Мои тюрьмы. Когда для меня выяснилось, что русские университеты передо мною закрыты, я стал подумывать о поездке за границу, чтобы там закончить свое высшее образование. Но уезжать из России мне очень не хотелось. Это было в 1884 году.Время уходило. Между тем остаться


Глава 7. Мои тюрьмы.

Из книги Граф Дракула. Тайны князя-вампира автора Эрлихман Вадим Викторович

Глава 7. Мои тюрьмы. 26 ноября 1888 года нас повезли на одесский вокзал с тем, чтобы отправить в Москву. Нас было пять человек: Я, Пикер, Гринцер, Левит и Шаргородский. Провожало нас мало народу – близкие родственники и несколько друзей. На душе было тяжело… прощание с


Глава 8. Мои тюрьмы.

Из книги Синдром удава автора Витман Борис Владимирович

Глава 8. Мои тюрьмы. Наша баржа, которую вел на буксире большой пароход, была в сущности плавучей тюрьмой. Каюта, в которой мы помещались, имела вид большого каземата. Окна были крошечные, с крепкими железными решетками. Несмотря на летнее время, в каюте было холодно, и


От тюрьмы до могилы

Из книги Артем автора Могилевский Борис Львович

От тюрьмы до могилы Двенадцать лет венгерского плена Дракулы — самый темный период его биографии, хотя вся она освещена не слишком ярко. Об этих годах ничего не говорят ни румынский фольклор, ни турецкие историки, ни авторы немецких памфлетов. Исчезнув с политической


8. Заветный город Сумы

Из книги Против течения. Академик Ухтомский и его биограф автора Резник Семен Ефимович

8. Заветный город Сумы За время не длинного, но долгого и опасного пути все мои мысли были подчинены лишь одной цели: — дойти! — Теперь же, когда эта цель наконец была достигнута, возникла новая, не менее сложная задача.Как ни мал был город Сумы, но искать в нем


Из тюрьмы в тюрьму

Из книги автора

Из тюрьмы в тюрьму 14 сентября 1908 года в письме Екатерине Феликсовне Артем сообщает из Верхотурья о спешном переводе на «старое пепелище»… «Партия была так велика, что конвой заковал нас; но, наше счастье, у него не хватило оков, и нас пятеро, не в пример другим, шли так».В


Глава восемнадцатая. От тюрьмы и от сумы…

Из книги автора

Глава восемнадцатая. От тюрьмы и от сумы… 1.Зная мнение Ухтомского, что его школа и школа Павлова роют туннель с разных сторон, аспирант Меркулов захотел поработать в команде, рывшей его с другой стороны. В 1933 году его приняли волонтером, без оплаты, в лабораторию