Первая поездка Бальмонта по России в 1915 году

Первая поездка Бальмонта по России в 1915 году

В Петербурге Бальмонт пробыл недолго. В конце сентября он уехал в свою первую большую поездку по России. Повез он с собой две лекции — «Поэзия как волшебство» и только что законченную «Океанию». И еще несколько песен из поэмы Руставели «Носящий барсову шкуру». Перед своим отъездом из Петербурга он читал там «Поэзию как волшебство» с очень большим успехом. Бальмонт очень радовался ехать и весело собирался в дорогу. Его должен был сопровождать некто Долидзе, устроитель этой поездки. Но перед самым отъездом Долидзе был мобилизован, и в поездке его заменила жена, Мария Владиславовна, что Бальмонту было очень приятно. Он писал мне с дороги: «Она такая простая, искренняя и ласковая». Затем в конце своего путешествия: «Все хорошо, Мария Владиславовна заботливо ко мне относится. И я сразу один, свободен и с женским вниманием. Сочетание для меня необычное и меня радующее».

Из Петрограда Бальмонт едет прямо на Кавказ, где его ждут и ему устроены выступления с чтением нескольких переведенных им песен из поэмы Руставели. Бальмонт и раньше любил Кавказ и грузин. У него были там друзья — поэты и не поэты. Он едет в Тифлис как к родным. Но прием, который ему там сделали, превосходит все его ожидания. Его встречают на вокзале, везут к себе (некто Канчели) обедать; вечером собираются литераторы: князь Долидзе, редактор газеты «Тэми», писатель Робакидзе и красивые грузинки, «лица которых переносят меня в какие-то иные страны». Накануне выступления он работает весь день, сверяя свои отрывки из «Носящего барсову шкуру» с грузинским текстом с помощью Картвелишвили. Тот находит один лишь недосмотр и пять-шесть мест, которые Бальмонт, по его указаниям, переделывает. Грузины в восторге от перевода.

Его первое выступление — сплошной триумф. Бальмонт очень счастлив и описывает его мне так: «Мой труд был не напрасен. Большая зала, в которой я читал Руставели и о нем, была битком набита, одних стоявших было 300 человек, да сидевших 400. И несмотря на то, что Канчели и я не захотели повышать цены, мои друзья, устроившие этот вечер, вручили мне 600 рублей. Слушатели слушали не только внимательно, но поглощенно и восторженно. Среди публики было много молодежи, было грузинское дворянство, было простонародье, вплоть до слуг из моей гостиницы. Старики, знавшие Руставели наизусть, восторгались звучностью перевода, близостью к тексту и меткостью при передаче тех мест, которые вошли в жизнь как поговорки…»

Из Тифлиса Бальмонт ездил в Кутаис, где ему приготовлена была встреча. За полтора часа до Кутаиса, на станции Рион, его встретили цветами, кликами, рукоплесканиями. И все время его многочисленных выступлений продолжался этот «праздник сердца», как называл его Бальмонт.

К. Д. Бальмонт в группе. 1915 г. Кутаиси

По дороге в Москву Бальмонт едет на север и в каждом городе — Вологде, Ярославле, Пензе, Саратове, Перми и других — останавливается, чтобы читать свои лекции и песни из поэмы Руставели.

Его по-разному слушают и воспринимают в этих городах. И Бальмонт очень чувствует отношение к себе слушателей. Залы всегда полны, слушают его внимательно, в большинстве случаев устраивают овации, но иногда не бывает «магизма». «Мне радостно видеть размеры моей славы и глубину влияния, остроту этого влияния в отдельных сердцах. Я люблю эти отдельные, отъединенные, тоскующие, влюбленные в красоту, пронзенные сердца. Для них стоит странствовать». Бальмонт настолько доволен своим путешествием, что хочет его продлить, ехать на Урал, в Сибирь. Но доехав до Омска, где навещает своего брата Михаила, он раздумывает и возвращается «в свои два дома» — в Москву и в Петроград.

Письма ко мне (и к другим, верно, — Елене и Нюше, я знаю, он писал часто) он пишет большей частью в вагоне, так как приезжая в новый город, в котором иногда остается меньше суток, он попадает в водоворот людей, и у него нет минуты свободной. Я получала от него письма с дороги почти ежедневно. Он писал и длинные письма в несколько страниц, и открытки. Открытки его были всегда содержательны, как письма, он на них умел поместить очень много, благодаря своему четкому, убористому почерку. Он писал мне обо всем, о всех своих впечатлениях за день: о впечатлениях от природы, от новых городов, от встреч с людьми, между прочим, было несколько интересных. В Нижнем — князь Звенигородский, поэт и земец, давно обожавший стихи Бальмонта и знавший до сотни его стихов наизусть. В Уфе — молодой татарин Саахидо Сюнчелей («какой красивый звук», пишет Бальмонт), заведующий библиотекой мусульманских книг, переводчик бальмонтовских стихов. В вагоне Бальмонт познакомился со священником-грузином, который все время войны был на фронте; он звал Бальмонта гостить к себе в имение, чтобы показать ему охоту на тигров, рассказывал много интересного о войне, а Бальмонт ему о бое быков, которым тот очень интересовался.

Впечатления Бальмонта от множества городов, посещенных им, очень разные. Ему нравились большие южные города, где он имел всегда восторженную аудиторию и восторженные отзывы в печати. Ему нравились Саратов, Казань, Уфа среди волжских городов. Бальмонт пишет, что «в них все же много следов зловредного влияния той противной интеллигенции, которая причиняла много зла России своим односторонним доктринерством». Пермь произвела на него очень сильное впечатление. Он писал мне (14 декабря):

«…Сегодня день фантастичен. Вот где среди снежных просторов, над широкой Камой, над равнинами, за которыми тянется на 15 верст сосновый бор, — я один. Я бродил над застывшей рекой. Я смотрел на янтарно-хризолитные дали, где когда-то вот так бродили варяги. Я чувствовал, быть может впервые, все безмерное величие России, всю красоту ее судьбинную, предназначенную».

Писал Бальмонт о прочитанных им в дороге книгах, писал о своих замыслах, о своих планах на будущее. Мои письма доходили до него неаккуратно, но он писал, не дожидаясь ответов. Он вникал во все мелочи моей жизни. Ни разу не пропустил какой-нибудь «мой день»: день моего рождения, именин, даже день нашей свадьбы, который обычно мы дома не праздновали… Посылал поздравительные телеграммы. Телеграммы он писал как письма: с обращением, с ласковыми словами. Он очень обижался, когда я к деловым депешам к нему в Африку или Мексику не прибавляла, из экономии, какого-нибудь нежного слова. В письма ко мне он всегда вкладывал засушенный цветок, какой-нибудь стебелек, листок. О девочке нашей он никогда не забывал, спрашивал о ней, сам писал ей. Из разных городов посылал мне подарки, деньги или вещи, выбирая очень тщательно такие, что мне могли понравиться. Из Тифлиса — шелковый платок, из Екатеринбурга — самоцветные камни. Очень трогательным мне показалось, что в первом же письме из вагона, только что отъехав из Петербурга, вспомнил свое обещание Нинике и ее подруге Ане подарить «кафтаны как у мананок» и просит меня заказать их за его счет, который он оплатит по приезде. Обе девочки в то лето работали в Ладыжино в саду и в поле с мананками (наемными работницами из Тульской и Калужской губерний) и мечтали носить такие же суконные свитки, как они.

В Екатеринбурге Бальмонт отменяет поездку в Сибирь и возвращается в Петроград, оттуда, не долго мешкая, к нам в Москву. Его заезд в Вятку ознаменован тем, что он там впервые импровизировал. Он пишет мне: «3-й вечер здесь был зерном того, что я намерен устроить в Питере и в Москве. Без какой-либо подготовки я говорил вчера в прозе импровизации о связи света солнца и луны с теми или иными, или, вернее, с одними и совсем разными другими ликами, чувств, мыслей и настроений. Читал страницы из „Будем, как Солнце“, „Ясеня“ и других книг. Построил воздушный мост от луны к смерти. Тоскующие „Камыши“, „Лебедь“ и пламенно-торжествующее „Гимн к огню“. Спутал волшебно все величины рассуждения, введя в них слово „Любовь“, и вызвал взрыв восторга, завершив говорение страстно взволнованным чтением поэмы „С морского дна“. Этот вечер, околдовавший жителей и жительниц уральского замка Катерины, я устроил мысленно в честь тебя, ибо с тобой я пережил „Будем как Солнце“ — эту красивую и жестокую, эту лучшую мою книгу».

Погостив у нас, в доме моей сестры в Москве, Бальмонт едет в Петроград. Он полон новых планов. Он собирается уже весной во вторую поездку по России и Сибири. Везти его должен предприниматель Меклер. Но он неожиданно присужден к аресту на три месяца. Поездка не может состояться, как Бальмонт рассчитывал. Он не жалеет особенно об этом, но возмущен несправедливостью, постигшей Меклера: его арестовали за противозаконное пропечатание в афише Морозова «шлиссельбуржец»{89}, а также за какой-то скандал, происшедший на лекции Петрова (священника), в котором неизвестно кто был виноват, он или полиция. О Меклере собирались хлопотать. Ждали открытия Думы{90}. Бальмонт не стал никого дожидаться и отправился лично к градоначальнику. Тот ему сказал, что сделать ничего нельзя, что постановление только состоялось и потому сейчас никак не может быть отменено. Бальмонт пишет мне: «Через несколько дней я предприму дальнейшие меры, так сказать, вопреки своим интересам, из чистого человеколюбия к Меклеру, к которому отнюдь не чувствую никаких нежных чувств и даже напротив».

Пока Бальмонт занят составлением лекций, которые готовит для своей поездки: «Любовь и смерть», «Женщина в великих религиях», которую потом назовет «Лики женщины», он выступает несколько раз с поэмой Руставели, точнее, со своим расширенным словом о нем (параллель — Руставели, Данте, Петрарка, Микель-Анжело). Выступления его там всегда собирали публику и имели успех. Но он тяготился Петроградом. Он ему в этот приезд как город неприятен. «Я чувствую, что я опять полюбил Москву». Он пишет мне 20 февраля 1916 года: «Так мне хорошо было в Москве — сейчас чувствую обостренно: как мне было радостно и беззаботно в Брюсовском. Хочу хоть во сне быть там». И еще: «…мне Нюша писала, что в Брюсовском после меня и без меня фантастически тихо. Александре Алексеевне еще раз за все ее благие заботы, и за тонкое внимание, и за изысканную радость ежедневного умственного общения сердечное шлю спасибо. Чуть я прибыл в город Невы, уже чувствую большой пробел в возможностях и усладительной легкости совершать свою работу. Здесь не пойдешь так просто из своей комнаты в другую, где книгохранилище и добрый дух при нем».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

С ХОЛКОМ В РОССИИ (Лето, 1915 год)

Из книги Красный истребитель. Воспоминания немецкого аса Первой мировой войны [litres] автора Рихтхофен Манфред фон

С ХОЛКОМ В РОССИИ (Лето, 1915 год) Весь летний период 1915 года я в качестве простого наблюдателя провел с авиацией, участвовавшей в продвижении Маккензена от Горлицы до Брест-Литовска.Мне было интересно участвовать в дальних разведывательных полетах, которые мы совершали


МОЯ ПЕРВАЯ БИТВА В ВОЗДУХЕ (1 сентября, 1915 год)

Из книги Германский флот в Первую мировую войну автора Шеер Рейнгард фон

МОЯ ПЕРВАЯ БИТВА В ВОЗДУХЕ (1 сентября, 1915 год) Зумер и я мечтали о сражении в воздухе. Мы летали на нашем «большом истребителе». Само название машины придавало нам уверенности, и мы думали, что нашему врагу будет невозможно удрать от нас.Мы находились в полете каждый день по


Глава VII Ход войны в 1915 году

Из книги Чингисхан: Покоритель Вселенной автора Груссе Рене

Глава VII Ход войны в 1915 году Ход военных действий на море гораздо чаще, чем на суше, зависит от элемента случайности, так как на море никогда не имеется точных сведений о неприятеле и обстановка очень [140] быстро меняется. Вот почему начальнику, которому поручено выполнение


Поездка к Чингисхану Путешествие по Монголии в 1221 году

Из книги Россия в 1839 году. Том первый автора Кюстин Астольф

Поездка к Чингисхану Путешествие по Монголии в 1221 году Философу было 72 года, но, несмотря на преклонный возраст, китайский монах, получив приглашение Чингисхана, не колебался ни минуты. Однако когда монгольские чиновники, имевшие приказ организовать его доставку, решили


О русском издании «России в 1839 году»

Из книги История одной семьи автора Улановская Майя

О русском издании «России в 1839 году» Настоящее издание является первым полным переводом на русский язык книги маркиза де Кюстина «Россия в 1839 году». До сих пор книга публиковалась в России только в выдержках или даже пересказах, причем никогда — под авторским заглавием


3. Первая поездка за границу

Из книги Зинаида Серебрякова автора Русакова Алла Александровна

3. Первая поездка за границу Алёша считал, что ему в России делать нечего. Революция победила, установилась советская власть. Смотреть, как распоряжаются большевики, ему не хотелось, но не состоять членом партии — значило здесь, в России, вообще+ не участвовать в


Е. Б. Серебрякова о матери (в связи с открытием выставки произведений З. Е. Серебряковой в посольстве России в Париже в 1995 году)

Из книги Воспоминания автора Андреева-Бальмонт Екатерина Алексеевна

Е. Б. Серебрякова о матери (в связи с открытием выставки произведений З. Е. Серебряковой в посольстве России в Париже в 1995 году) Мама уехала из России и поселилась во Франции, в Париже, в 1924 году. Материально ей было очень тяжело. В 1925 году к ней приехал брат, в 1928 году — я.


Поездка с Москву в 1912 году

Из книги Книга воспоминаний автора Дьяконов Игорь Михайлович

Поездка с Москву в 1912 году В 1912 году Бальмонту захотелось ехать на лето в Россию. Это было после издания его «Песен Мстителя» и сотрудничества в «Красном знамени»{83} Амфитеатрова, чем Бальмонт сильно скомпрометировал себя в глазах охранного отделения{84}. Он был взят на


Вторая поездка в 1916 году по Сибири и Японии

Из книги Тропа к Чехову автора Громов Михаил Петрович

Вторая поездка в 1916 году по Сибири и Японии В конце февраля Бальмонт уезжает в свою вторую поездку. Путь идет на юг. Бальмонт радуется теплу, солнцу уже в Полтаве. Он хвалит южную молодежь, в ней много горячности, он чувствует себя на Украине родным. «Или это воистину оттого,


Первая поездка за границу

Из книги Аракчеев: Свидетельства современников автора Биографии и мемуары Коллектив авторов --

Первая поездка за границу 17 марта. Отъезд за границу (вместе с А. С. Сувориным).Посетил Вену, Венецию, Болонью, Флоренцию, Рим, Неаполь, Помпею, Ниццу, Монте-Карло, Париж.По возвращении в Россию пронесся слух, что в Европе он чувствовал себя неуютно, что даже Италия ему не


В 1915 году Москва вновь встретила Фаину неласково. Но на этот раз ей помог случай – судьбоносная встреча с Екатериной Васильевной Гельцер.

Из книги XX век Лины Прокофьевой автора Чемберджи Валентина Николаевна

В 1915 году Москва вновь встретила Фаину неласково. Но на этот раз ей помог случай – судьбоносная встреча с Екатериной Васильевной Гельцер. Деньги таяли со страшной скоростью, а заработков не было. Единственной подработкой, которую ей удалось найти, стало участие в


В том же 1915 году Раневская познакомилась с Мариной Цветаевой.

Из книги автора

В том же 1915 году Раневская познакомилась с Мариной Цветаевой. Встретились они конечно же благодаря Екатерине Гельцер, которая имела привычку всюду возить с собой Фаину и представлять ее своим друзьям и знакомым.С Цветаевой у Раневской не возникло той глубокой нежной