К читателю

К читателю

Наука находится на ладони государства и обогревается теплом этой ладони.

Академик Л. А. Арцимович (1909–1975).

Моим первым литературным учителем был Поль де Крайф. Под пером американского писателя стылые залы науки наполнялись теплым человеческим дыханием, наука школьных учебников становилась вдруг делом личным, даже интимным. В юности, когда товарищи мои зачитывались книгами о революционерах и путешественниках, я жил в мире Пастера и Коха, Мечникова, Беринга, Ру. Они вовсе не казались мне олимпийцами. Поль де Крайф не боялся находить в натуре всемирно знаменитых ученых смешное и странное. Он вообще чувствовал себя с корифеями на равных, равно воздавая должное их гению и чудачествам. Меня поражала эта раскованная манера. И даже теперь, когда я сам стал автором двух десятков биографий русских врачей и биологов, я все еще не могу преодолеть некоторой зависти к американскому коллеге. Не столько даже к его таланту (это, в конце концов, дело врожденное), сколько к легкости, с которой писатель вступал в отношения со своими героями. В ученом любого ранга Поль де Крайф прежде всего видел личность. И он не скрывает своего личного отношения к этой личности. Увы, я очень редко мог позволить себе что-либо подобное. Мои редакторы и цензоры предпочитали видеть советских ученых в сиянии сплошных побед. По отношению к великим ученым, говорили мне, шутки неуместны, упоминание об их ошибках — тем более.

И все-таки мне посчастливилось: многие годы я провел в обществе людей необыкновенных. Наука, как я ее понял, оказалась прибежищем всего лучшего, что создало человечество. Я влюблялся в своих ученых, и они стоили любви: победитель чумы и холеры, спаситель миллионов Владимир Хавкин (1860–1930); борец с голодом, путешественник, объехавший планету в поисках культурных растений, Николай Вавилов (1887–1943). Здравствующие герои не уступали по своим достоинствам покойным классикам.

Как было не преклоняться перед Михаилом Хаджиновым (род. в 1899 г.). Провинциальный кандидат наук с опасностью для себя и своей семьи в течение многих лет тайком ставил генетические опыты, запрещенные в эпоху лысенковского диктата. Те опыты обернулись позднее выдающимися открытиями, но открытия эти не могли бы осуществиться, не обладай ученый-генетик поразительным мужеством. Другой мой герой, врач Валентин Войно-Ясенецкий (1877–1961), блестящий хирург, творец учения о гнойной хирургии, в советское время под именем Луки принял сан епископа. Полтора десятка лет провел он в тюрьмах и ссылках оттого только, что не пожелал расстаться ни с наукой, ни с верой. Какие характеры, какие личности! Какой пример новым поколениям!

Но пока я трудился над портретами лиц выдающихся, число ученых в моей стране возросло в десять раз. Старики-ученые вымерли, а на смену им пришло племя научных работников. Эти принялись решать научные проблемы скопом в больших коллективах. Главной фигурой науки стал массовый ученый, человек толпы, человек из толпы. Роль личности в науке потеряла свое значение почти полностью. Новая научная масса в социальном и духовном отношении ничем не походила на то, что описывал Поль де Крайф. Я продолжал разыскивать героев для своих книг, но розыски становились с каждым годом все более затруднительными. Я все больше убеждался: научных работников 70-х годов XX столетия едва ли возможно считать продолжателями дела Пастера, Дарвина, Резерфорда и Кюри. В науке (я говорю все время о советской науке) обосновался человек с массовой психологией и этикой. Как биограф, тяготеющий к героям с ярко выраженной личностью, я почувствовал себя не у дел среди тысяч однообразных scientists. Вид man of science начал вымирать. Возможно, процесс этот типичен для всего цивилизованного мира второй половины XX столетия. Об измельчении личности ученого, о снижении этического уровня в лабораториях Европы и Америки можно прочитать у Н. Винера, А. Швейцера и у других авторов. Но что мне Гекуба?.. Я сидел у своего собственного разбитого корыта. Мне не о чем было больше писать, мне не к кому было больше обращаться…

И тогда я вспомнил о своих дневниках. Я вел их много лет, возил их с собой по стране и заносил в эти тетради не предназначенные для чужих глаз впечатления, которые по условиям советской действительности публиковать было невозможно. В дневниках моих оседала та часть жизненной правды, которую на моей родине писатель вынужден скрывать от читателя. В дневниках я давно уже начал делать заметки о новом типе ученого, о новой науке. Я перечитал эти записи, поднял архивные документы, письма и решил написать книгу, каких прежде никогда не писал. Теперь уже Поль де Крайф ничем не мог помочь мне. Новым героем моим должен был стать нынешний хозяин институтов и лабораторий страны, массовый ученый. Можно, конечно, усомниться, следует ли всю эту массу именовать учеными. Но я предпочитаю не спорить с официальной точкой зрения и буду рассматривать в своей книге как ученого или научного работника всякого, кто занимает соответствующую должность в научном учреждении. Итак, имя моего нового героя миллион, ибо по последним статистическим данным в Советском Союзе насчитывается один миллион сто шестьдесят девять тысяч научных работников.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

К читателю

Из книги Николай Крылов автора Драган Илья Григорьевич

К читателю Все дальше уходят в глубь истории годы гражданской и Великой Отечественной войн. Но время не властно предать их забвению, выветрить из памяти народной. Потомки всегда будут гордиться подвигом наших воинов, отстоявших завоевания Великого Октября в годы


К читателю

Из книги Сталин автора Троцкий Лев Давидович

К читателю Имя человека, более тридцати лет наводившего ужас на своих подданных, известно всему миру. Легенды и ложь, правда и полуправда – весь огромный поток информации о нем хлынул на читателя с началом перестройки. До сих пор неординарная и зловещая фигура «отца


К читателю

Из книги Черняховский автора Шарипов Акрам Агзамович

К читателю Сколько бы ни менялось поколений на Земле, люди не могут и не должны забыть, что такое фашизм, какие муки и страдания принес он народам Европы, в том числе и народу Германии, какие неисчислимые жертвы понесли советские люди в борьбе с фашизмом. Потомки всегда


К читателю

Из книги Дело всей жизни автора Василевский Александр Михайлович

К читателю Все дальше уходят в глубь истории грозные годы Великой Отечественной войны. Но время не властно предать их забвению, выветрить из памяти народной. Наша победа над фашистской Германией — это победа над реакционными силами империализма, победа светлого дела


К читателю

Из книги Управляемая наука автора Поповский Марк Александрович

К читателю Наука находится на ладони государства и обогревается теплом этой ладони. Академик Л. А. Арцимович (1909–1975). Моим первым литературным учителем был Поль де Крайф. Под пером американского писателя стылые залы науки наполнялись теплым человеческим дыханием, наука


К читателю

Из книги Жизнь как КИНО, или Мой муж Авдотья Никитична автора Прохницкая Элеонора Болеславовна

К читателю В моих зарисовках нашей «неповторимой» действительности нет художественного вымысла. Так мы жили.Когда я поняла, что не в силах больше выносить эту ежедневную борьбу за существование, эту ежечасную корриду в драке за кусок мяса, мыла, школьные тетради,


К ЧИТАТЕЛЮ

Из книги Жила-была коммунистическая партия автора Собчак Анатолий

К ЧИТАТЕЛЮ По выражению известного историка М.Н. Покровского, "история – это политика, обращенная в прошлое". На мой взгляд, эта формула обретет более полное содержание при таком добавлении: но и политика – это история, опрокинутая в будущее. Когда мы научимся извлекать


К ЧИТАТЕЛЮ

Из книги Жизнь Владимира Ильича Ленина: Вопросы и ответы автора Перфилов В. А.

К ЧИТАТЕЛЮ Уважаемый читатель! Наша книга посвящена Владимиру Ильичу Ленину, крупнейшей политической фигуре XX века. Личность В.И.Ленина по-прежнему в центре общественно-политической жизни, вокруг нее идут непрекращающиеся споры. Только за последнее годы были


К читателю

Из книги Течёт моя Волга… автора Зыкина Людмила Георгиевна

К читателю За калейдоскопом житейских будней и забот незаметен стремительный бег времени, которое так безжалостно укорачивает длинный ряд годов, прибавляя вовсе ненужные морщины. Зато воспоминание сглаживает их, омолаживая лик, делая его светлее, одухотвореннее.С


К читателю

Из книги Хорошо посидели! автора Аль Даниил Натанович

К читателю Число публикаций, посвященных тюремно-лагерной теме, огромно. Не «устала» ли она — эта тема, — как любят выражаться литературоведы и критики? Поразмыслив, я все же рассудил так: во-первых, тюрьма, как и война, у каждого своя. И значит, я могу дополнить то, что уже


К читателю

Из книги Я пасу облака автора Смит Патти

К читателю Фронтиспис «Я пасу облака», оригинал рукописи, 1991. Предоставлено Архивом Патти Смит.В 1991 году я с мужем и двумя детьми жила в пригороде Детройта, в старом каменном доме у канала, впадающего в озеро Сент-Клер. По облупленным стенам взбирались плющ и вьюнок. В


К ЧИТАТЕЛЮ

Из книги Зворыкин автора Борисов Василий Петрович

К ЧИТАТЕЛЮ XX век часто называют веком радиоэлектроники. Технические достижения, появившиеся в результате развития этой области — радио, телевидение, компьютеры, бытовая электроника, — изменили мир. Поэтому мы хорошо знаем имена многих творцов этих достижений —


К ЧИТАТЕЛЮ

Из книги Никколо Макиавелли автора Балакин Василий Дмитриевич

К ЧИТАТЕЛЮ Макиавелли не был тем циничным государственным деятелем, каким его часто представляют. Несмотря на то что сослуживцы завидовали легкости пера, живости мысли и точности суждений этого скромного чиновника Флорентийской республики, в глазах современников он


К ЧИТАТЕЛЮ

Из книги Крутые повороты: Из записок адмирала автора Кузнецов Николай Герасимович

К ЧИТАТЕЛЮ Предстоящий 300-летний юбилей отечественного флота заставляет нас еще раз обратиться к ярким и драматичным страницам его истории; он воскрешает в памяти образы людей, творивших ее, среди которых достойное место занимает личность Героя Советского Союза,


К читателю

Из книги Извилистые тропы автора дю Морье Дафна

К читателю «Юность с пламенем в очах» посвящена жизни Энтони Бэкона, его брата Фрэнсиса и их друзей. Когда Энтони умер в мае 1601 года, Фрэнсису было сорок лет. Ему предстояло прожить еще двадцать пять лет, стать генеральным стряпчим, потом генеральным прокурором, членом


К читателю

Из книги «Пламенные моторы» Архипа Люльки автора Кузьмина Лидия

К читателю Ушедший двадцатый век стал веком авиации! Многие самые яркие страницы в ее летопись вписаны нашими соотечественниками. С первых дней своего появления авиация призвала и неудержимо влечет к себе самых талантливых и одаренных ученых, инженеров, конструкторов,