Кресты: 758

Кресты: 758

Вот уже почти месяц как я живу в камере 758. Стоит священный месяц рамадан и оказавшиеся верными мусульманами кавказцы (на деле один из сокамерников выходец из Таджикистана, другие — уроженцы Северного Кавказа) в течение каждого дня (пока солнце стоит над землёй) постятся, ничего не едят, а когда на город опускается ночь, быстро покидают свои спальные места и торопливо утоляют голод. Занимающий неофициальное положение старшего камеры ингуш Ахмед вечерами надевает смешную, наподобие турецкой, но только чёрного цвета шапочку с кистью, торжественно достаёт из висящего на решётке у окна пакета Коран, берёт его в левую руку, и правой рукой перебирая молитвенные чётки, с явным трепетом в голосе читает по-русски и вслух священные суры главной книги ислама. Ахмед говорит, что истинные последователи пророка (благословенно имя его!) в месяц рамадан должны ежедневно не менее часа читать Коран и вообще стараться вести как можно более праведный образ жизни. Поэтому ранее курившие Кабардинец и таджик перед рамаданом решили отказаться от этой дурной привычки. А когда я в передаче получил два килограмма сделанной из свинины колбасы, утомлённые постом правоверные даже старались на неё и не смотреть.

В общем, кавказцы оказались не такими уж и плохими ребятами, я был жив, здоров и не ощущал чрезмерных неудобств от соседства с выходцами с Юга. Как только всё я зашёл в камеру, Ахмед спросил, по какой статье меня обвиняют, и я честно ответил ему, что арестован по обвинению в совершении преступлений по мотивам межнациональной вражды. По-видимому, глядя на меня — простого паренька невзрачного вида (чем более одиозным становился мой имидж, тем менее примечательной становилась моя внешность), он — здоровенный 35-летний борец-горец никогда не пробовавший ни наркотиков, ни алкоголя, ни сигарет, отец пятерых (!) дочерей, уже три года находящийся в тюрьме по обвинению в двойном убийстве, посчитал меня за не заслуживающего серьёзного внимания хулигана. Больше меня ни о чём не спрашивали. — Согласно старым тюремным понятиям расспрашивать сокамерников об обстоятельствах дел не принято и достаточно узнать по какой статье выдвинуто обвинение. Негласное правило продиктовано соображениями безопасности, ведь в камере может оказаться «сливающий» операм информацию «стукач». — Когда же спустя несколько дней сообщили о моём аресте и с тех пор начали периодически упоминать о «Шульц 88» в сводках новостей и в криминальной хронике, кавказцы были шокированы. Высокий крепко сложенный молодой Таджик, приехавший в Питер из Екатеринбурга, бывало, жаловался на тамошних скинхэдов разбивших ему голову и сделавших инвалидом (ночами его мучила жестокая мигрень, а на месте удар арматурой по черепной коробке образовалась вмятина), однако никаких претензий лично ко мне не высказывал.

Одной из причин внешне толерантного отношения кавказцев к «заезжему скинхэду», как я со временем понял, был страх перед администрацией и провокациями. Покинувшие в поисках заработка родные места кавказцы в городах России слишком часто сталкиваются с произволом правоохранительных органов. Не имея регистрации и разрешения на работу, они подвергаются бесконечным поборам, обманам и унижениям и даже получив с большим трудом официальный статус трудового иммигранта, в любой момент могут быть задержаны без объяснения причин, например по подозрению в причастности к исламистскому террористическому подполью. В результате обычный иммигрант, в том случае, конечно, если он не является профессиональным преступником, а таких в камере 758 не было, впитывает в черты своего характера балансирующую на грани со страхом осторожную подозрительность перед властями, ещё больше усиливающуюся, если он попадет в места лишения свободы.

Ахмед «решал вопросы» с администрацией, т. е. постоянно давал взятки сотрудникам следственного изолятора, за что ему позволялось спокойно сидеть в 758 и «затягивать» туда единоверцев считавших, что лучше сидеть со «своими», чем идти в камеры к русским, где их судьба могла сложиться по разному. Но коррупционные схемы вытягивания денег из арестантов не оставляют последним никакой надежды на стабильную жизнь. Среди сотрудников существовало распределение ролей: если одни решали вопросы, получая за это хорошую плату, то другие их ставили совершенно бесплатно. Договориться же со всеми было невозможно — тюрьма это кормушка для десятков коррупционеров за два-три года сколачивающих на зэках целые состояния. Солидный человек, попадая в тюрьму, настраивается платить — платить за всё, тем самым, обеспечивая себе по местным меркам достойный уровень жизни. Вместе с тем, денег продажным ментам никогда не бывает достаточно и урегулирование любой возникшей проблемы, в том числе, например, значительного конфликта в камере, требует дополнительной оплаты. Если финансовые поступления в карман сотрудника по каким-то причинам задерживаются, наступают незамедлительные кары. Самое неприятное наказание это внезапный перевод из своей (отремонтированной за свой счёт и своими руками) камеры в другую — мгновенное разрушение ставшего привычным маленького мирка, последующие волнения, связанные с переездом и необходимостью налаживать психологический контакт с новыми незнакомыми людьми.

Не без оснований Ахмед считал, что распределение меня в 758 является провокацией направленной не только против меня самого, но и против них. Кроме того, прямодушный горец сразу же правильно оценил смоделированную операми ситуацию и сказал, что если, посадив меня в 758, мусора хотят, чтобы я от этого страдал, то он им в таких делах не помощник.

Другая причина нормальных взаимоотношений относилась, как это ни странно, к сфере идеологической. Ахмед и другие, как, оказалось, придерживались своеобразных политических взглядов, имевших немало параллелей с моими собственными убеждениями. Они были не просто довольно религиозными людьми — их смело можно было назвать исламскими фундаменталистами. С глубоким презрением они порицали порождённые духовной опустошённостью пороки европейской цивилизации, ругали богатых евреев, сконцентрировавших огромную власть для целей, по их мнению, низких и неблагородных. Такие ставшие вполне обыденными явления российской жизни как проституция, массовые наркомания и алкоголизм, коррупция, отсутствии уважения к старикам, равнодушие к детям, вызывали у них такое принципиальное неприятие, какое есть у редкого русского человека. Несмотря на ярую приверженность учению ислама, они очень уважительно отзывались о христианстве, называли Иисуса великим пророком и при этом вполне справедливо сожалели, что настоящих или как говорят в России воцерковлённых христиан совсем немного. Единственной конфликтной темой для нас мог быть стать вопрос независимости Чечни, но уроженец тех мест Ахмед был преисполнен такого бесхитростного и беззаветного патриотизма, что мне просто нечего было ему противопоставить.

По сравнению со свободной жизнью существование в тюремной камере было скучным, малоподвижным, статичным. Главные развлечения доставляли прогулка продолжительностью один час и просмотр телевизора. Дома не забыли меня (первую передачу в Крестах я получил спустя двадцать минут, после того как впервые вошёл в камеру) и знакомство с неаппетитно пахнущей баландой откладывалось. Вечерами я ложился на кровати лицом к маленькому окну и долго смотрел, как мокрые снежные хлопья бесконечно падают с высоты чёрного неба. Наступала зима.

Раз в неделю приходил мой адвокат — Николай Алексеевич Прокопьев. Для свидания с адвокатом меня выводят из камеры, через круг и длинный узкий подземный коридор ведут на первый крест в следственные кабинеты. В одном из кабинетов ждёт Николай Алексеевич — скромный сорокалетний человек с типично русской внешностью обычно одетый в серый английский костюм. Мы обсуждаем перспективы дела представляющиеся весьма туманными. Пока продолжается проводимое следователем Тихомировым предварительное расследование, сторона обвинения, как это водится в российском уголовном судопроизводстве, ссылаясь на тайну следствия, не предоставляет никаких материалов дела и можно только догадываться, какие доказательства они собрали или сфабриковали. Я соглашаюсь с адвокатом, что реально строить линию защиты нужно будет после передачи уголовного дела в суд. Чтобы немного развлечь меня Николай Алексеевич рассказывает об интересных случаях из своей практики, а также приносит ксерокопии газетных статей посвящённых моему аресту. В тюрьме адвокат это единственный физически доступный человек, не выражающий равнодушия или негативного интереса к моей судьбе.

Не менее частым моим «гостем» в стенах Крестов стал тот, кого я назвал своим злым демоном-преследователем — Георгий Бойко. Наше знакомство в реале состоялось тогда же в Крестах, однако наши жизненные пути роковым образом пересеклись задолго до моего ареста. Ещё в 2001 году, когда Бойко работал опером в УВД метрополитена, он воспылал ко мне злобой, в течение времени разросшейся до маниакальных размеров. Как он признаётся сам (на страницах написанной совместно с Ильёй Стоговым документальной книги «Неприрождённые убийцы»), обо мне он впервые узнал случайно, мимоходом услышал от какого-то задержанного подростка, что существует скиновская группировка «Шульц-88», что лидер там Шульц и больше ничего никому о них не известно. В круг служебных обязанностей Бойко входило расследование преступлений совершённых в петербургском метрополитене и надо сказать, что в те годы многие неприятности происходили в метро именно по вине бритоголовых. Поймать скинхэдов и тем более организованных скинхэдов, как говорится «за руку» — на месте совершения преступления — было практически невозможно и тогда Бойко начал активно собирать информацию о молодёжных экстремистских объединениях с целью вербовки в скин-среде информаторов и внедрения агентов. Основная цель, у него была, разумеется, одна — отправить за решётку главного организатора силовых акций и массовых беспорядков в питерской подземке. По ряду причин генеральным зачинщиком всех происходящих под землёй безобразий он посчитал меня. Ведя напряжённую оперативную работу, Бойко всё больше узнавал о «Шульц-88» и, кажется, начинал ненавидеть меня всё сильнее, подозревая во всех мыслимых и немыслимых грехах против правопорядка и законности. Так он узнал, что нападения на иностранцев «Шульц-88» организовывают на регулярной основе — не менее раза в неделю, по несколько кровавых атак в день и теперь, изучая сводки происшествий, он не знал покоя, не в силах остановить машину правого террора. Ещё, он узнал, что никто из участников организации не знает ни моего адреса, ни телефона, что в банде установлена строгая дисциплина, основанная на принципе единоначалия, и стал считать меня очень опасным человеком. Первая попытка зацепить меня осуществлённая Бойко в 2001 году потерпела полнейшую неудачу и отныне его «зацикленность» на Ш-88 перешла всякие границы разумного.

7 ноября 2001 года по случаю очередной годовщины большевистского переворота «Шульц-88» акционировали (группировались для совершения силовых акций) и в этот день в перегоне между станциями метро «Невский проспект» и «Сенная площадь» прямо в вагоне подземного электропоезда были избиты двое граждан Танзании. От своих стукачей Бойко получил информацию о возможной причастности к нападению ребят из Ш-88. Не теряя времени, Бойко провёл задержания нескольких бывших ему известными рядовых участников организации (среди них находились впоследствии знаменитые Алексей Воеводин «СВР», Дмитрий Боровиков «Кислый», а также сын руководителя питерского филиала РНЕ Я.К.) и в ходе допросов вынудил некоторых к признанию. Сверхзадача Бойко, конечно, заключалась не в том, чтобы привлечь к уголовной ответственности юных «шульцов», тогда ещё даже не достигших совершеннолетия, а в аресте главного вдохновителя, лидера и организатора преступления — Шульца. Каково же было разочарование Георгия Владимировича, как только стало ясно, что Шульц, обычно всегда возглавлявший скинов в атаках, 7 ноября сославшись на дела, уехал домой за полчаса до избиения танзанцев. Дело развалилось окончательно, когда на опознании потерпевшие негры не смогли узнать своих обидчиков. Газета «Петербургский Час Пик» опубликовала тревожную статью о росте ксенофобии в Санкт-Петербурге, а Георгий Бойко почему-то жутко на меня разозлился.

Прошли годы. Я десятки раз разговаривал с десятками парней разговаривавшими с Бойко. Каждому он говорил, что поймает меня и посадит; мне же оставалось только недоумевать, чем я заслужил столь глубокую негативную привязанность. В феврале 2003 года был создан 18 отдел УБОП специализировавшийся на расследовании преступлений экстремистской направленности. Я не сильно удивился, узнав о назначении Бойко в отдел старшим оперуполномоченным по особо важным делам. Он и ориентировал 18 отдел на выполнение задачи № 1 — арест Шульца. Отныне против меня работали уже два десятка оперов — не самых плохих профессионалов и исход дуэли с государством стал во многом предопределён.

Теперь мы часто встречались в тюремном подвале и могли, наконец, посмотреть друг другу в глаза. Бойко много рассказывал о себе и своей семье, и некоторые подробности его жизни стали для меня новостью. По образованию он оказался биологом, и какое-то время даже работал в школе учителем. Его родители участвовали в ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС, и он часто апеллировал к ним, критикуя мои взгляды, потому что его отец был евреем. Попытки объяснить ему, что мои отношения с людьми строятся на более гибкой основе, были безуспешны — он не слушал меня. Ему просто было необходимо выговорится, выговорится перед человеком, преследование которого, он сделал целью своей жизни…

Оперативник УБОПа посещал меня не только для отвлечённых разговоров. Вместе со Стебенёвым они постоянно давили на меня, принуждая к даче признательных показаний. Я интуитивно чувствовал, догадывался о слабости доказательной базы обвинения и вообще отказывался от дачи каких-либо показаний, намереваясь придерживаться данного решения в ходе всего судебного процесса. Столкнувшись с моей несговорчивостью, Бойко просил Стебенёва, чтобы он принял соответствующие меры воздействия. Первой такой мерой и стало распределение в камеру 758. Оперативники ждали, когда измученный вынужденным соседством с кавказцами я соглашусь на сотрудничество со следствием, однако время шло, а я ещё ни словом не выразил неудовольствия своим положением и равнодушно игнорировал подколы Бойко по поводу соседей-мусульман.

Усталый вернувшись в камеру, я читал или продолжал затянувшийся спор о преимуществах и недостатках ислама. Всё чаще юный Кабардинец призывал меня принять истинную веру. Однажды ночью, он шёпотом рассказал мне, что после освобождения отправится в тайный тренировочный лагерь, где ведётся подготовка бойцов незаконных вооружённых формирований сражающихся с федеральными силами на Северном Кавказе. Кабардинец предложил мне поехать туда вместе с ним. «Интересное предложение» — подумалось мне.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

КРЕСТЫ НА КАРТЕ

Из книги Белые призраки Арктики автора Аккуратов Валентин Иванович

КРЕСТЫ НА КАРТЕ К сожалению, географические открытия в Арктике зачастую происходят при самых трагических обстоятельствах.…Октябрь 1937 года. Машина летит на север. Где-то там, за полюсом, больше месяца назад попал в аварию (возможно, сделал вынужденную посадку) СССР-Н-209,


КРЕСТЫ

Из книги …Я постепенно познаю… автора Гафт Валентин Иосифович

КРЕСТЫ Когда умрем — сойдем со сцены, Пусть раньше я — потом и ты, На нас поставят, как антенны На телевизорах, —


Кресты

Из книги Красные фонари автора Гафт Валентин Иосифович

Кресты Когда умрем — сойдем со сцены, Пусть раньше я — потом и ты, На нас поставят, как антенны На телевизорах, —


«Кресты»

Из книги Прожитое автора Жженов Георгий Степанович

«Кресты» Опять весна… И опять снится мне тюрьма — наваждение какое-то!..Опять я в «Крестах»… В самом чреве гудящего людского муравейника.Меня ведут по натертому диабазовому полу корпуса, разделанному в виде замысловатых отсвечивающих полукружий, к крутым маршам


Кресты

Из книги Записки военнопленного автора Бобров Дмитрий

Кресты В понедельник вечером дверь с лязгом открылась, и меня назвали с вещами на выход: приехал конвой. Конвоиры надели на меня наручники, предупредили о том, что в случае попытки бегства они имеют право стрелять на поражение, — конвойный вытащил из кобуры ПМ, дослал


Кресты: 758

Из книги Побег из Рая автора Шатравка Александр Иванович

Кресты: 758 Вот уже почти месяц как я живу в камере 758. Стоит священный месяц рамадан и оказавшиеся верными мусульманами кавказцы (на деле один из сокамерников выходец из Таджикистана, другие — уроженцы Северного Кавказа) в течение каждого дня (пока солнце стоит над землёй)


Кресты: 448, 452, 102, 821, 780, 758, 732, 448а, 791

Из книги Записки «вредителя». Побег из ГУЛАГа. автора Чернавин Владимир Вячеславович

Кресты: 448, 452, 102, 821, 780, 758, 732, 448а, 791 В жизни современного человека возникает множество провоцирующих стресс ситуаций. Неудобства причиняемые давкой в общественном транспорте, идиотская реклама перебивающая показ интересного фильма, очередное «незначительное» повышение


Кресты: 791 (part 1)

Из книги автора

Кресты: 791 (part 1) В 791 я задержался надолго. Относительно просторная недавно отремонтированная камера с покрашенными в белый цвет стенами, видом на Неву и телевизором собрала необычный коллектив заключённых. На центральных ролях здесь был Медведь — жутко здоровый


Кресты: 791 (part 2)

Из книги автора

Кресты: 791 (part 2) Утром я проснулся бодрым и отдохнувшим. Вчерашние волнения остались в прошлом, впереди — две недели спокойного существования…Обычный тюремный день. Первые движения начинаются в пять: где-то открываются и закрываются тяжёлые двери — сотрудники выводят


Кресты: 791 (part 3)

Из книги автора

Кресты: 791 (part 3) Пылающее солнце во весь рост поднялось над землей, и потоки тёплого воздуха омыли старинные стены тюремного замка, заставляя души людей трепетать от необъяснимой радости. Весна! Ожила возрождённая после долгой северной зимы природа и сердца заключённых


Кресты: 791, 769, 780

Из книги автора

Кресты: 791, 769, 780 Увидев себя в зеркале, я присвистнул: заросший и небритый я был сам на себя не похож. Подзабытая за месяц суровой экспертизы белизна камеры 791 била по глазам, обилие вещей шокировало. Хотелось побыстрее прийти в себя, принять человеческий облик, восстановить


Кресты: 780 — 721 — 780 — 721 (начало)

Из книги автора

Кресты: 780 — 721 — 780 — 721 (начало) Уже давно кончилось лето, прошёл первый месяц осени и как-то незаметно наступил октябрь. Температура воздуха с каждым днём понижалась, солнце надолго пропадало за плывущими по небу тёмными тучами, а в прогулочный дворик начали залетать со


Кресты: 780 — 721 — 780 (окончание)

Из книги автора

Кресты: 780 — 721 — 780 (окончание) Вечером, снова оказавшись в камере 721, я, как обычно после судилищ, валился с ног от усталости. Володя, пивший чай с тортом, и смотревший телевизор оживлённо приветствовал меня.— Сейчас анонсировали сенсацию в Ленинском суде! — сказал он,


30 КРЕСТЫ

Из книги автора

30 КРЕСТЫ Кресты. Год постройки 1884-1889.Я много слышал о знаменитых Ленинградских Крестах, в ворота которых въехала груженая заключенными тюремная машина, проще сказать «воронок». Под старыми кирпичными стенами стояла большая клетка, в таких в зоопарках обезьяны сидят. Из


20. В «Кресты»

Из книги автора

20. В «Кресты» Утром 25 января 1931 года узнали, что пятьсот человек назначены в «Кресты». ГПУ получило там в свое ведение второй корпус, до этого времени занятый уголовными. Началась всеобщая сумятица. Многие, особенно старожилы, сильно приуныли: при переводе они теряли все