Ссылка на Украину

Ссылка на Украину

Был май 1967 года. Киев был прекрасен — весна в полном разгаре, цвели каштаны, но на душе у меня было прескверно. На Украину я поехал в надежде, что проработаю там год-два, а задержался на целых четырнадцать лет.

Если раньше из Киева началось мое движение наверх, то теперь, побывав на высших этажах власти, я вновь опустился на грешную землю и опять оказался в Киеве. Круг как бы замкнулся.

Первые три года я был третьим первым заместителем председателя Совмина Украины. По местным масштабам высокий пост. Я занял не свободное место, а специально учрежденную для меня должность. В правительстве Украины уже было два первых заместителя и девять — просто замов.

Первое время все было очень непривычно. Телефоны, прежде звонившие, словно наперегонки, вдруг замолкли. Из множества регулярных контактов остался абсолютный минимум. Хотя я и находился в столице, но явно чувствовалась во всем провинциальность.

Семья осталась в Москве. Дети отказались ехать на Украину. Они выросли в Москве, учились в институтах. Там были их друзья. Жена преподавала в вузе, заканчивала кандидатскую диссертацию. Да и не хотелось нам верить, что ссылка продлится долго.

Здесь, в Киеве я, бессчетное число раз возвращаясь к прошлому, корил себя за помощь Брежневу в 1964 году. Но и тогда не сожалел о том, что участвовал в смещении Хрущева. Горько лишь было осознавать, что на место Никиты Сергеевича пришел именно Брежнев, оказавшийся легковесным для такой должности человеком, интриганом. Но тут же, возвращаясь к октябрю шестьдесят четвертого, я снова приходил к мысли, что на тот момент альтернативы ему не существовало…

Потребовалось больше года, чтобы привыкнуть к новому ритму жизни и работы. Прошло немало времени, прежде чем я втянулся в работу, снова ощутил свою полезность.

Как заместителю председателя Совмина Украины мне поручили, по совету П.Е.Шелеста, прежде всего курировать транспорт и связь.

Почему мне дали транспорт и связь? Не думаю, что кто-то вспомнил, что в семнадцать лет, в 1941-м, сразу после окончания школы я работал секретарем узлового комитета комсомола. Это было случайное назначение.

Но, оказывается, ничего случайного в этой жизни нет. Интересно, что когда в 1972 году Шелеста перевели в Москву и сделали заместителем председателя Совета Министров СССР, ему тоже поручили транспорт и связь. Это знак судьбы: ты не подумал, что и с тобой может случиться подобное, и получил то же самое. Действительно судьба…

Я курировал весь транспорт: автомобильный, речной, морской, авиационный, железнодорожный. Ведь на Украине шесть самостоятельных крупнейших железных дорог! Грузооборот на железных дорогах колоссальный.

Много сил пришлось вкладывать в развитие железнодорожного транспорта, что было связано с капитальными вложениями, со строительством и развитием вокзалов, паровозных и вагонных депо.

Тогда республиканские отраслевые министерства работали в тесной связи с союзными министерствами. Поэтому у меня была постоянная связь с министром путей сообщения Павловским и его первым замом Ундобиным. Они часто бывали на Украине, вместе мы проводили различные совещания, выезжали на места, надоедали друг другу по телефону.

Не всегда все решалось гладко и полюбовно. Часто приходилось «выбивать» из союзного Министерства путей сообщения средства и материалы на развитие ведущих железнодорожных узлов. Регулярно мы собирали совещания начальников дорог. Они всегда участвовали в заседаниях Совета Министров, что давало им возможность чувствовать пульс работы и жизни республики.

Тут я еще раз убедился, как много зависит от личности руководителя. Шесть железных дорог — шесть начальников дорог. Каждый из них — крупный организатор, влюбленный в свою профессию. Не могу не сказать о некоторых из них.

Крупнейшей, Донецкой железной дорогой руководил очень толковый и перспективный человек Преклонский. Он вполне мог бы стать министром путей сообщения СССР, но судьба распорядилась по-своему.

Много сил он вложил в развитие дороги, в обеспечение точного графика работы. На своей железной дороге он насаждал высокую культуру труда и отдыха. Был отличным спортсменом, прекрасно играл в теннис. По его инициативе в Донецке построили такие теннисные корты, что там проходили игры на первенство СССР и международные встречи. К несчастью, он попал в автомобильную катастрофу и скоро ушел из жизни.

Начальником Приднепровской железной дороги, центральное управление которой располагалось в Харькове, был Николай Семенович Конарев, который потом, после Павловского, стал министром путей сообщения Советского Союза. Тоже толковый, разумный человек.

Юго-Западную железную дорогу с центром в Киеве возглавлял Петр Федорович Кривонос, знаменитый машинист. До войны его имя стояло рядом с именем Стаханова и гремело на всю страну. Водитель большегрузных скоростных составов, он в итоге дослужился до начальника Юго-Западной железной дороги и вел дело очень хорошо.

В морском транспорте главной проблемой была разгрузка судов в портах, потому что тогда закупали много зерна в Канаде и других странах и на рейде выстраивались десятки пароходов, которые необходимо было вовремя разгрузить и сразу же отправить из портов.

Но наши порты были больше приспособлены на погрузку, на вывоз. И вот тут мне приходилось прилагать много усилий, чтобы соответствующим образом оборудовать порты, закупить специальные машины для выкачки зерна из трюмов, для загрузки его в вагоны. Я иногда просиживал в Одессе, Измаиле и в других городах неделями, чтобы обеспечить разгрузку и вывоз оттуда зерна.

Много хлопот доставляло нам тогда Азовское пароходство, где часто случались всякие ЧП. Помню одну очень серьезную катастрофу, когда перевозили из Керчи в Мариуполь (тогда город Жданов) в специальных ковшах расплавленный металл и в море пароход перевернулся. Погибли люди. Мне тогда пришлось возглавлять правительственную комиссию: устанавливать причины катастрофы и виновных.

В Киеве находилось главное управление речного пароходства, которое непосредственно выходило на меня. И хотя у речников было меньше судов, чем у морского пароходства, проблем и забот хватало.

Тут добавлялись хлопоты со всякими туристическими круизами. К концу моего пребывания на Украине уже научились строить корабли «река — море», поэтому круизы могли идти по Днепру, выходить в Черное море и заходить на Дунай.

Авиационный транспорт в основном занимался пассажирскими перевозками. Это были ведущие объединения Аэрофлота, базировавшиеся во всех крупных городах: Киевский отряд, Одесский, Днепропетровский и другие. Все начальники этих агентств Аэрофлота выходили на наш отдел, и мы с ними работали.

Центральным вопросом было обеспечение безопасности полетов. И хотя в этой сфере много делалось, авиакатастрофы случались.

Это всегда доставляло много неприятностей, я не раз возглавлял комиссии по расследованию дел, связанных с авариями.

Но больше всего усилий требовали дорожное строительство и автомобильный транспорт. Тут мы вели с Госпланом настоящую войну.

Я не раз бывал в Москве на приеме у Мазурова и других руководителей, выбивал соответствующие материалы и, конечно, боролся за то, чтобы у нас не забирали деньги, которые мы получали на строительство автомобильных дорог, на иные цели.

И здесь опять все решали люди. Министром автомобильных дорог был Н.П.Шульгин, бывший первый секретарь Донецкого горкома партии, очень толковый человек. Он вместе с Дегтяревым, первым секретарем обкома партии, сделал Донецк лучшим городом Украины! ЮНЕСКО присудило Донецку золотую медаль за благоустройство. Миллион роз было высажено в городе, все скверы были покрыты английским зеленым газоном. Когда-то серый и черный шахтерский Донецк превратили в красивый европейский город.

Можно сказать, что Шульгин «обул» Украину в дороги. По строительству дорог Украина выделялась среди всех республик. Россия в этом с Украиной тягаться не могла. Мы ввели сбор на дорожное строительство. Кстати, Шелест очень поддержал меня тут. Все области строили ежегодно по 500–600 километров дорог. Это колоссальное было дело! Вот такой был Николай Павлович министр.

Я все время Щербицкому говорил:

— Давайте представим Шульгина на Героя Соцтруда. Ведь испокон веков Россия и Украина «славились» бездорожьем. А тут построили такие замечательные магистрали! Да Николай Павлович — всем министрам министр!

— Погоди, успеется…

Радоваться бы надо, что такие люди есть, ан нет! Таким был Щербицкий: к людям относился не очень уважительно и не очень ценил труд других людей.

Умер Шульгин, так и не получив звание Героя. А ведь заслужил он эту Звезду!..

Интересная работа сложилась у меня с Министерством связи. Василий Александрович Шамшин, в то время первый заместитель министра связи СССР Талызина, приезжал к нам часто. Мы с ним всегда в конце года проводили итоговые заседания коллегии министерства, где разбирались вопросы развития связи, почты, телеграфа. Больным вопросом было строительство АТС: тогда на Украине не хватало телефонов. Нам удалось построить много таких станций.

Вся эта работа, казалось, совсем не моя, потому что у меня не было технического образования. Но опыт работы с людьми, организаторские навыки помогали. Главное — надо было создать крепкий коллектив специалистов. И мне это удалось. Получился очень квалифицированный, грамотный отдел.

Министры были, как правило, хорошие специалисты, знатоки своего дела, и не было нужды повседневно вмешиваться в их работу. Количество министерств было такое, что главной задачей было — не мешать им работать. Только подталкивать и контролировать, следить и помогать. Этим я и занимался.

Контакты шли по принципиальным вопросам. Министры приходили советоваться, бывало, вызывал их и я, ставил перед ними проблемы, и дальше они прекрасно все решали сами. За мной оставалось лишь «пробивать» что нужно в «верхах» — в союзных министерствах и в Госплане.

Спорт мне дали по старой памяти, чтобы разгрузить зампреда, который ведал культурой.

Занимался я также Комитетом по делам религий при Совете Министров Украины. Главой церковной власти был экзарх Украины. И вот этот Комитет был как бы посредником между правительством и экзархией, всеми религиозными учреждениями, культовыми объединениями.

Возглавлял Комитет Константин Захарович Литвин, бывший секретарь ЦК партии Украины. Это был эрудированный, хорошо подготовленный человек. Он выходил непосредственно на меня, и работали мы дружно и слаженно. Да и состав Комитета состоял из квалифицированных сотрудников.

Занимался я этим Комитетом потому, что ряд вопросов надо было решать через правительство. Например, отремонтировать резиденцию экзарха или какое-то культовое помещение без решения Совета Министров не могли. Даже вопросы об автомобилях, телефонах и многом другом тоже решались через наш Комитет.

Церковь существовала на свои доходы и ремонт оплачивала сама. Тут с нашей стороны никаких субсидий, никаких дотаций, никаких капитальных вложений. Но все организационные вопросы — предоставление строителей, ремонтников, материалов — решались через нас. Государство, правда, давало средства на реставрацию Киево-Печерской лавры как исторического памятника, но Лавра не использовалась для отправления церковных обрядов.

Проблемы возникали самые разнообразные. Например, связанные с посещениями культовых центров иностранными делегациями, с обменом делегациями. Все это согласовывалось с нами, с Советом Министров.

Нас интересовало, сколько людей проходят обряд крещения, венчания, скольких в церкви отпевают, сколько открывается новых церквей и сколько закрывается. Мы хотели знать, какие доходы имеет Церковь, какие делает расходы и прочее. Следили за статистикой в этой области и использовали ее, чтобы попенять местным властям: как же вы дело ведете, что у вас в церквях свадеб справляется больше, чем вы регистрируете в загсах, что увеличилось число крещеных детей.

Но это уже, скорее, было делом партийных, комсомольских организаций, их политическая работа. Вот для них мы эту статистику и собирали. Да, может быть, где-то и прижимали те местные комитеты партии, те местные организации, которые мало работали в этом направлении.

Говорят, что при Хрущеве на Церковь были гонения, было закрыто и порушено много церквей. Не знаю, как по стране, но на Украине в этом отношении было легче. Правда, и особого содействия Церкви не оказывалось. Не поощрялось развитие этой сети. Если какая-то церковь закрывалась, мы не возражали, но нажима в этом направлении не оказывали. Как нам тогда казалось, нельзя допускать, чтобы религиозные верования распространялись непомерно быстрыми шагами.

Сейчас можно спорить, правильная была политика или нет. Но она такой сложилась и такой вошла в нашу жизнь. Может быть, в чем-то мы и перегибали. Может быть, не надо было подталкивать к закрытию церквей, проявлять повышенный интерес к отправлению религиозных обрядов. Пусть бы комсомольские и партийные организации сами оценивали, чего они стоят, если на фоне их работы детей крестят и молодежь венчается в церкви.

Особый вопрос был к Западной Украине. Там униатская Церковь стремилась, с одной стороны, к самостоятельности, с другой — внести раскол в среду и церковников, и прихожан.

В целом мы лояльно относились к Православной Церкви, к экзархии, к ее деятельности, а в ряде случаев — даже одобрительно. Но мы не поддерживали раскольническую деятельность униатской Церкви.

Не меньшую заботу доставляли нам всякие секты. Часть их была зарегистрирована, и Комитет с ними поддерживал связь, относился к ним более или менее лояльно.

Другое дело секты подпольные. Например, были баптисты, которые работали открыто. А были такие баптисты, которые подчинялись центрам в США, получали оттуда указания. Тут мы были, как говорится, во всеоружии. Иногда пытались столкнуть их лбами, чтобы они сами доказывали, кто из них прав, кто виноват. Обращались даже к Православной Церкви, чтоб она участвовала в спорах за чистоту веры, боролась с этими сектами.

Кроме подпольных баптистов были еще самые разные секты — трясуны, адвентисты седьмого дня и многие другие. Их тогда насчитывалось до сорока видов, и все это наш Комитет учитывал, следил за ними. Нас интересовало, как сменяется состав секты, кто приходит к руководству, кто одобрительно, кто неодобрительно относится к Советской власти, кто заслуживает поддержки, а кто нет.

И это была очень важная работа, потому что мы не допускали, чтобы вредили здоровью людей, их психике.

Сейчас эти вопросы пустили на самотек, никто не контролирует деятельность сект, которых расплодилось великое множество. Более того, их активно поощряли несколько лет тому назад. Чуть не каждому сектанту давали микрофон, и они с экранов телевидения наговаривали всякий бред, как их, бедных, прижимали при Советской власти.

Но они молчат о том, почему это делалось. А ведь некоторые секты заставляли людей отречься от своих родных, от отца и матери, даже от собственных детей! Были и такие, которые голодом детей морили, приносили своего ребенка в жертву, распинали на кресте или доводили до самоубийства. Главарей же сект интересовало только их имущество. Они порабощали души людей, делали их управляемыми. Вот об этом-то они помалкивают.

А то, что некоторые секты были иезуитскими, со всякими бесчеловечными порядками и программами своей деятельности, это теперь всем известно. Мы же это еще тогда знали, следили и с этим боролись — за души людей, детей, за их здоровье и жизнь. И правильно делали. Государству нельзя со стороны наблюдать, как уводят молодежь, нельзя выпускать из поля зрения эту немаловажную сторону религиозной жизни.

Недаром даже тот куцый закон, который сейчас приняла Дума, вызвал такое неодобрение на Западе и у многих наших религиозных деятелей, особенно сектантов!

Были в моем ведении и комиссии и по трудоустройству ребят, оканчивающих школу, и по несовершеннолетним.

Комиссии эти были созданы по решению Совмина СССР и ЦК партии. Считалось, что этими вопросами должны заниматься государственные органы, а именно — комиссии, возглавляемые зампредом Совмина.

Приходилось выслушивать доклады зампредов облисполкомов о положении в детских домах, пионерских лагерях, других детских учреждениях, заниматься проблемами преступности несовершеннолетних и мерами по ее пресечению. У меня при каждой комиссии был штатный работник — ответственный секретарь, который накапливал материалы, занимался связью с министерствами, со всеми, кто мог помочь в реализации принятых решений.

За мной была и комиссия по реэмиграции, по возвращению на родину украинцев, которые находились за кордоном — в Канаде, в Америке, в других странах. Вопрос о возвращении сначала рассматривали соответствующие органы, а потом комиссия должна была принять окончательное решение: давать согласие или нет. Комиссию эту дали мне, видно, в связи с тем, что я работал в КГБ: там тоже приходилось заниматься этими вопросами.

Разнообразная работа отвлекала от всех неприятностей, и я даже получал удовлетворение от причастности к большому государственному делу. Я приобщился практически к большому народному хозяйству, чем раньше мало занимался.

Все четырнадцать лет мне пришлось активно участвовать в составлении бюджета, народнохозяйственного плана, в обсуждении и защите позиций по своим министерствам, и все это — для улучшения жизни городов, сел, людей республики. Я видел, что мой жизненный опыт пригодился, — все шло на пользу делу.

В моей работе в Киеве были и другие положительные стороны. Я снова оказался ближе к простым людям, мог почувствовать их отношение и поддержку. Да и я каждому, кто столкнулся с несправедливостью, пытался помочь не просто советом — я не боялся вступать в конфликтные ситуации. Но при этом строго придерживался установленного порядка и соблюдал дисциплину. Того же требовал и от подчиненных.

Раздражала только уйма всяких ненужных заседаний. Вызывало досаду и неудовлетворение дублирование работы ЦК партии, который, по существу, во многих случаях подменял Совет Министров. И эта двойная арифметика, двойная занятость — на параллельных курсах — одними и теми же вопросами только вносили дезорганизацию.

Ситуация требовала реформ, элементарного наведения порядка, а не ликвидации партии и Советской власти, как это сделали за десять последних лет. Хорошо, что у меня сложились нормальные отношения с завотделами и с секретарями ЦК! Ну, а если у кого из зампредов не складывались отношения, как же все это негативно отражалось на работе! В ЦК шесть секретарей и в Совмине девять зампредов — попробуйте всех примирить!

Мне как-то один секретарь ЦК позвонил — надо срочно выехать в Мариуполь, чтобы навести там порядок: не разгружаются пароходы, простаивают вагоны.

Я говорю:

— Послушай, только что там был завотделом транспорта ЦК партии. Зачем же мне ехать и подчищать его недоработки? Тот съездил «на экскурсию», а я должен после него доводить дело до конца?

Такие ненужные препирательства, неделовые, бездарные разговоры приносили громадную неудовлетворенность.

Потом, конечно, жить вне семьи было делом нелегким. Я уехал в Киев в надежде, что «командировка» не будет длительной. Но год шел за годом, а просвета не виделось. Семья оставалась в Москве.

Правда, в Киеве у меня были квартира, дача, и жена с детьми приезжали на все лето, а часто и на зимние каникулы. Я тоже старался почаще бывать в Москве — не столько официально, сколько неофициально. Приедешь на субботу-воскресенье, прихватишь еще день — и обратно.

Но о каждой такой поездке в Москву я должен был докладывать председателю Совмина или даже первому секретарю ЦК.

Мне В.В.Щербицкий несколько раз говорил, чтобы я забирал своих в Киев:

— Одному тут спиться можно, можно и на женщинах проколоться.

— Нет, Владимир Васильевич, вы меня на этом не поймаете. Это все для слабых. А потом, что я ребят буду таскать туда-сюда? Я завтра могу оказаться в Узбекистане, так что, мне туда их везти? Я уже был в Азербайджане, теперь я здесь и не знаю, куда еще меня пошлют. И потом в решении Президиума написано, что назначили на Украину меня, а о семье там ничего не сказано.

— Ну, как знаешь.

Позже он опять начал этот разговор, но я ему растолковывал:

— Дочь закончила в Москве школу, сын — институт. У них свои друзья, товарищи, все интересы там. Ну что я их сюда потащу? Для них здесь все новое, начинай все сначала. Зачем переезд затевать?

— Да, пожалуй…

Позже, видимо, поразмыслив, он как-то разоткровенничался:

— Знаешь, наверное, ты прав. Я вот свою семью возил за собой везде и всюду. В результате сын учиться бросил, всюду ему ставили незаслуженные оценки, и всюду я его вытаскивал из разных неприятных историй. А теперь — ты же знаешь, он около футбольной команды крутился — у футболиста жену отбил. Не нравится мне все это…

Постепенно все от меня отстали, и больше никто не поднимал этого вопроса…

А у Щербицкого совсем невесело развивались события. Невестка внука родила — только бы радоваться, но его сын Валера умер — все здоровье пропил.

Да и сам Щербицкий в конце концов покончил жизнь самоубийством…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 15 Возвращение на Украину

Из книги Последний солдат Третьего рейха автора Сайер Ги

Глава 15 Возвращение на Украину Последнее окружение. – Гибель капитана Весрейдау. – Беспорядочное бегствоМы вступили на землю Украины. Она еще не высохла после таяния снегов, и нам приходилось с большим трудом переваливать через липкую грязь. Но погода стояла отличная,


СПЕЦИАЛЬНАЯ КОМАНДИРОВКА В ЗАПАДНУЮ УКРАИНУ И БЕЛОРУССИЮ

Из книги Школа опричников. автора Бражнев Александр

СПЕЦИАЛЬНАЯ КОМАНДИРОВКА В ЗАПАДНУЮ УКРАИНУ И БЕЛОРУССИЮ Второго февраля 1940 года меня вызвал начальник районного отделения НКВД города Харькова, младший лейтенант Савицкий, и повел со мной разговор на тему агентурно-осведомительная сеть. После небольшой беседы он


Глава восемнадцатая. В сражениях за Украину

Из книги Воспоминания и размышления автора Жуков Георгий Константинович

Глава восемнадцатая. В сражениях за Украину Еще до моего возвращения в Москву, в августе 1943 года, во время контрнаступления Воронежского и Степного фронтов к нам дважды прилетал первый заместитель начальника Генерального штаба Алексей Иннокентьевич Антонов. Он сообщил


1. Через Западную Украину

Из книги Я сражался в Красной Армии автора Константинов Дмитрий Васильевич

1. Через Западную Украину Переехав старую границу СССР около станции Шепетовка, поезд вошел на территорию Западной Украины, до 1939 года, принадлежавшей Польше.С момента перехода на территорию быв. Польши обстановка в корне изменилась. Была сразу же усилена охрана эшелона.


В освободительном походе в западную Украину

Из книги Нас не брали в плен. Исповедь политрука автора Премилов Анатолий

В освободительном походе в западную Украину Большую группу (до 200 человек) слушателей академии и части наших курсов собрали, и корпусной комиссар разъяснил нам обстановку, заявив, что, очевидно, частям Красной Армии придется двинуться в Польшу. В этой войне могут быть


…а Курт собирается на «одинокую планету» в Украину

Из книги На плантацию кактусов по визе невесты автора Селезнева-Скарборо Ирина

…а Курт собирается на «одинокую планету» в Украину Нет, мой новый курс русского языка в колледже определенно напичкан оригиналами! Возьмем другого студента. По профессии он судмедэксперт, зовут его Курт. Этот тоже болен. Но в отличие от Томаса, не Россией, а Украиной. Его


В Украину с Женихом и Экстремалом

Из книги Письма русской жены из Техащины автора Селезнева-Скарборо Ирина

В Украину с Женихом и Экстремалом Родина — как океан. Притягивает и выталкивает… Хотите верьте, хотите — нет, но о том, что такое Родина, знают, на мой взгляд, люди, живущие вдали от нее. Так и я. Жила в Украине и, вроде, знала, что «Родина-мать», но почему-то все время ехидно


IV. НАСТУПЛЕНИЕ ПОЛЬСКОЙ ШЛЯХТЫ НА ВОСТОЧНУЮ УКРАИНУ

Из книги Богдан Хмельницкий автора Осипов К.

IV. НАСТУПЛЕНИЕ ПОЛЬСКОЙ ШЛЯХТЫ НА ВОСТОЧНУЮ УКРАИНУ Уже в первой половине XVI века козачество стало одной из растущих сил на Украине. Тем не менее оно не получало еще никакого официального признания со стороны властей. В 1524 году король Сигизмунд I робко предлагал сейму:


НА УКРАИНУ

Из книги Походы и кони автора Мамонтов Сергей Иванович

НА УКРАИНУ Мы убедились в полной неспособности разных организаций помочь нам уехать на юг. Даже сомневаюсь, были ли таковые организации, а если были, то не провокаторские ли? С ними еще чего доброго вляпаешься. Лучше просто рассчитывать на свои собственные силы. Однажды в


ПРОТИВ МАХНО НА УКРАИНЕ НА УКРАИНУ

Из книги Троцкий. Характеристика (По личным воспоминаниям) автора Зив Григорий Абрамович

ПРОТИВ МАХНО НА УКРАИНЕ НА УКРАИНУ С Северного Кавказа нас поездом перебросили на Украину. На вокзале в Ростове я с радостью встретил своего отделенного офицера из Училища, капитана Жагмена. Он меня узнал и вспомнил, но был нерадостен. Устроиться одному было просто, а у


Глава четвёртая Этап и ссылка В Бутырках в 1900 г. — Брак с А. Соколовской, — «Бунт» в тюрьме. — Ссылка в Иркутскую губ. — Бронштейн-Антид-Ото в «Восточном Обозрении». — Приглашение его в редакцию женевской «Искры»

Из книги Герои особого назначения. Спецназ Великой Отечественной автора Зевелев Александр

Глава четвёртая Этап и ссылка В Бутырках в 1900 г. — Брак с А. Соколовской, — «Бунт» в тюрьме. — Ссылка в Иркутскую губ. — Бронштейн-Антид-Ото в «Восточном Обозрении». — Приглашение его в редакцию женевской «Искры» В ноябре 1899 года, после того, как Бронштейн и его товарищи


На Украину и в Белоруссию

Из книги Пушкинский круг. Легенды и мифы автора Синдаловский Наум Александрович

На Украину и в Белоруссию Наряду с Белоруссией одними из главных направлений засылки отрядов и спецгрупп ОМСБОНа в 1942 г. являлись Украинское Полесье и Приднепровье.Ставка Верховного Главнокомандования, штабы фронтов и армий, органы государственной безопасности


Ссылка

Из книги Любимец Гитлера. Русская кампания глазами генерала СС автора Дегрелль Леон


I Бросок на Украину

Из книги Герои особого назначения. Спецназ Великой Отечественной автора Зевелев Александр

I Бросок на Украину


Глава четырнадцатая Горбачев посещает Украину

Из книги автора

Глава четырнадцатая Горбачев посещает Украину В последние годы советской власти Горбачев несколько раз посещал Украинскую ССР с деловыми целями и в периоды проведения отдыха в Крыму. В составе встречающих должностных лиц мне довелось видеть Генерального секретаря ЦК