Глава 12 СПОЙ. СТАНЦУЙ. YES!

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Глава 12

СПОЙ. СТАНЦУЙ. YES!

Занятия вокалом и знакомство с Сашей Савельевой • Экзамен по аккомпанементу • Конкурс на обложку • Случайная встреча с неслучайным продюсером

Я могу абсолютно точно сказать, что случаи, которые люди часто называют везением, на самом деле закономерности. Ей-богу, не бывает такого, чтобы с человеком произошло событие, которое совсем не связано с его прошлыми действиями. «Кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на Голову не свалится», — справедливо заметил Булгаков устами Воланда. Вот и с удачей так же. Она достается только тому, кто давно прикладывает усилия к достижению своей мечты.

Но все по порядку.

Итак, учеба в Гнесинке — это не только занятия вокалом, но и изучение большого количества других предметов. Сольфеджио, гармония, теория музыки, актерское мастерство, хоровое пение...

БУДНИ В ГНЕСИНКЕ

Одни занятия были групповыми, другие — индивидуальными, как вокал или фортепиано, на которые я приходил к преподавателю в одиночку в строго определенные часы. Фортепиано у меня вела замечательная, женщина воспитавшая немало хороших музыкантов, — Ирма Мамедовна. Как педагог она была строга и требовательна. Я был у нее единственным учеником с нашего курса. Просто так сложилось. Саша Савельева тоже была единственной с курса «Руководитель народного хора».

В конце второго курса и я, и Саша сдавали экзамен по аккомпанементу — а я, кроме того, сдавал в этом же классе фортепиано. Саше нужно было выбрать вокалиста, разучив с ним песню и исполнить на экзамене ансамблем. Ирма Мамедовна, разумеется, кивнула в мою сторону.

— У меня занимается замечательный вокалист, Витя Белан, — сказала она Саше. — Приходите ко мне в одно время, я вас познакомлю, и вы подумаете, что будете вместе петь.

Саша согласилась. Так мы и сошлись. Вообще я встретил немало интересных людей именно в процессе сотрудничества. Некоторые из них впоследствии стали моими хорошими друзьями.

— Ну вот, — проговорила Ирма Мамедовна, представив нас друг другу. — Выбирайте, что вам больше нравится, что по душе... Вы тут договаривайтесь, а я пойду по своим делам, не буду вам мешать.

Ирма Мамедовна жила недалеко от училища, как раз напротив Белого дома, и периодически за чем-нибудь отлучалась. Разумеется, это было на руку ее ученикам. Лично я, например, не раз бывал у нее в гостях — заходил за нотами, что-то разучивал во внеучебное время.

Едва за ней закрылась дверь, как мы оба разом перестали быть серьезными.

— Ты на каком курсе? — спросил я у Саши.

— На втором, — ответила эта сероглазая блондинка с внешностью фотомодели. — А ты?

— Тоже второй.

Слово за слово, мы выяснили друг о друге все — кто чем увлекается, какие планы на жизнь имеет... Тут же обнаружилось, что нам обоим нравится современная музыка, мы обсудил исполнителей и сошлись на том, что Уитни Хьюстон королева поп-музыки, голосище всех времен и народов, а Билли Холидэй бесподобно умеет передавать оттенки эмоций. Впечатлений было много, и обменяться ими до конца мы в тот день не успели.

Довольные друг другом, мы наконец приступили к выбору музыкального произведения. Ирма Мамедовна сама делала переложения для фортепиано, поэтому даже привычные всем вещи у нее звучали довольно экзотично.

— А вот неплохая песня, — сказала Саша. — «Снова замерло все до рассвета» в эстрадно-джазовой обработке.Витя, как тебе?

— Вообще, мне нравится. Как раз хорошо ляжет на голос.

На следующий день Ирма Мамедовна принесла ноты, и мы с Сашей принялись репетировать, периодически прерываясь для обмена эмоциями.

Самое прекрасное в этой девушке было то, что она работала над нашей общей песней буквально до самозабвения — то есть столько, сколько надо. Мы по нескольку раз перепевали один и тот же куплет или даже такт, обсуждали, что получается хорошо, а что нет, вносили изменения, дополняли мелкими штрихами. Я видел, что Саше приходится нелегко, ибо концертмейстер (человек, который аккомпанирует певцу) должен, помимо хорошего владения инструментом и знания нот, еще и прислушиваться к исполнителю. Но она очень старалась.

— Знаешь, — говорил я ей в один из таких дней, — Мне кажется, что мы еще не раз встретимся в будущем — на большой сцене...

Саша была того же мнения.

Это первое из отступлений, в которых обо мне рассказывают другие люди. Впрочем, иногда не совсем обо мне — скорее о нашем с ними сотрудничестве и о ситуациях, в которых оно происходило. Друзья, коллеги и просто знаком — словом, те, кто видел меня не только на сцене, а в учебе, роботе и быту. Не все же вам одного меня слушать, правда? Полезен и взгляд со стороны. Он мгновенно превращает моно в стерео. Вот такая у нас будет книжка — со стереоэффектом.

Саша Савельева, певица:

Димка — хороший друг. Только времени очень мало на общение. Поэтому, к сожалению, часто видеться не выходит. Когда он был на «Евровидении», я очень сильно пере живала за него — и первый раз, и второй. Я помню, как мы встретились через две недели после «Евровидения-2006» — он приехал такой уставший, замученный, делился впечатлениями и ощущениями от конкурса. Мы разговаривали часа полтора, и такие моменты дорогого стоят. Я за него очень рада.

Он человек внимательный — в этом году его не было на моем дне рождения, но он прислал цветы. Такие мелочи очень ценны. Я могу сказать, что у нас сохраняется хорошая дружба, потому что дружба не исчисляется тем, как часто вы видитесь, перезваниваетесь, переписываетесь, поздравляете друг друга. Это что-то выше.

С САШЕЙ САВЕЛЬЕВОЙ

Наверное, все взрослеют. Минул довольно большой отрезок времени — 8 лет, а Дима всегда шел вперед, и он продолжает это делать. Это замечательное качество. Конечно, он отличается от того мальчика, с которым я познакомилась... Димка все такой же подвижный, но в нем появилась стать. Как бы это сказать более литературно... над ним витает ореол состоявшейся личности. Это важно, но главное все же не потерять себя, оставаться собой. На концертах я часто замечала, насколько хорошо он говорит между песнями о своих эмоциях, ощущениях, мыслях. И я слышала не просто заученный текст — его слова шли от души...

Дима большой профессионал, и мне понравилась наша совместная работа. Я все время с ним советовалась: «Как тебе кажется, нужно так или эдак?» Для меня-то работа в коллективе — дело привычное, но для него петь дуэтом — немного необычно. Он все время говорил, что ему это интересно, поскольку в дуэте нужно слушать друг друга. Мне кажется, Дима остался доволен результатом.

Готовился к экзаменам я самозабвенно. Многие из тех студентов, которые страстно желали стать профессиональными исполнителями, брали уроки дополнительно. Я — не исключение. Большая удача, что со мной согласилась заниматься Маргарита Иосифовна — она воспитала многих звезд, например Сергея Захарова, и я ей тоже почему-то приглянулся. Она считала меня очень перспективным учеником, одним из лучших. Таким образом, каждый из моих преподавателей — и Виктор Николаевич, и Маргарита Иосифовна — вносил в мое обучение свой бесценный опыт. Я впитывал его как губка — стараясь не упустить ни одного замечания или комментария.

В итоге мы великолепно подготовились к экзамену, и закономерной платой за наш труд стала заслуженная Сашина «пятерка». Получилось весьма креативно — я не просто стоял и пел, отрабатывая свою партию, а исполнил настоящий эстрадный номер, немножко схулиганив и добавив в свой академический вокал нотки джаза.

После этого эпизода мы с Сашей подружились — частенько общались, вместе куда-то ходили, обсуждали новости. Правда, я не могу сказать, чтобы мы были прямо «не разлей вода». Я-то жил в общежитии, а Саша — в московской квартире, поэтому мы общались в основном в училище.

И тогда что-то между нами проскочило. Мы оба это за метили и стали пошучивать: а вдруг мы станем семейной парой? Представляли себе подобный союз и смеялись чего только в жизни не бывает. Оба мы тогда с кем-то встречались — не знаю, был ли кто-то у Саши, но у меня точно была девушка. Поэтому нас связывали скорее общие интересы — фанатичная направленность всей жизненной энергии в одну точку — к музыке.

В то время я уже сотрудничал со студией «Союз». После занятий в училище я мчался на репетиционную базу, где тоже занимался вокалом. В общем, в моем графике вокал был и до обеда, и после обеда. Я периодически ходил с сорванным голосом, хрипел и сипел, но в нужные моменты включался и выдавал своего рода квинтэссенцию умений и возможностей.

У МЕНЯ ЕСТЬ СВОЯ ДИЕТА, ОНА НАЗЫВАЕТСЯ: «ЗАБЫЛ НЕ ПОЕЛ, ВСПОМНИЛ — ПОЕЛ».

В один из вечеров, когда я собирался на студию, позвонила Саша.

— Дима, привет! Что делаешь?

— Привет-привет, — сказал я, прижимая мобильник плечом к уху. — Саш, не могу говорить, убегаю-тороплюсь. Что-то срочное? — Я как раз носился по комнате, одеваясь на ходу.

Она явно расстроилась.

— А я хотела тебя позвать... У меня вечером конкурс на обложку журнала «YES!», поболел бы...

— Ух, ты! — восхитился я, замерев, с одной надетой штаниной. И зачем-то переспросил: — Участвуешь в конкурсе?

— Ara. В Московском дворце молодежи.

— Как жалко-то... А я вот должен уходить. Извини, но просто не получится приехать.

— Жаль... — вздохнула Саша.

Я поехал на студию совсем в другом настроении. Почему-то казалось, что я действительно должен быть в МДМ, несмотря на репетицию.

На студии выяснилось, что я напрасно спешил. Кто-то заболел, кто-то уехал, в общем, репетиция не состоится. Стечение обстоятельств.

Я тут же набрал Саше. Она уже была на месте — из трубки грохотала музыка.

— Приезжай, конечно! — услышал я сквозь шум.

***

За кулисами МДМ стоял невообразимый гомон. Столько красивых девушек в красивых костюмах да в один момент в одном и том же месте я еще не видел.

Саша стояла рядом со своими родителями. У ее многочисленных друзей и подруг в этот день оказались срочные дела. Но она, похоже, совсем не расстроилась. Саша встретила меня с восторгом и принялась взахлеб рассказывать о своих приключениях.

— Представляешь, я даже не думала, что сюда попаду! — рычала она мне в ухо. — Я послала фотографию на конкурс

«девушка с обложки» и забыла про нее совсем! А мне прислали приглашение!

Далее шел взволнованный рассказ о том как звонили из редакции журнала «YES!». Как она не могла даже вспомнить о посланном туда пляжном фото, где она запечатлена на фоне стены в шляпе и парео. Как ходила на собеседование, заполняла анкеты, участвовала в фотосъемках... В общем, обо всем, что предшествовало ее выходу на сцену. Саша очень волновалась ей предстояло не просто ходить по подиуму, а еще танцевать, представляет себя, петь. На конкурсе участницы даже рисовали.

Оставив ее дожидаться выхода, я стал сновать между артистами и конкурсантками, стараясь ничего не упусти из виду и со всеми перезнакомиться.

Оживление за кулисами вдруг заметно выросло.

— Ой, девчонки, смотрите! «Динамиты» выступают!

Конкурсантки гурьбой придвинулись к краю кулис до сцены оставалась пара метров, они буквально вываливались.

Я тоже попытался просунуть голову между очаровательных плеч и причесок, но не вышло. Поэтому я отошел вглубь — к компании, в которой находилась Саша. Она о чем-то беседовала с родителями. Сашин папа попутно развлекал стайку девушек — он был очень общительным человеком. Он что-то рассказывал, активно жестикулируя, и конкурсантки старались не слишком отдаляться, чтобы не потерять нить повествования.

За кулисами появились еще несколько человек, и в одном из них я узнал Юрия Шмильевича Айзеншписа. Он продюсировал «Динамитов». Этот сухонький и подвижный человек в дорогом светлом костюме при галстуке был откровенно взволнован. Он то обменивался короткими репликами со своими спутниками, то отходил в сторону. На него все обращали внимание — Айзеншписа хорошо знали в лицо и для каждого, кто мечтал о сцене, событием было просто увидеть его в реальной жизни.

Вдруг Айзеншпис изменил траекторию движения и устремился в нашу сторону.

— Ну, как вам? — обратился он к нашей компании, очевидно, имея в виду своих артистов. — Нравится?

— Да, здорово, классно! — зашумели девочки и потянули шейки в его сторону. Каждой хотелось, чтобы ее заметили и по возможности получше рассмотрели.

— А кто больше нравится? — спросил Айзеншпис. — Bo тот светленький, — он указал на солиста, — он вам как?

— Да, да! Классный!..

А я вертелся вокруг и жутко нервничал. Даже во рту пересохло.

— У нас тут тоже поют, — сказал Сашин папа. — И девочки, и мальчики...

— Да? Как интересно, — сказал Айзеншпис. — И кто же из девочек и мальчиков у вас поет?

— Вот Саша, — он указал на свою дочь. — Еще Витя...

В этот момент я как раз находился в непосредственной близости от Айзеншписа. Думаю, он хорошенько приметил подвижного паренька, с ног до головы одетого в джинсу: кепка, брюки, куртка...

— Кто, вот это Витя? — спросил Айзеншпис и оценивающе меня оглядел. — Интересно. Сними-ка кепку.

НАЧАЛО РАБОТЫ С ЮРИЕМ ШМИЛЬЕВИЧЕМ

Я стянул свой любимый головной убор и тряхнул волосами.

— А спой, — сказал Айзеншпис.

И я с ходу запел одну из своих студенческих песен

— Уx... — выдохнул Айзеншпис. — Хорошо поешь... А танцевать умеешь?

— Умею!

Я изобразил несколько танцевальных па.

— Слушай-ка, — задумчиво сказал Айзеншпис. — А ка мне свой телефон.

Немного нервничая, я достал из кармана какую-то бумажку, где наскоро настрочил номер своего мобильного. Вообще носить мобильник в те годы все еще было дорогим удовольствием, но я уже выступал, поэтому мне он был попросту необходим.

Айзеншпис тоже дал номер своего телефона.

— Я позвоню! — горячо заверил я. — А вы меня вспомните?

— Вспомню, вспомню, звони, — усмехнулся Айзеншпис.

В это время конкурс потихоньку двигался к концу. Саша вернулась за кулисы довольная — нагруженная шарами и цветами. Главный приз она, к сожалению или к счастью, не выиграла, зато ее ожидало несколько специальных премий. Грех было жаловаться такой удаче, если учесть, что она никогда не мечтала быть именно фотомоделью.

Восторженно галдя, окруженные целым облаком разноцветных шаров, мы толпой вышли на улицу и спустились в метро. Саша улыбалась, шутила, что-то рассказывала и постоянно расспрашивала меня о впечатлениях от конкурса.

Где-то между станциями в кармане моей куртки ожил мобильник. Звонил Юрий Шмильевич.

— Алло, здравствуй, ты сейчас где? — сказал он и, не дав мне даже ответить, добавил: — Приезжай ко мне в студию, попробуем записать одну песню. Когда тебя ждать?

— Я сейчас приеду! Буду примерно через полчаса! — заорал я в трубку, стараясь перекричать шум подземки. — Куда ехать?!

Айзеншпис назвал адрес.

— Я выхожу на следующей, — объявил я Саше, которая смотрела на меня с недоумением.

— Ну, хорошо... — ответила она и натянуто улыбнулась. — Планы изменились? Тогда до свидания!

— Потом все расскажу.

И я шагнул в открывшуюся на станции «Белорусская» дверь.