ПРИРОДА САМОУБИЙСТВА

ПРИРОДА САМОУБИЙСТВА

Я рассказала Элизабет правду о смерти деда. Умер он до ее рождения, и потому я не знала, нужно говорить или нет. Однако мне не хотелось, чтобы она узнала о его самоубийстве от чужих людей. Когда ей исполнилось шесть лет, я ей сказала:

— Ты ведь знаешь, что твой дедушка умер.

— Да.

— Он покончил жизнь самоубийством.

— Что такое «самоубийство»?

— Это когда человек сам лишает себя жизни.

Она кивнула, и я решила было, что самое страшное позади.

— Как это случилось?

— Ну, у него были кое-какие неприятности…

— Нет, — перебила она. — Как? Он зарезался или повесился?

— А! — сказала я, пытаясь сообразить, как бы так сказать про пистолет, чтобы вышло не слишком ужасно. И ничего путного не придумала:

— Он застрелился.

— А куда застрелился? — спросила она, изобразив пистолет пальцем и помахав им в воздухе.

К такой реакции я оказалась явно не готова.

— В голову, — сказала я, опережая вопрос.

— А куда в голову?

— Мы точно не знаем, — сказала я.

Дочь разогнула ладонь.

Природа самоубийства постыдна. В семьях, где произошло самоубийство, обычно это скрывают. Порой даже пишут в свидетельствах о смерти другую причину. Не могу передать, как же я винила себя, и продолжалось это до тех пор, пока не покончил с собой один мой дальний знакомый, оставив жену и шестнадцатилетнего сына.

«Что они ему сделали?» — неожиданно для себя подумала я тогда.

Мысль меня потрясла, и я заплакала.

В первом классе в школе, где учится моя дочь, выбирают «Человека недели». У каждого ученика есть свой небольшой стенд, где он вывешивает портреты домашних, а на уроке рассказывает о них классу.

— Как сегодня прошел урок? — спросила я.

— Отлично, — ответила дочь.

При мелькнувшей вдруг мысли о том, что она там рассказала, у меня екнуло сердце. Не желая выдать свои опасения, я начала издалека:

— И что же ты рассказала про бабушку Джинни?

— Что она живет на Гавайях и присылает подарки.

— А про папу?

— Что он коммерческий директор и печатает книжки.

— А про дедушку?

— Что он застрелился из пистолета и выстрелил в голову.

— И что же сказала учительница?

— Учительница сказала: «О!»

Пока я писала эти последние страницы, Элизабет проснулась и, накинув на плечи любимое легкое одеяло, пришла ко мне.

— «Природа…» — прочла она вслух и запнулась.

Я понадеялась, что следующего слова ей не прочесть, — оно было слишком для нее длинное и вряд ли попадалось в учебниках третьего класса.

— «…самоубийства», — дочитала она до конца.

Я сидела, не зная, что сказать.

— Неплохо звучит для названия.

Я с трудом заставила себя не свернуть на другую тему сию же секунду:

— Что такое, по-твоему, самоубийство?

После первого разговора мы этого ни разу больше не касались.

— Это то, что сделал дедушка.

— Как ты думаешь, почему он так поступил?

— Потому что не справился с жизнью. К тому же он пил, вот мозги у него и поехали. — И она с выражением повторила это слово: — Поехали.

Элизабет рассмеялась, обняла меня и слегка куснула за плечо:

— Вроде как мои зубы.

— Зубы? — отчего-то встревоженно спросила я.

— Слишком их у меня много, вот они друг на друга и наезжают. — Она широко разинула рот, как в кабинете у ортопеда.