8 октября

8 октября

За два дня до нашего переезда обрушился потолок в ванной. Кто-то все-таки проклял крышу над моей головой. Первая ночь в новом жилище – и уже свето-музыкальное шоу. Когда мы выключили свет и легли, измученные переездом, мы увидели прямо над головой светящиеся отверстия. Это не могли быть звезды, мы ведь жили не в мансарде. Однако светящиеся точки отчетливо складывались в созвездия Ориона и Большой Медведицы. Мы зажгли свет и осмотрели потолок. На досках приклеены невидимые днем кусочки чего-то фосфоресцирующего, в темноте превосходно имитирующего звезды.

В четыре нас разбудили топот и писк. Усомниться было невозможно – мыши. Мой доблестный муж, вооружившись метлой, вышел на охоту. Польских мышей достаточно испугать стуком, и можно спокойно жить до утра. Парижские мыши хоть и помельче, но зато куда как нахальнее. Радио и электричество их только взбодрили, и они пустились в галоп. Сидя на кровати, завернувшись в одеяло, я осмелилась взглянуть на поле брани, и в то же мгновение мышь пошла на меня в атаку. Оставалось одно: применить слезоточивый газ. Наверное, у мышей слишком маленькие глазки, и на газ они не реагируют – серая тварь бестревожно пробежала по моей кровати и начала новый круг по комнате. Заплаканные и побежденные, мы ушли из дома. Мы добрели до площади Бастилии, площади, о которой еще задолго до революции граф Калиостро сказал, что она будет принадлежать народу, – и действительно, почти на всех лавках спали клошары. Мы отыскали свободную лавку и улеглись – мы, обладатели «студии» за две тысячи франков в месяц.