«ДВЕ СУДЬБЫ МОИ - КРИВАЯ ДА НЕЛЕГКАЯ...» 

«ДВЕ СУДЬБЫ МОИ - КРИВАЯ ДА НЕЛЕГКАЯ...» 

Перед очередной поездкой во Францию Высоцкий пошел на откровенный разговор с Золотухиным по поводу Гамлета:

— Я уйду из театра. В день твоей премьеры я уйду из театра. Вечером позвонила Марина. Уточняла сроки приезда, подробно говорила о своих делах — дети, съемки, планы на лето и так далее. Мимоходом сказала, что во Франции все только и говорят о приезде известного буддиста, учителя самого Далай-Ламы. Приедешь в Париж, он примет тебя. Хочешь, Мишку тоже возьмем...

Самые близкие друзья понимали, что Марина для Высоцкого была планкой, ниже которой он при ней не мог опуститься. Вначале к его алкогольной болезни она относилась терпимо. Думала, что это можно вылечить, что все это как-то само собой пройдет, что ситуацию можно контролировать. Ведь был же эффект — когда Марина приезжала, он прекращал пить.

Высоцкий убеждал себя и других в том, что это не болезнь, что это просто ему необходимо для жизни и творчества, что он в любой момент может это сам прекратить. Но только тогда, когда он осознавал, что уже физиологически может наступить конец — тогда он просил, чтобы его отвезли в какую-нибудь больницу, где врачи пытались ему помочь. Иногда помогали.

Марина решила попробовать другой метод.

«Однажды поздним вечером в дверь моей парижской квартиры позвонили, — рассказывал Шемякин. — Открываю — на пороге Володя и Марина. Я очень удивился. Не визиту — это дело обычное, а наряду Володи — вместо обычной джинсовой пары — черный отутюженный костюм с галстуком. Марина тоже вся в черном.

Я молчу вопросительно. Володя говорит: «Птичка, собирайся и быстрее!» Я начал спрашивать, куда, зачем...

— Собирайся!

И через некоторое время мы мчались в машине на окраину Парижа. Остановились у загородного особняка. Марина куда- то отошла, и тут Володя шепнул: «Сейчас будем от выпивки лечиться!»

— У кого?

— У учителя Далай-Ламы.

Володя мне подмигивает, как всегда, лукаво и весело, но вид довольно растерянный.

Входим в ярко освещенную залу. В углу под разноцветным шелковым балдахином восседает старичок. Сам маленький, глазки веселые, плутоватые... Подходит наша очередь. Как-то неудобно занятого человека отвлекать такими пустяками, тут загробные дела, душа, а мы... Наконец, Володя просит; «Ты, Мариночка, скажи, что у нас проблема... ну, так сказать, водочная... Ну, алкоголь... Объясни ему».

Старик вдруг заулыбался и жестами к себе подозвал и рассказал притчу:

«Юный монах проходил мимо дома вдовы, которая заманила его к себе и заперла:

— Я не выпущу тебя, пока ты не выполнишь одно из моих желаний: или проведешь со мной ночь, или выпьешь вина, или же убьешь мою козу, — сказала она ему.

Ошеломленный монах не знал, что ответить. Дав обет целомудрия, он не мог исполнить ее первое желание. Дав обет трезвости, не мог прикасаться к вину. И уж тем более не мог посягать на чью бы то ни было жизнь. Но надо было выбирать. И монах решил, что вино — наименьший из грехов.

Гypy лукаво улыбнулся и закончил рассказ:

— Он выпил вина, потом согрешил с женщиной, а затем убил ее козу».

Потом лама подмигнул, указал на маленький серебряный бокальчик и что-то сказал. Марина нехотя перевела: «А все-таки иногда выпить рюмочку водки — это так приятно для души!»

Лама порвал на полоски желтый шелковый платок и повязал их на шеи Владимира и Шемякина:

— Идите, я буду за вас молиться...»

На этот раз свои парижские каникулы Высоцкий решил сделать командировкой, а не праздным времяпрепровождением. Он прекрасно понимал, что здесь у него нет реальных шансов сниматься в кино, а тем более, в театре из-за языкового барьера. Впрочем, на сцену его и не тянуло, таганской с головой хватало. Оба Мишки — что Шемякин, что Барышников — хитрецы, вовремя сообразили, как жить в искусстве. А ты? «...Нужные книжки ты в детстве читал»?

Поэзия непереводима. А песни? Нужно попробовать.

Еще в прошлом году они с Мариной начали подыскивать в Париже профессиональных музыкантов, говорящих по-русски. А лучше всего, чтобы русскоговорящим был аранжировщик. Но при этом Владимир выдвигал еще одно условие; этот человек не должен был быть русским. Чтобы его потом не обвинили, что он работает с русскими эмигрантами или потомками белогвардейцев.

Так получилось, что три-четыре человека, к которым они обратились, назвали имя Кости Казанского.

«Я работал с Алешей Димитриевичем, — рассказывал музыкант, — и была какая-то частная вечеринка в честь американского художника... Там была Марина Влади с каким-то молодым парнем. Мы спели пару песен, и Димитриевич говорит: «Вот, познакомься: Валентин». Он перепутал... И я с каким-то Валентином говорил 10—15 минут. Я не думал, что это Высоцкий. Но я слышал уже о нем. Мне казалось, что Высоцкий должен был быть старше, высоким и много повидавшим человеком...»

Костя Казанский, экс-звезда болгарской эстрады, к тому времени уже пять лет жил в Париже. После долгих мытарств прибился к русским эмигрантам, выступал с ними как гитарист. Разумеется, Казанский обрадовался возможности поработать с Владимиром Высоцким.

Вот его, несколько рваный, монолог

«Мы записали с ним три пластинки. Первая была двойная — для фирмы «Chants du monde», известной своими коммунистическими пристрастиями. Раньше она уже выпустила диск Окуджавы. Теперь предложили Высоцкому. Но советская сторона разрешила Высоцкому записать только три песни, а вместо остальных предложила ранее уже сделанные в Союзе. Володе эта идея не понравилась. Он сказал: «Они хотят, чтобы были военные песни. Ладно, будут, но записывать мы их будем в Париже». Тогда мы записали еще 10 или 11 песен. Работа шла очень хорошо, потому что оказалось, что у нас были очень сходные подходы... Продюсеры менялись, а он всегда просил, чтобы аранжировщик был я.

Получилось так, что он в Париже себе создал семью. Его приглашали, конечно, повсюду. Но он сам выбирал, куда идти, с кем быть, сколько времени оставаться. У него были 2—3 дома в Париже, в которые он всегда приходил, знал, что может прийти спать, есть, смотреть телевизор, как у себя дома. Это — Марина, но она жила за городом. Потом они сняли квартиру моего дяди. Миша Шемякин. Потом у нас дома. У Таньки, сестры Марины. Он там себя чувствовал очень хорошо. Париж, каким он его себе сам создал, был отдыхом невероятным...»

Однажды Шемякин повел Высоцкого на встречу со знаменитым виолончелистом Мстиславом Ростроповичем. Маэстро принял гостей в своих фешенебельных апартаментах на авеню Фош. Хозяйка дома, Галина Вишневская, слава богу, отсутствовала, никто не мог помешать нормальному мужскому общению... Мешал сам Ростропович. Мэтр не говорил ни о творчестве, ни о музыке. Он хвалился своими орденами и медалями, высыпав их прямо на стол: «Вот это — от английской королевы... это — от президента... это — от принца Монако...» Когда друзья распрощались и вышли на улицу, Высоцкий схватился за голову: «И это — Ростропович?!» Он был поражен такой буффонадой.

— А что ты хотел, Володя?! Забавы гениев. Уважает Слава славу и голубую кровь. Ты, кстати, со мной тоже не очень-то... Мы, как никак, из дворян.

— Что-то я о графьях Шемякиных никогда не слыхал.

— И правильно! Мы — Кардановы!

— То есть?

— Карданы, чтоб ты знал, это старинный род кабардинских князей. В России Кардановы служили при дворе Ивана Грозного, а в Италии в XVI веке Джеромо Кардано изобрел карданный вал...

— А Пьеру Кардену ты случаем не родственник?

— Очень даже может быть.

— Извиняйте, товарищ мсье шевалье, фон дер Кардан!

— Шути-шути. Ну что, поехали в «Распутин» к Димитриевичу?.. Или — ну его? Ты уже решил, когда летишь в Москву?

— Двадцать четвертого.

«Когда он бывал у меня, — рассказывал Шемякин, — то отгораживал диван стульями, обкладывался книгами со всех сторон и мог так сидеть часами. Самым любимым занятием было — сидеть в тишине, разбирать репродукции, марки... Он открыл у меня Сутина.

— Что это за странный художник, который пишет туши?

— Ты что? Это же наш соотечественник, Сутин! Гений!

Через пять минут Володя был большим поклонником Сутина, чем я...»

Кончал палач — дела его ужасны,

А дальше те, кто гаже, ниже, плоше,

        Таскали жертвы после гильотины:

Безглазны, безголовы и безгласны

И, кажется, бессутны тушеноши, —

        Как бы катками вмяты в суть картины.

В то время Владимир был особенно грустен, иногда зол, когда не мог избавиться от «зеленого змия», который вцепился ему в холку. «Мы с ним вместе подшивались, — рассказывал Михаил Шемякин, — поскольку я сам страдал запоями, и Марина, ожидая его и нервничая у телефона, тоже стала спиваться. Она подшивалась у того же врача...»

Переполнявшие Высоцкого мучения и горькие мысли в конце концов вылились в трагическую песню о судьбе — кривой и нелегкой. Подтолкнул к ней разговор с Шемякиным о выставке психически больных детей, которую устроила ЮНЕСКО. На обложке проспекта было фото больной девочки с крупной надписью: «Когда я рисую, страхи исчезают...».

Огляделся — лодка рядом,

А за мною по корягам, дико охая,

Припустились, подвывая,

Две судьбы мои — Кривая да Нелегкая.

Греб до умопомраченья,

Правил против ли теченья, на стремнину ли, —

А Нелегкая с Кривою

От досады, с перепою так и сгинули.

Почти полгода эта песня помогала ему удерживаться от запоев...

Заманчиво списать все беды, преследовавшие Высоцкого, на безжалостное и бездушное государство, дурное общество. Но ему было плохо по разным причинам, и по этой, в частности, тоже. Но главный его конфликт жил внутри него. В конце концов, в Европе и Америке он пьянствовал, дебоширил и впадал в отчаяние не меньше, чем дома. Он нес свою трагедию в собственной душе. И в его стихах последних лет все это есть: и тоска, и раскаяние, и почти ежедневное прощание с жизнью. Но нет жалоб на чью-то несправедливость. Внутренне он был абсолютно свободным человеком, и лучшие свои стихи и песни написал в условиях страшной несвободы. В них не было проклятий в адрес власти, бюрократии... В его необычных музыкально-поэтических новеллах всегда анализировались какие-то очень личностно важные движения человеческой души.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

XVIII. Финишная кривая

Из книги 58 1/2 : Записки лагерного придурка автора Фрид Валерий Семенович

XVIII. Финишная кривая С бухгалтерией мне пришлось в скором времени расстаться.Начальник шахты Воробьев подписал неправильно оформленную накладную, я ее порвал — а он счел это за личное оскорбление. Я уже рассказывал, каким он был ничтожеством. У таких самолюбие всегда как


ДВЕ СУДЬБЫ

Из книги Опознать отказались автора Мезенцев Борис Алексеевич

ДВЕ СУДЬБЫ День был морозный и ветреный. Мы с Николаем ходили на аэродром высмотреть, как охраняется горючее. Возвращались медленно, болтая о разных пустяках. Возле бывшей рабочей больницы, где размещался госпиталь для немецких офицеров, неожиданно повстречался наш


Кривая антисемитизма достигла низшей точки

Из книги Антисемитизм в Советском Союзе автора Шварц Соломон Меерович

Кривая антисемитизма достигла низшей точки К середине 30-ых годов кривая антисемитизма достигла в Советском Союзе своей низшей точки. Это не значит, что антисемитизм исчез вовсе. В приглушенном виде он где-то продолжал существовать и изредка прорывался индивидуальными


Кривая оценок

Из книги Моя профессия [litres] автора Образцов Сергей

Кривая оценок Вероятно, именно потому, что я давно уже не художник, сейчас, когда все, что сохранилось от моей несостоявшейся профессии, разложено по комнате, мне было легко взглянуть на свои работы посторонними глазами оценщика: «Это хорошо, это так себе, а это совсем


Кривая вывезет?

Из книги Все возможно? автора Бузиновский Сергей Борисович

Кривая вывезет? «…Много самолетов лучше, чем мало. А много бомб? И вообще — как определить уровень развития цивилизации? По выплавленной стали и добытому углю? По количеству пар обуви на душу населения? Завирально! Все равно, что сравнивать греческие полисы по количеству


II. Последняя кривая

Из книги Адреса и даты автора Рязанцева Наталия Борисовна

II. Последняя кривая Вскоре после отъезда в Тбилиси его позвали в Москву читать лекции. Теперь он стал «гостем столицы», в большой квартире Лены Немировской и Юры Сенокосова была для него комнатка и праздничный обед. Или ужин. Собирались гости — на Мераба — его знакомые,


Судьбы

Из книги Истребители танков автора Зюськин Владимир Константинович

Судьбы Однажды, идя по кладбищу, Халтурин бросил взгляд на свежевырытую могилу, но сразу не придал ей значения. Лишь на другой день, проходя той же дорогой, вспомнил о могильной яме. Ее уже не было. Кто и кого похоронил здесь, когда в селе Монастырщина не осталось ни одного


Глава девятая Возвращение в Мадрид – Окончательное исключение из Академии изящных искусств – Путешествие в Париж – Встреча с Гала – Начинается нелегкая идиллия моей единственной любовной истории – Меня изгоняют из дому

Из книги Тайная жизнь Сальвадора Дали, рассказанная им самим автора Дали Сальвадор

Глава девятая Возвращение в Мадрид – Окончательное исключение из Академии изящных искусств – Путешествие в Париж – Встреча с Гала – Начинается нелегкая идиллия моей единственной любовной истории – Меня изгоняют из дому В один прекрасный день меня освободили из


КРИВАЯ ИДЕТ ВНИЗ

Из книги Россия в концлагере автора Солоневич Иван

КРИВАЯ ИДЕТ ВНИЗ Самым жестоким испытанием для нас в эти недели была угроза отправки Юры на БАМ. Как достаточно скоро выяснилось, ни я, ни Борис отправке не подлежали: в наших формулярах значилась статья 58-6 (шпионаж), и нас Якименко не смог бы отправить, если бы и хотел:


Две судьбы

Из книги Удивление перед жизнью автора Розов Виктор Сергеевич

Две судьбы В эти короткие, но буйные годы моей жизни произошли два сугубо личных события.Смерть отца. Отец не был старым, умер в возрасте пятидесяти восьми лет. Но рак пробрался к нему в легкие еще за два года до этого. Уверен, причиной была скоропостижная смерть жены — моей


Судьбы

Из книги Былой войны разрозненные строки [Maxima-Library] автора Гольбрайх Ефим Абелевич

Судьбы Детство АдыК началу Великой Отечественной войны ее мама была главным врачом психиатрической клиники Витебского медицинского института. Отец, майор медицинской службы, со своим эвакогоспиталем отступал от Шауляя на Псков с войсками Белорусского фронта. Ада


Судьбы

Из книги Листы дневника. Том 2 автора Рерих Николай Константинович

Судьбы Роден только тридцати семи лет был впервые принят на выставку. Через три года он получил медаль третьей степени. Заметьте, третьей степени! Затем последовали общеизвестные скандалы с неприятием его памятников Гюго, Бальзака и Героев Граждан. Кроме того, Роден был


Кривая идет вниз

Из книги Финансисты, которые изменили мир автора Коллектив авторов

Кривая идет вниз По иронии судьбы в 1981 году, почти сразу после выхода в свет хвалебной статьи, фонд Сороса начал терпеть убытки. Акции упали в цене на 22,9 %, уход трети инвесторов урезал средства фонда наполовину. Джордж стал серьезно задумываться о том, чтобы отойти от дел,


СУДЬБЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ — СУДЬБЫ НАРОДНЫЕ

Из книги Фридрих Шиллер автора Лозинская Лия Яковлевна

СУДЬБЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ — СУДЬБЫ НАРОДНЫЕ «Нет есть предел насилию тиранов!» (Шиллер. «Вильгельм Телль») Никто не мог бы с большим правом, чем Шиллер, повторить слова Гумбольдта. «Ищите мою жизнь в моих произведениях». Другой жизни, кроме творчества, не было у поэта.Как бедна


НЕЛЕГКАЯ ЖИЗНЬ SUPERSTAR

Из книги Многоликий король. Юл Бриннер автора Штейнберг Александр

НЕЛЕГКАЯ ЖИЗНЬ SUPERSTAR Напряженная работа над фильмами, физическая и моральная перегрузки дали себя знать. Юл выглядел и чувствовал себя уставшим. Вирджиния, обеспокоенная состоянием его здоровья, говорила: «Юл курил непрерывно, это была настоящая цепная реакция. Он


«Две судьбы мои — Кривая да Нелегкая…»

Из книги Высоцкий. На краю автора Сушко Юрий Михайлович

«Две судьбы мои — Кривая да Нелегкая…» Перед очередной поездкой во Францию Высоцкий пошел на откровенный разговор с Золотухиным по поводу Гамлета:— Я уйду из театра. В день твоей премьеры я уйду из театра.Вечером позвонила Марина. Уточняла сроки приезда, подробно