Ураганы и пропасти

Ураганы и пропасти

То, что мы овладели в августе 1942 года протяженным участком дороги из Майкопа до Туапсе, было важной победой. Оставалось преодолеть каких-то двадцать километров и достигнуть большого нефтяного порта-терминала на Черном море. Мы приближались к цели.

Нам дали лишь одну ночь на передышку. Со следующего дня мы вновь покинули большую дорогу, чтобы начать вторую операцию по обхвату врага по лесам. Мы прошли несколько километров по дну долины до диких дубовых зарослей. Дождь лил потоком. Почва, усеянная гниющими телами, стала ужасно вязкой.

У нас не было никакого снаряжения, как у альпийских частей: ни коротких курток, ни толстых подкованных башмаков. Наши длинные шинели тащились по грязи. Мы часто падали на скользкой земле. Продвижение для нас в этих мокрых перепутанных джунглях было настоящим мучением. Люди падали в расщелины.

Добравшись до вершины одной горы, мы увидели тот самый нефтепровод. Он проходил по средней высоте с одной стороны ущелья на другую. Напротив, на гребне гор, закрепились русские. Их линии окопов были на высотах, над нами. В то время как одна часть наших людей продвигалась по изгибу ущелья, я устроился верхом с автоматом на толстой черной трубе и продвигался вперед мелкими толчками. В пятидесяти метрах подо мной разверзлась пропасть. Я благополучно достиг противоположного склона, и за мной целая кавалерия добровольцев, обрадовавшихся такому виду верховой езды!

* * *

С наступлением вечера мы смогли уже добраться до вершин занятых врагом гор, на них также обрушились немецкие егеря. Русские были расстреляны на месте в своих узких окопах.

Мы едва успели установить палатки на этом гребне, как разразилась первая большая осенняя гроза. Палатки представляли собой маленькие брезентовые треугольники, натянутые в середине колом, и они служили индивидуальным плащом для взвода. Чтобы поставить палатку, достаточно было приладить четыре таких брезентовых куска и зафиксировать их на колышке, покрыв пространство два на два метра. Но эти четыре куска укрывали четверых, так что вчетвером надо было влезть на этот клочок, да еще с имуществом. Дополнительная сложность была в том, что днем ее надо было складывать, чтобы каждый мог накрыться своим собственным плащом, составлявшим часть такой палатки.

У нас не было ни соломы, ни сухих листьев, на которые можно было бы лечь, ничего, кроме мокрой земли. Всю ночь выл лес; мы были как раз на вершине горы. Потоки дождя, града и снега в любой момент могли снести наши хрупкие укрытия. Вода протекала через дырки в брезенте, износившемся за полтора года, и подтекала к лицу. В этой буре слышались крики людей, чьи палатки сносило. Промокшие до костей, они суетились, бранясь.

* * *

В конце полдня на горе было окружено много советских солдат. Их послали на нас ночью. Они образовали жалкое стадо вокруг нашего бивака. Большей частью это были худенькие пареньки из Краснодара, около шестнадцати лет, насильно направленные в Туапсе, где они расквартировались на четыре дня как раз, чтобы научиться пользоваться винтовкой. Ноги у них были разбиты толстыми армейскими башмаками. Большинство бросили их и продолжили путь босиком по грязи. Не имея ни малейшей хижины, где бы можно было пристроиться, они сгрудились под ливнем, промокшие, подавленные и сломленные.

С утра с поразительным равнодушием славян они начали переворачивать во все стороны трупы своих соотечественников, убитых поблизости. Через час тела были абсолютно голые. Пленные натянули на себя не только гимнастерки и рубахи мертвых, но и носки и даже кальсоны. Когда колонна пленных отхлынула назад, она оставила нас в компании длинных рядов совершенно белых тел, поливаемых потоками дождя.

* * *

Буря длилась три дня. Снег и дождь смешались и валились с небес снопами. Мы попытались развести огонь в наших маленьких палатках, но дрова были скверными. Получался лишь едкий дым, дравший нам глаза и горло. И день, и ночь без передышки ревела буря, переворачивая палатки и проникая сквозь униформу. У многих солдат не было плащ-палаток, и им приходилось забиваться во всякие дыры, прижавшись друг к другу.

В первый день мы смогли добраться до вершин холмов на наших последних лошадях. Отстеганные дождем, они бросали на нас отчаянные взгляды. В последнее утро, приоткрыв тент, я увидел их на согнутых передних ногах, валившимися от изнурения и страдания…

Трупы русских были более мертвенно-бледными, чем когда-либо: низ животов начинал цвести нежной свежей зеленью. Постоянное присутствие этих совершенно голых мертвецов вокруг в конце концов взбесило нас: мы пинками сталкивали их с карнизов гор одного за другим; они падали плашмя на пятьсот метров вниз, в грязь и воду пропастей…

* * *

Наш изнурительный подъем, дни и ночи страданий на гребнях, сметаемых ураганом, не принесли нам абсолютно ничего. Мы получили приказ вернуться на дорогу в Туапсе, чтобы достичь лесов на юге по другому пути. Одуревшие от усталости, мы опять пересекли нефтепровод и расположились лагерем в обратную сторону в долине.

Большая дорога к морю была усеяна обуглившимися упряжками русских. Повсюду дохлые лошади были раздавлены бронетехникой и немецкими пушками: от них оставались только лужи, где плавали их шкуры.

Артиллерия работала мощно. Советские самолеты пикировали на нас, довольно неудачно бросая свои бомбы. Достаточно сильная река с названием Пшишь текла слева от нас между высоких серых и рыжих скал. Мы прошли через них на лодочках, прицепленных к плотикам, которые привезли нас ко входу в железнодорожный туннель в сторону Туапсе.

Этот туннель был с километр длинной. Красные не только взорвали мост, что пересекал реку у начала горы, они устроили в туннеле феноменальную чехарду. Целые поезда были брошены одни на другие, по меньшей мере с сотню машин были свалены в кучу в этом мрачном туннеле.

Пехота только с крайней осторожностью могла проскользнуть в этой куче. Надо было продвигаться в полной темноте с четверть часа, упираясь правой рукой в скалу. Затем надо было вскарабкаться под двумя вагонами, чтобы достичь другого края туннеля и продолжить такое же передвижение во тьме, держась левой рукой за мокрую скалу. Каждый кричал, чтобы сообщить соседям о своем присутствии. После получаса продвижения мы заметили бледный свет. Красные заминировали и взорвали выход из туннеля, открыв огромный кратер, по нему мы карабкались, как в дантовском коридоре.

Весь же наш конный обоз должен был взобраться на вершину и затем снова спуститься по дороге, в спешке прорубленной саперами по лесистым грязевым склонам. Коням потребовался целый день, чтобы осуществить это, по крайней мере тем, кто не сдох в грязи или не свалился в пропасть.

На выходе из туннеля мы опять занялись эквилибристикой на остатках второго моста через Пшишь, затем мы вступили на железнодорожный путь. Ночью мы месили дикую грязь.

Но мы благословили ее в конце концов, так как враг обстреливал нас, но беспрестанно летевшие снаряды с глухим шумом шлепались в ил и не разрывались.

На следующий день нам надо было пересечь долину. Большой железнодорожный мост на Туапсе висел в пустоте. Деревня, которую мы должны были пройти до дубовых рощ на юго-западе, методично обстреливалась артиллерией красных. Вокруг нас избы взлетали на десять метров вверх. Любая попытка пройти была бы безумием.

Надо было дождаться вечера. Через болотистые низины, начиненные трупами, мы дошли до подножия огромной горы, тоже ужасно липкой от грязи. В полночь мы попытались совершить восхождение, отягощенные нашим снаряжением и оружием – легким и тяжелым.

* * *

Сторона горы, по которой мы поднимались, была крутой. Она поднималась на девятьсот метров. Почва была скользкой, как гуталин. Мы соскальзывали вниз на наших стоптанных башмаках, не подбитых гвоздями. В темноте у нас не было никакой путеводной нити, кроме телефонного кабеля, который раскручивал наш проводник. В любой момент мы могли наскочить на русских. Малейшее отклонение проводника, и вся колонна была бы обречена. Наши молодые солдаты были полумертвые от усталости. Самым сильным из нас пришлось нагрузиться оружием самых слабых, чтобы облегчить им подъем. Я нес один пулемет на шее, другой на плече. Малейшая брань какого-нибудь обозленного солдата могла погубить нас всех.

Последние сотни метров стоили нам неописуемых усилий. Многие рухнули, не в силах карабкаться более. Они цеплялись за стволы деревьев, чтобы не свалиться в бездну. Мокрый, влажный сумрак был таким густым, что невозможно было различить ни пни, ни скалы, ни тела измученных людей.

Было четыре часа ночи, когда мы достигли гребня горы, спешно устроили пулеметные гнезда на главных карнизах. Первые лучи дня пробивались вяло и тускло. Мы с тревогой смотрели на деревья, раскачиваемые ветром над серыми безднами.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Глава восьмая. Три дня на краю пропасти

Из книги автора

Глава восьмая. Три дня на краю пропасти С чужими паспортами в кармане мы продвигались вперед по долине Тубы. Каждые десять-пятнадцать верст на нашем пути попадались крупные деревни, от ста до шестисот дворов, где власть была в руках Советов, а их шпионы шныряли повсюду,


«Ураганы»

Из книги автора

«Ураганы» У меня на складе лежат четыре длиннющие ракеты. Я даже пошутил однажды:— Давайте привяжем их к заднице какого-нибудь душмана и запустим в космос!Эти ракеты системы «Ураган» с вакуумными боеголовками. Мы обнаружили их в душманском складе. Трофеи нужно


ПУТЕШЕСТВИЕ К ПРОПАСТИ

Из книги автора

ПУТЕШЕСТВИЕ К ПРОПАСТИ Перед тем как приступить к работе над «Зелеными особняками» в июле 1959 года, Мел и Одри дали журналистам несколько интервью, которые создавали впечатление, что два человека на все лады расхваливают свое мужество и в то же время в глубине души


У КРАЯ ПРОПАСТИ

Из книги автора

У КРАЯ ПРОПАСТИ В тот год осень в Петрограде началась рано и как-то внезапно. В день, когда газеты сообщили об аресте Корнилова, еще светило солнце, а назавтра зарядил мелкий непрекращающийся дождь. Именно такой увидел российскую столицу американский журналист Джон Рид:


На дне пропасти. «Эта леди не поворачивает назад!»

Из книги автора

На дне пропасти. «Эта леди не поворачивает назад!» Годы 1980-й, 1981-й и начало 1982-го были конечно же самым тяжелым периодом, который Маргарет довелось преодолеть, находясь в доме 10 по Даунинг-стрит. Экономика находилась в ужасном состоянии, профсоюзы злились, в Центральном


УДОБНЕЕ СИДЕТЬ НА ДНЕ ПРОПАСТИ, ЧЕМ ИДТИ ПО ЕЕ КРАЮ

Из книги автора

УДОБНЕЕ СИДЕТЬ НА ДНЕ ПРОПАСТИ, ЧЕМ ИДТИ ПО ЕЕ КРАЮ В эти дни могло рухнуть все, что с таким трудом создавалось в течение прошедшего 1858 года.Английская и французская эскадры стояли на рейде Веракруса, готовые открыть огонь по городу. Англия и Франция требовали уплаты


12. НА КРАЮ ПРОПАСТИ

Из книги автора

12. НА КРАЮ ПРОПАСТИ Поражение армии в Тобольском сражении поставило под вопрос само существование белого движения на востоке России, непосредственно возглавляемого А. В. Колчаком. Красная армия находилась у ворот обжитой Колчаком резиденции — Омска. И все же адмирала не


ВЫХОД ИЗ ПРОПАСТИ ТРУДЕН, НО ВОЗМОЖЕН

Из книги автора

ВЫХОД ИЗ ПРОПАСТИ ТРУДЕН, НО ВОЗМОЖЕН В апреле 1995 года исполнилось десять лет с начала перестройки в Советском Союзе. Но до сих пор не утихают споры о том, нужна и возможна ли была перестройка, каковы результаты так называемых реформ «демократов», влияние как внутри


На краю пропасти

Из книги автора

На краю пропасти — Как теперь перед глазами — третья полоса газеты «Знамя юности». Броский заголовок «Читайте Адамовича!» Отличные снимки и рубрика: «Координаты души». За внешней броскостью материала искусствоведа Владимира Бойко — глубокое исследование тончайших


ИЗ ПРОПАСТИ

Из книги автора

ИЗ ПРОПАСТИ Удивительно, как быстро на мне заживают все болячки! И костыли уже не нужны, и руки работают нормально. Теперь бы поскорее на зону. Так надоело здесь валяться. Да еще в одиночестве. Интересно, почему меня держат отдельно от остальных? В больнице мест не хватает, а