Глава двадцать третья Май 1888 Манхэттен

Глава двадцать третья Май 1888 Манхэттен

Ассистентка Теслы Нэлл Уитэкер уже третий раз подряд задержалась на работе за полночь. В углу лаборатории отсчитывали секунды старинные часы, и измученная до крайности Нэлл находила утешение в их мелодичном тиканье.

Старые часы были единственной привычной и нестрашной вещью в электрической лаборатории Теслы — прочая обстановка внушала Нэлл благоговейный ужас.

Взять хотя бы освещение. За окном царила непроглядная безлунная ночь, а в лаборатории было светло как днем. Нэлл в жизни не видела ничего подобного: как будто в доме не было ни стен, ни потолка, а на дворе стоял солнечный полдень.

На потолке, по всей длине комнаты, были с одинаковым интервалом развешены дуговые лампы. То были лампы нового образца, создавая которые изобретатель учел ошибки Равея. На место массивных динамо-машин пришли компактные генераторы. Вопреки всеобщим опасениям, они прекрасно справлялись с «неуправляемым» переменным током.

После двенадцатичасовой смены при ярком свете у Нэлл страшно уставали глаза, но девушка и не думала сдаваться: если мистеру Тесле угодно задерживаться на работе дольше всех, она ни за что от него не отстанет. В такой решимости был, конечно, элемент профессионального тщеславия, но только элемент. На самом деле молодой женщине не хотелось возвращаться в пустую неуютную квартиру. Уж лучше сидеть в конторе, добровольно взваливая на себя все новые нудные дела. Надежды на долгожданную перемену судьбы таяли с каждым днем. Мисс Уитэкер смотрела на вещи трезво и знала, что от жизни не приходится ждать слишком многого.

Если женщина дожила до двадцати семи лет, ни разу не получив предложения руки и сердца, ей не следовало тешить себя иллюзиями. Нэлл до сих пор нет-нет да и позволяла себе невинные девичьи фантазии, но лишь для того, чтобы снова предаться унынию и в очередной раз напомнить себе, что она слишком толстая, хотя ее и пухленькой-то можно было назвать разве что на Рождество, когда она и впрямь могла набрать десять-двадцать лишних фунтов, но лишь для того, чтобы легко избавиться от них летом.

Ночные бдения на работе были прямым следствием твердого решения принести себя в жертву мистеру Тесле и его делу, если это, конечно, можно было назвать жертвой. Старой деве полагалось вести тихую, бесцветную и скучную жизнь. Так было бы и с Нэлл, согласись она играть роль, отведенную женщине ее возраста. Долгие вечера в лаборатории давали ей ощущение свободы: никаких обязательств, и дома никто не ждет. Никакого мужа, а значит, никаких упреков и расспросов, отчего она так задержалась на службе.

Нэлл гордилась своей работой и любила ее всей душой. На то были две причины: фантастический мир электромагнитных полей и мистер Тесла. Ее боссу едва исполнилось тридцать два года, а его роскошная шевелюра была черна как смоль.

На этот раз Нэлл выпала непростая задача: намотать тонкую медную проволоку на металлический стержень в три фута длиной и два дюйма в диаметре. Стержень крепился к рабочему столу при помощи железных тисков с резиновыми насадками. Каждый виток проволоки следовало класть вплотную к предыдущему, чтобы обеспечить равное напряжение по всей длине кабеля.

Нэлл вспоминала, с каким жаром мистер Тесла втолковывал ей, что эту работу следует выполнять особенно тщательно. «Мы будто рисуем металлом по магнитному холсту, наносим слой за слоем так, чтобы провод можно было взвесить с точностью до долей миллиграмма и предсказать, какое поле он образует!» Он говорил еще много важных вещей о полях и электричестве, но Нэлл уже не слушала. Она запомнила лишь магнетическое сияние его глаз.

Проработав в компании полгода, Нэлл убедилась, что вокруг мистера Теслы и фантастических вещей, населяющих его лабораторию, и вправду существует волшебное поле притяжения. Эта колдовская сила удерживала ее на работе и примиряла с нескончаемой рутиной, что неизбежно следовала за очередным прозрением изобретателя.

Притяжение усиливалось всякий раз, когда мистер Тесла выходил из своего кабинета, чтобы узнать, как дела в лаборатории. С Нэлл он говорил как с равной и никогда не называл ее по имени: только «мисс». «Ми-исс», — произносил он, слегка растягивая гласные. Этот восточноевропейский акцент казался Нэлл таким экзотическим!

Был ли мистер Тесла любезен с остальными? С Нэлл он порой бывал резким, а порой рассеянным, но она все равно чувствовала, что босс выделяет ее из других работников. К сожалению, им редко выпадал случай завести беседу, а о том, чтобы поговорить по душам, не могло быть и речи.

К полуночи в лаборатории оставались трое из двенадцати сотрудников, и Нэлл была в их числе, чем по праву гордилась. Магнитное поле изобретателя удерживало ее на месте, заставляя терпеливо ждать, когда мистер Тесла разглядит в прилежной ассистентке верную соратницу и родственную душу.

Нэлл поморгала, чтобы вернуть зрению остроту, и снова принялась аккуратно наматывать проволоку на стержень. Основная часть работников — еще одна женщина и восемь обремененных семьей мужчин — разошлись еще час назад. В лаборатории оставались трое холостяков, вольных распоряжаться своим временем как заблагорассудится. Впрочем, стойкостью мисс Уитэкер ни один из них не обладал; поглядывая на своих коллег, Нэлл замечала, что оба вот-вот свалятся от усталости.

Итак, в самое ближайшее время ей предстоит остаться с мистером Николой Теслой наедине. И если великому изобретателю угодно просидеть до утра, совершенствуя то, над чем они трудились последние двенадцать часов, значит, так тому и быть.

Мисс Уитэкер еще немного поморгала, чтобы прогнать плавающие перед глазами цветные пятна, покрутила головой, разминая шею, и продолжила наматывать на сердечник идеально ровные слои проволоки. Вслед за Теслой она старалась представить, что наносит на холст аккуратные мазки, создавая шедевр. Еще днем, когда мистер Тесла подошел к ней с новым ответственным поручением, Нэлл на мгновение вообразила себя художницей. Босс, хоть и держался с ней немного застенчиво, все же отыскал подходящие слова, чтобы по-человечески объяснить, как важно наматывать проволоку идеально ровно.

Сила тока, которую был способен выдержать кабель, прямо зависела от — Нэлл влюбилась в это слово, как только услышала, — проводимости провода. Для определенной массы меди надлежало заранее рассчитать силу тока, чтобы не допустить никаких колебаний.

Любое, даже самое крошечное препятствие на пути бегущего по проводу тока привело бы к внезапному разряду. Электричеству требовалось высвобождать энергию, чтобы двигаться дальше. Мощность потребляемой энергии снижалась с каждым разрядом. Мистер Тесла говорил, что пробелы в обмотке сердечника все равно что ямы, через которые току приходится прыгать.

И Нэлл очень старалась. Рисковать такой работой было бы в высшей степени неразумно. Нэлл смотрела на вещи трезво и отлично понимала, кто она на самом деле: обыкновенная старая дева, которой повезло найти необыкновенную работу. Да и этим везением мисс Уитэкер изрядно растратила отпущенную ей удачу, примеры которой, в чем она сама могла бы признаться на исповеди, и так можно было «перечесть по пальцам руки».

Мисс Уитэкер даже приблизительно не представляла, сколь далеко простираются сверхъестественные возможности ее начальника. Говорили, что Тесла берет свои идеи из воздуха. В прямом смысле. Он и сам этого не отрицал. Еще говорили, что приборы изобретатель сперва строит в воображении, а потом воссоздает свои фантазии на чертежах, без единого чернового наброска. Нэлл собственными ушами слышала, как босс признается в этом одному из редких посетителей, который задал вопрос, но ответ, в отличие от нее, пропустил мимо ушей.

Нэлл давно решила, что захватывающий мир изобретений как раз по ней. Вот бы еще сделаться в нем своей и хоть чуточку приблизиться к мистеру Тесле! Разумеется, она и мысли не допускала о том, чтобы сравняться с мужчиной, да еще и выдающимся ученым, получившим блестящее образование в Европе.

Однако почему бы не помечтать? Своим тайным девизом Нэлл выбрала слова: «Не решай, пока не попробовала», — боевой клич незамужней американки новой эпохи. У нее было достаточно времени, чтобы вышить не один десяток подушек, день ото дня вплетая в узор накопленную за годы одиночества горькую мудрость. Эта мудрость не раз выручала Нэлл там, где у нее на первый взгляд не было ни малейшего шанса: взять хотя бы эту работу.

Когда бес тщеславия заставил Нэлл Уитэкер устроиться в компанию, она как-то не подумала, что среди ее коллег окажутся всего две женщины и десять мужчин, включая самого босса. Нэлл не имела ни малейших оснований полагать, что мужская часть лаборатории, не в пример мистеру Тесле, не одобряет девушек с карьерными устремлениями, зато имела все основания подозревать, что женская часть в этом отношении солидарна с мужской, и потому ждала, что ей рано или поздно в самых недвусмысленных выражениях укажут ее место.

Нэлл догадывалась, что своей нынешней работой она обязана исключительно привычке мистера Теслы лично беседовать с каждым соискателем. После насмешливых взглядов и скользких шуточек работников-мужчин она готовилась к худшему, когда хозяин лаборатории пригласил ее в свой кабинет, усадил в кресло, прикрыл дверь и начал задавать вопросы. Однако он, вопреки ожиданиям, был безупречно вежлив. Мистер Тесла слушал ее очень внимательно и ни разу не перебил. Ни разу. Во время беседы он глядел на соискательницу с такой теплотой, что у нее дрожали колени, а сердце трепетало от восторга. Нэлл из последних сил старалась ровно дышать и держаться так, чтобы работодатель ни о чем не догадался.

Нэлл не только слышала о небывалом успехе изобретателя в Нью-Джерси, но и видела плоды его трудов собственными глазами. Ночью светло как днем! Придумать такое обычному человеку не под силу. А что, если Тесла может прочесть ее мысли? Ведь он должен быть особенным, чтобы разглядеть нечто особенное в ней. Мистер Тесла не только принял Нэлл на работу, но и лично представил ее каждому сотруднику, демонстрируя к новой служащей безграничное уважение и требуя того же от других.

Босс с первого дня доверял Нэлл Уитэкер сложные и ответственные задания, и она самоотверженно бросалась их выполнять, зачастую жертвуя обеденным перерывом. Впрочем, мистер Тесла и сам привык обходиться без еды, так что лаборантке приходилось припрятывать в кармане халата печенье или бутерброд. В результате Нэлл перестала набирать вес, привыкла спать по несколько часов, а по утрам летела в контору как на крыльях. Она готова была отдать все без остатка своей замечательной работе, принести себя в жертву, любой ценой добиться того, чтобы мистер Тесла обратил на нее внимание, а в укромном уголке в самой глубине души лелеяла робкую надежду, что ее уже заметили и берегут для какой-то поистине великой миссии.

Для Нэлл Уитэкер началась новая жизнь. Жизнь, в котором появился смысл и даже в некотором роде мужчина. И вот настал ее звездный час: босс поручил самое ответственное и трудоемкое дело — накручивать проволоку на сердечник — именно ей и никому другому. Вероятно, сверхъестественное чутье мистера Теслы подсказало ему, что новенькая сделает все, лишь бы стать своей в этом удивительном месте, и «невыполнимое» задание станет для нее сущим пустяком. Нэлл успела намотать проволоку в пять идеальных слоев, когда оба ее сослуживца дрогнули и взмолились об отдыхе.

С трудом оторвавшийся от чертежей Тесла в изумлении уставился на своих работников, которым, по его представлениям, давно полагалось разойтись по домам, и, смущенно посмеиваясь, распрощался с ними до утра.

Нэлл идти домой не собиралась. Она продолжала возиться с проволокой, стараясь не выдать своего присутствия, чтобы не услышать нечто вроде: «А, мисс Уитэкер! Простите, я понятия не имел, который час. Отправляйтесь-ка домой, а завтра можете прийти попозже».

Только не сейчас, когда все стало складываться так удачно. Впервые за полгода работы в электротехнической лаборатории Николы Теслы Нэлл удалось остаться с ее владельцем наедине. Небывалое везение. В любой другой конторе такое было бы совершенно немыслимо. Другие женщины и помыслить не могли о том, чтобы оказаться в обществе такого мужчины.

Рабочая обстановка избавляла обоих от обременительной необходимости поддерживать разговор. В списке талантов Нэлл Уитэкер не значилось умение вести светскую беседу.

Все, что от нее требовалось, это наматывать проволоку вплотную, без просветов, образуя вокруг железной сердцевины непроницаемую медную броню.

Никола наконец покончил с батареей в разрезе. Работа вышла тоскливой и муторной. Встав из-за стола, он поднял руки и потянулся, до упора напрягая спину. Проделав это нехитрое упражнение, Тесла огляделся и с удивлением обнаружил, что Нэлл Уитэкер не ушла домой. Лаборантка, словно заведенная, продолжала наматывать проволоку. Никола на миг растерялся, напуганный столь сверхъестественным рвением, но тут же сообразил, в чем дело, и произнес с виноватой улыбкой:

— Мисс Уитэкер, ради бога, простите! Боюсь, я совсем оторвался от реальности. Вы отлично потрудились и превосходно справились с работой, однако я, похоже, невольно ввел вас в заблуждение: ее не обязательно заканчивать сегодня.

Тесла помолчал, ожидая ответа, но мисс Уитэкер удостоила его лишь кивком и слабой улыбкой.

Никола упрямо ждал: она должна была хоть что-нибудь сказать или, по крайней мере, дать знать, что все поняла и готова пойти домой. Вместо этого Нэлл как ни в чем не бывало склонилась над столом и принялась наматывать очередной слой проволоки.

Никола в замешательстве глядел на лаборантку. Он явно допустил какой-то промах, понять бы еще, какой. Почему она здесь? Ведь остальные давно разошлись. Тесла разрешил ей идти, прямо и недвусмысленно, но она проигнорировала его слова и продолжала работать.

— Должен признаться, мисс Уитэкер, я восхищен вашим трудолюбием и самоотверженностью. Вы пример для других сотрудников…

Лицо лаборантки озарилось такой светлой, радостной благодарностью, что стало ясно: владелец лаборатории нашел правильные слова. Но девушка по-прежнему не двигалась с места. Почему бы ей, в конце концов, не отправиться домой?

— И с моей стороны было бы истинным злодейством задержать вас на работе еще хотя бы на минуту.

Нэлл Уитэкер робко потупилась, всем своим видом выражая смирение.

— Мистер Те… Те… Те… сла, я ра… ра… рада быть… — Она смешалась, глубоко вздохнула и замолчала, собираясь с мыслями.

— Да, конечно, и я вам очень благодарен, правда. И мне, поверьте, очень стыдно так сильно вас задерживать. Не будь я так занят… Вот. — Тесла пожал плечами и улыбнулся. Нэлл с лихвой хватило бы и одной улыбки, но он добавил: — Завтра приходите во второй половине дня, после ланча. Договорились? — с наигранной суровостью добавил Никола, возвращаясь к столу.

Нэлл улыбнулась, закивала и чуть слышно, одними губами, прошептала слова благодарности. Тесла вежливо кивнул и взялся за чертеж.

Разобравшись с мисс Уитэкер, Никола вновь погрузился в размышления. Шестнадцатого мая ему предстояло прочесть лекцию в Американском электротехническом институте. То было не только первое выступление Теслы в Новом Свете, но и вообще первое его появление перед солидной научной публикой. Специально для нее изобретатель запланировал демонстрацию действия переменного тока. Сопровождающему демонстрацию тексту надлежало стать по-американски «кратким и забавным». Начать можно было бы с…

— Никола!

Голос Карины прошелестел у левого виска. Николу пронзил страх.

— Почему ты не отвечаешь?

Тесла молчал, парализованный ужасом.

— Тебе нельзя без музы, — предостерегала Карина. — Без меня ты ничего не создашь, только загубишь свои творения!

В дверях Нэлл обернулась, чтобы еще раз посмотреть на мистера Теслу. Он отпрянул назад, словно увидел что-то страшное. Взгляд изобретателя метался по лаборатории, разыскивая что-то видимое ему одному.

— Нет! — простонал мистер Тесла, зажмурившись и закрыв руками уши. Его тело сковала мучительная судорога.

Нэлл стало страшно. Сначала она решила, что кто-то пробрался в лабораторию и напугал мистера Теслу. Но почему он зажимает уши, к кому обращается неразборчивым, гортанным шепотом? Нэлл была готова поклясться, что кроме них в конторе никого не было.

Выходит, гений говорит с самим собой, решила потрясенная мисс Уитэкер и тут же устыдилась того, что видит нечто, не предназначенное для посторонних глаз. Девушку охватило неприятное чувство, смесь смущения, раздражения и страха. Инстинкт требовал развернуться и бежать, но чутье куда более древнее — из тех времен, когда предки человека жили на деревьях, — подсказывало: стоит ей пошевелиться, и он ее заметит.

Нэлл попятилась назад, надеясь неслышно переступить порог и исчезнуть, прежде чем Тесла обратит на нее внимание или вытворит что-нибудь совсем уж странное. Девушка старалась двигаться плавно, как кошка. Она понятия не имела, что делать, если ее присутствие перестанет быть тайной для изобретателя.

Нэлл не успела сделать и трех шагов, как Никола издал жуткий вопль. Он рухнул на колени, все еще зажимая уши:

— Я не знаю, что ты такое!

Нэлл замерла от ужаса, но всего лишь на мгновение. Подчиняясь все тому же безотказному инстинкту, она метнулась к стене и стала медленно продвигаться к выходу. Девушка знала: один звук, и мистер Тесла откроет глаза. Изобретатель снова закричал:

— Ты повсюду сеешь беду! Это правда! Ты меня истерзала!

Нэлл проскользнула вдоль стены и шагнула за порог.

— Не-е-ет!

Мистер Тесла размахивал руками, будто отгоняя невидимых птиц. Глаза изобретателя были широко раскрыты, но Нэлл он по-прежнему не замечал. Девушка распахнула дверь и лишь тогда оглянулась удостовериться, что он за ней не гонится.

Ее страхи оказались напрасными. Мистер Тесла все так же стоял на коленях посреди лаборатории. Он перестал отмахиваться от несуществующих птиц и застыл, вытянув руку, благоговейно касаясь пустого пространства, как ребенок, увидевший чудо. Лицо Николы было совершенно безмятежно, страшная судорога отпустила его члены. Тесла плавно поднялся и шагнул навстречу пустоте.

В глазах молодого человека не было ни стыда, ни страха, лишь безграничная нежность и тихое счастье. И этот чистый детский восторг напугал Нэлл куда сильнее, чем недавняя яростная вспышка.

Мисс Уитэкер не стала закрывать за собой дверь, опасаясь пробудить безумца. Спятивший гений мог принять лаборантку за кого угодно и заподозрить во всех смертных грехах.

Выбежав из лаборатории на пустынную улицу, Нэлл бросилась в спасительную темноту безлунной ночи. Вокруг царили тишина и покой. Мисс Уитэкер хотела одного: добраться до дома и рухнуть на кровать. За полгода непрерывных сверхурочных она скопила достаточно денег, чтобы позволить себе отдохнуть целую неделю или даже две, прежде чем отправиться на поиски новой работы. Желательно на другом конце города.

Только на новом месте она ни за что не будет задерживаться допоздна. Ей нужна нормальная, не слишком обременительная работа, оставляющая довольно свободного времени, чтобы ходить в гости, знакомиться с порядочными людьми и, возможно, завести друзей. Пришло время изменить свою жизнь, раз и навсегда покончив с невыносимым одиночеством, которое привело ее в это кошмарное место. В эту проклятую лабораторию.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава двадцать третья

Из книги Воспоминания автора Аллилуева А С

Глава двадцать третья Кончилась наша третья зима в Петербурге.Опять наступало лето, чахлое, пропыленное лето большого города. Мы вспоминали Тифлис, где наш Дидубе сейчас цвел миндалем и абрикосами. Как теперь это далеко! Невозможно поехать туда, и страшно оставаться в


ГЛАВА ТРЕТЬЯ Южное путешествие 1888 года. – «Боржомская история». – Свадьба в Тифлисе. – Первые месяцы семейной жизни в Петербурге. – Смерть матери. – Мережковский и Зинаида Гиппиус

Из книги Дмитрий Мережковский: Жизнь и деяния автора Зобнин Юрий Владимирович

ГЛАВА ТРЕТЬЯ Южное путешествие 1888 года. – «Боржомская история». – Свадьба в Тифлисе. – Первые месяцы семейной жизни в Петербурге. – Смерть матери. – Мережковский и Зинаида Гиппиус «По окончании университета я уехал летом на Кавказ, встретился там случайно в Боржоме с


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Из книги Хайдеггер: германский мастер и его время автора Сафрански Рюдигер

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ «Другая публичность». Хайдеггеровская критика техники: «постав» и «отрешенность». На родине своих грез: Хайдеггер в Греции. Место, где родились новые грезы: семинары в Леторе (Прованс). Медард Босс. Цолликонские семинары: Dasein-анализ как


Глава двадцать третья

Из книги Лермонтов автора Марченко Алла Максимовна

Глава двадцать третья «Отечественные записки» делали рекламу молодому автору, а автор – молодому журналу. Реклама журналу нужна была позарез: и А.А.Краевский, и Вл. Одоевский выложились, что называется, до копейки. Даже временный неуспех был опасен, держалось на волоске;


Глава двадцать первая «Иванов» на московской сцене: сентябрь 1887 — январь 1888 года

Из книги Жизнь Антона Чехова автора Рейфилд Дональд

Глава двадцать первая «Иванов» на московской сцене: сентябрь 1887 — январь 1888 года В сентябре Антон написал брату Александру письмо со столь явными намеками на желание покончить с собой, что тот письмо уничтожил, а сам спешно взялся за ответ: «Ты пишешь, что ты одинок,


Глава двадцать вторая Смерть Анны: январь — май 1888 года

Из книги Банкир в XX веке. Мемуары автора

Глава двадцать вторая Смерть Анны: январь — май 1888 года Весь январь Чехов посвятил своему шедевру, повести «Степь». Редактор журнала «Северный вестник» А. Евреинова (напоминавшая Антону жареного скворца) дала ему полную свободу в смысле объема, темы, а также гонорара. За


Глава двадцать третья В трудах и праздности: май — сентябрь 1888 года

Из книги Вивальди автора Боккарди Вирджилио

Глава двадцать третья В трудах и праздности: май — сентябрь 1888 года Линтваревы были непохожи на Киселевых. В то время как Киселевы с их вольными нравами и высокомерием жили аристократами, Линтваревы, дворяне с твердыми устоями, были трудолюбивыми землевладельцами и


Глава двадцать четвертая Пушкинская премия: октябрь — декабрь 1888 года

Из книги Золя автора Пузиков Александр Иванович

Глава двадцать четвертая Пушкинская премия: октябрь — декабрь 1888 года Вернувшись в свой кабинет, Антон погрузился в работу. Шуму в доме прибавилось: теперь по лестнице стучал башмаками гимназист Сережа Киселев. В семье появилась кухарка Марьюшка — эта немолодая женщина


ГЛАВА 12 СОЗДАНИЕ «ЧЕЙЗ МАНХЭТТЕН БЭНК»

Из книги Никола Тесла. Безумный гений автора Флакко Энтони

ГЛАВА 12 СОЗДАНИЕ «ЧЕЙЗ МАНХЭТТЕН БЭНК» 19 января 1953 г. преемником Уинтропа Олдрича на посту председателя правления «Чейз Нэшнл бэнка» стал Джон Дж. (Джек) МакКлой. Выбор Джека на должность главы одного из крупнейших коммерческих банков страны был необычен во многих


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Из книги Царица парижских кабаре автора Лопато Людмила

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ Продлив контракт, попечители Пьета поставили перед Вивальди непременное условие — не покидать город, как это не раз случалось с ним в прошлом. Безусловно, ими двигало обычное чувство ревности, хотя вряд ли они верили, что подобное ограничение


Глава двадцать третья

Из книги Кортни Лав : подлинная история автора Брайт Поппи

Глава двадцать третья Золя знал наверняка, что напишет этот роман. К работе над ним он готовился много лет. Он мечтал о нем и как художник и как ученый. На старте «Ругон-Маккаров» (читатель помнит) Золя пометил: «рабочий роман». Это в самом первоначальном списке. А затем


Глава двадцать четвертая 16 мая 1888 года Американский электротехнический институт Нью-Йорк

Из книги Жизнь Магомета [Путь человека и пророка] автора Ирвинг Вашингтон

Глава двадцать четвертая 16 мая 1888 года Американский электротехнический институт Нью-Йорк После официального приема и ужина в честь мистера Николы Теслы профессора и почетные гости перебрались в центральную аудиторию, где должно было состояться главное событие вечера.


Глава тридцать пятая Тогда же Манхэттен

Из книги автора

Глава тридцать пятая Тогда же Манхэттен Едва Никола вышел на улицу, к нему бросился Джордж Шерф со страстными и бессвязными заверениями в том, что даже не помышлял предавать своего друга и благодетеля. Никола позволил ассистенту взять себя за руку и увести прочь. Шерф не


Глава двадцать третья

Из книги автора

Глава двадцать третья Дело моей жизни, «Русский павильон» После неуспеха «Парижан» Джонни, который финансировал постановку, сказал: «Людмила, у нас осталось мало денег, надо придумать что-то другое…»Мы погрустили, поужинали и пошли спать. А утром вдруг в голове блеснуло:


Глава двадцать третья

Из книги автора

Глава двадцать третья Ходили слухи, что «Hole» откажется от участия в Лоллапалузе, но Кортни была там в день открытия, 3 июля, «с затуманенными глазами» и «болезненным лицом», согласно «Rolling Stone».Лоллапалуза началась в 1991 году как странствующий фестиваль музыки, искусств и


Глава двадцать третья

Из книги автора

Глава двадцать третья Моатская битва. Храбрость Саада ибн Моада. Поражение курайшитов. Осада еврейского укрепления Кораиды. Решение Саада относительно наказания евреев. Магомет берет себе в жены еврейскую пленницу Рехану. Его стараются погубить с помощью колдовства, но