2. Пусть пока всего четыре копии

2. Пусть пока всего четыре копии

Самиздат без политики

«Русский журнал», апрель 1998 г.

До того как начать печатать на компьютере, я печатал на машинке. Машинка была простая, даже не электрическая, называлась, в полном соответствии с хрестоматийной строчкой Галича, «Эрикой». Брала она, кстати, куда больше четырех копий, но не об этом речь.

Разумеется, печатал я различный самиздат, преимущественно не слишком политически крамольного содержания: Бродский, Цветаева, Хармс — короче, все то, что теперь можно в изобилии найти у Фарбера или Мошкова. Последнее неудивительно — именно из самиздатовских источников по большей части и сформированы виртуальные русские библиотеки (в основе, конечно, были тексты, напечатанные не на машинке, а на какой- нибудь БЭСМ-6, — мои отдельные поздравления молодым читателям, не знающим, что это за зверь). Впрочем, связь самиздата с русской литературой в Сети была отмечена еще Цокотухиным в его классической работе — меня же интересует совсем другое: не столько тексты, сколько способ их бытования, который — анонсирую идею статьи — является одним из бесчисленных аналогов Сети в real world.

Итак, первый принцип, заявленный в самом названии — сам-издат — равноправное участие читателя в процессе создания «книги». Точно так же, как среди драг-дилеров трудно найти неупотребляющего, среди читателей самиздата почти не было не принимавших участия в создании «продукта», то есть в изготовлении, распространении или хранении (напомню, что три последних слова пришли из соответствующей статьи старого УК). Это участие — или, точнее, соучастие — в появлении на бумаге очередного стихотворения Бродского носило, конечно, полумагический характер. В некотором роде перепечатывая «Шествие» (от которого его автор к тому моменту почти отрекся), я присваивал себе авторские права — не только в юридическом, но и в духовном смысле. Классическая новелла Брэдбери рассказывает историю школьной учительницы, от руки переписывающей Диккенса и притом отождествляющейся с ним. Подобными персонажами были все создатели самиздата — до сих пор большую часть стихов, которую я помню наизусть, я выучил «с кончиков пальцев». Если угодно, можно назвать этот метод общения с материалом интерактивностью, или вовлеченностью, или еще каким-нибудь словом.

Важнее, однако, второй принцип: прочел — передай товарищу. При позитивном отношении он вызывает в памяти распространение христианства, при негативном — гербалайф или финансовую пирамиду. В те времена меня волновал — гипотетически, разумеется, — вопрос учета тиража самиздатовских книг. Помнится, я даже продумал систему маркировки экземпляров, чтобы можно было отследить, сколько раз книга копировалась тем или иным способом. Резонно подозревая, что мои идеи заинтересовали бы людей, исследующих этот вопрос по долгу службы, я удержал оные идеи при себе. Однако уже тогда образ множества (сотен? тысяч?) людей, принимающих участие в тиражировании и распространении самиздата, не давал мне покоя. Они представлялись мне огромной сетью, связующей всех нас.

Вы только представьте — по всей огромной стране ночью сидят незнакомые друг с другом люди и делают общее дело. Они связаны между собой только за счет информационного обмена — книжек, которые ходят от одного к другому. Многих из тех, кто перепечатывал романы или стихи, перевернувшие мою жизнь, я никогда не увидел и не узнал ни имени их, ни пола. Временами я воображал, как прекрасная девушка при свете лампы перепечатывает «1984» или, напротив, читает «Остановку в пустыне», перепечатанную мной (некую сусальность этой картинки можно списать на подростковый возраст). Подобные мысли были, вне сомнения, эротическими — и сегодня я склонен предполагать, что это не случайно.

Само видение огромной сети, связующей различных людей, есть — помимо прочего — идеальная эротическая карта общества. Как и в случае самиздата, составлением подобных карт занимаются преимущественно специалисты. В этом смысле можно сказать, что гипотетических кагэбэшников, отслеживающих наши ночные перестукивания, заменили венерологи (боюсь, столь же гипотетические), отслеживающие пути распространения ВИЧ-инфекции. Случайный попутчик в метро мог нести в портфеле копию книжки, что я распечатал полгода назад, а случайный знакомый в гостях или на тусовке может оказаться в той же цепи обмена body fluids, что и я. Учитывая нравы моих знакомых, вероятность последнего даже выше.

Когда нечто — информация, вирус, сексуальная энергия — передается другому человеку, оставаясь одновременно и у дающего, возникает цепная реакция передачи, объединяющая всех ее участников в сеть. Возникает структура, большая, чем сумма ее составляющих, — структура, в которой люди превращаются в узлы сети.

В «Алмазном веке» — романе киберпанка № 2 Нила Стивенсона — рассказывается о подпольной мировой сети CryptNet, связывающей людей посредством микроскопических кибернетических устройств, которые живут в мозге и передаются при половых контактах. Все люди, вовлеченные в эту сеть, сами того не зная, одновременно занимаются решением общих для всех задач, в том числе хакерских. Эта сеть не имеет центрального органа управления — решения, полученные в результате работы, остаются невостребованными, поскольку замурованы в глубине коллективного разума всех участников, к которому никто по отдельности не имеет доступа. Возможно, такой симбиоз подпольного самиздата, всеобщей сексуальной повязанности и информационных сетей и явится итогом второго тысячелетия нтернета, выведя человечество на новый эволюционный виток.

Пока же остается ограничиваться тем, что есть, — компьютерами и модемами, подругами и друзьями. Впрочем, это не так уж и мало: мы помним продолжение вынесенной в заголовок цитаты — «Этого достаточно».

Статья была написана еще для Zhurnal.ru — последний номер как раз и назывался «1000 лет российского Интернета». В ZR она почему-то не вышла, и Женя Горный унес ее в «Русский журнал», где взял в «НетКультуру». Две последующие статьи были уже написаны специально для этого раздела «РЖ».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

От Лаврентия мы вышли четыре часа тому назад. Уже четыре часа мы слушаем рев мотора. Под нами громоздятся суровые скалы, с острыми пиками вершин, покрытые снежной шапкой сопки… Справа Берингов пролив с отдельными льдинами, вылезающими да берег, а еще правее покрытая белесой дымкой тумана Аляска — мы

Из книги Над снегами автора Фарих Фабио

От Лаврентия мы вышли четыре часа тому назад. Уже четыре часа мы слушаем рев мотора. Под нами громоздятся суровые скалы, с острыми пиками вершин, покрытые снежной шапкой сопки… Справа Берингов пролив с отдельными льдинами, вылезающими да берег, а еще правее покрытая


А ПОКА — «МЕТАЛЛУРГ»

Из книги Моя жизнь в футболе автора Бесков Константин Иванович

А ПОКА — «МЕТАЛЛУРГ» Непросто после бередящей душевные раны темы возвращаться к последовательному и безмятежному повествованию. Надеюсь, впрочем, что период, о котором буду говорить сейчас, придаст мне положительные эмоции. Итак, август 1938 года, и я принят в команду


Пока я пишу…

Из книги Франсуаза Саган автора Ваксберг Аркадий Иосифович

Пока я пишу… Нужно ли ненавидеть Саган? Писатель-дипломат Ромен Гари[393] задал этот вопрос в «Эль»[394], прочтя «Немного солнца в холодной воде». Авантюрист, эксперт по безнадежности, заметил в романистке (это была ее восьмая книга) жестокое намерение продолжать описывать


Четыре на четыре Питер Бискинд / 1995

Из книги Квентин Тарантино: Интервью автора Тарантино Квентин

Четыре на четыре Питер Бискинд / 1995 Загляните в этот четырехкомнатный отель, и вы узнаете, что случается, когда для проверки на прочность своей дружбы четыре наимоднейших независимых режиссера собираются сделать совместный фильм.«Четыре комнаты» — необычный опыт


ПОКА БЫЛ ЖИВ ОТЕЦ…

Из книги Братья Старостины автора Духон Борис Леонидович

ПОКА БЫЛ ЖИВ ОТЕЦ… О «детстве» героев нашего повествования говорить сложно, поскольку речь идет не об одном человеке, а о четырех братьях да еще двух сестрах. Когда одни еще оставались в нежном возрасте, другие из него уже вышли. А потому обозначить временной отрезок


«Пусть руку! Пусть ногу!..»

Из книги Жизнь и необычайные приключения писателя Войновича (рассказанные им самим) автора Войнович Владимир Николаевич

«Пусть руку! Пусть ногу!..» Не знаю, каким путем шли в нашу глушь письма, но все-таки, сложенные треугольниками, от мамы из Ленинабада и от папы неизвестно откуда с адресом «Полевая почта №…» и штампом «Просмотрено военной цензурой» они нас достигали. Потом случился


«Пусть руку! Пусть ногу!..»

Из книги Жизнь и необычайные приключения писателя Войновича (рассказанные им самим) автора Войнович Владимир Николаевич

«Пусть руку! Пусть ногу!..» Не знаю, каким путем шли в нашу глушь письма, но все-таки, сложенные треугольниками, от мамы из Ленинабада и от папы неизвестно откуда с адресом «Полевая почта №…» и штампом «Просмотрено военной цензурой» они нас достигали. Потом случился


ПОКА НЕ ПОЗДНО

Из книги И в засуху бессмертники цветут... К 80-летию писателя Анатолия Знаменского: Воспоминания автора Ротов Виктор Семёнович


Пока свидетель

Из книги Шолохов автора Осипов Валентин Осипович

Пока свидетель Едва ли нужно пересказывать после «Донских рассказов» и «Тихого Дона», как приняло казачество Октябрьскую революцию.…Шолохов еще отрок, но как не уразуметь ему, что пришло время раскола в умах, раздрая в чувствах и противоборства с оружием в руках. И эти —


ПОКА ТЫ ЖИВА

Из книги Избранное в двух томах. Том II автора Стрехнин Юрий Федорович

ПОКА ТЫ ЖИВА Разумом Саша понимала, что надежды на спасение нет. От ее поведения зависело, больше или меньше станут мучить ее фашисты, скорее покончат с нею или будут еще медлить с этим, видимо, рассчитывая, что им все же удастся получить от нее хоть какие-либо сведения.


Одиночество («Четыре стенки. Четыре угла…»)

Из книги Сочинения автора Луцкий Семен Абрамович

Одиночество («Четыре стенки. Четыре угла…») Четыре стенки. Четыре угла. И в каждом углу — тени… И сеть паука… И в каждом — мгла… Хожу, и дрожат колени… Когда же устану, свалюсь на кровать И буду лежать молча… Как тени густы… Как страшно — знать, Людская судьба —


Пока не время

Из книги Автопортрет: Роман моей жизни автора Войнович Владимир Николаевич

Пока не время Председателем одного из сельсоветов Приморского райисполкома был некто Мизин, недавно уволенный из КГБ (тоже, вероятно, жертва новых веяний). Он был лучше образован, чем его коллеги, разговорчив и настораживал меня своим слишком откровенным и слишком


I. P. Декарт Небольшие сочинения 1619–1621 гг.[29] [Копии] г-на Лейбница Частные мысли

Из книги Декарт автора Ляткер Яков Абрамович

I. P. Декарт Небольшие сочинения 1619–1621 гг.[29] [Копии] г-на Лейбница Частные мысли 1619. Январь«Подобно тому, как актеры, дабы скрыть стыд на лице своем, надевают маску, так и я, собирающийся взойти на сцену в театре мира сего, в коем был до сих пор лишь зрителем, предстаю в


Пока помню

Из книги По памяти и с натуры 1 автора Алфеевский Валерий Сергеевич

Пока помню В Павшино сошел с дачного поезда и, пройдя немного по шоссе, не доходя до деревни, свернул влево, в поля. Вдали темной полосой виднелся лес с силуэтом сельской колокольни. И ничто в этом пейзаже не предвещало очарования Архангельского. Стоял хмурый осенний день,