2

Было около половины четвертого. Все дожидались ответного сообщения из Комо, вместе с которым должны были поступить инструкции Комитета национального освобождения относительно судьбы пленника. Между тем молодой командир партизанского отряда в Донго, граф Пьерлуиджи Беллини делле Стелле, решил не допустить попыток освободить столь важного пленника, для чего перевести его в более безопасное место. В семь часов вечера он принял решение отправить Муссолини дальше в горы и разместить в пограничных казармах в Джермазино.

Тем временем опять начался сильный дождь, и сильно похолодало. Один из охранявших Муссолини партизан спросил его, не желает ли он вновь надеть шинель. «Я не желаю даже видеть немецкую форму», — ответил Муссолини и облачился в синий комбинезон, лежавший на полу в углу комнаты. В машине, которая повезла его в Джермазино, на него напала сильная дрожь. Эта была долгая утомительная поездка. Капли дождя хлестали по лобовому стеклу с такой силой, что водителю стоило немалого труда разглядеть дорогу перед собой.

«Вы второй раз оказались пленником», — сделал робкую попытку завязать разговор один из охранников.

«Такова жизнь, мой юный друг, — отозвался Муссолини, сделав попытку цинично пошутить, — такова моя судьба. Из праха я возник, и в прах обращусь».

Казалось, при мысли о мученической кончине он немного воспрял духом. Когда прибыли в Джермазино, он выглядел почти счастливым. Его стражи развели огонь и приготовили ужин. Он завел с ними разговор, и создавалось впечатление, что он чувствует себя не пленником, а гостем этих людей. Его попросили засвидетельствовать, что с ним обращались хорошо. Он охотно написал на листе бумаги: «Сегодня, в пятницу, 27 апреля, на площади в Донго я был арестован бойцами 52-й бригады имени Гарибальди, — слова размашисто ложились на бумагу, — обхождение со мной во время и после ареста было хорошим».

Муссолини сел за стол. Он был голоден и ел с аппетитом. Во время ужина и после него он беседовал с охранниками в той манере, в которой словоохотливый преподаватель поучает неопытных студентов. Вернее, беседа больше походила на лекцию. Он рассказывал молодым людям о своей поездке в Россию, о полете над бескрайней степью; он говорил о Сталине как о выдающейся личности, и о России, которую считал настоящим победителем в войне; он разъяснял сущность большевизма и национал-социализма; предсказывал крушение Британской империи. Охранники слушали его, не перебивая. Кем бы он ни был сейчас, но в течение последних 20 лет он управлял ими, это нельзя было сбрасывать со счетов. Один из охранников, молодой человек по имени Мариони, рассказывал, что в «отдельные минуты Муссолини выглядел взволнованным, но страха не было на его лице. Казалось, собственная судьба его не волновала». Он сказал мне и моему приятелю: «Юность прекрасна, да, прекрасна!» Мой приятель улыбнулся на эти слова, а Муссолини продолжил: «Да, да, поверьте мне, юность прекрасна. Я люблю молодежь, даже если она поднимает против меня оружие». Затем он достал золотые часы из кармана и отдал нам со словами: «Возьмите на память обо мне».

В одиннадцать часов он сказал, что устал и хочет спать. Они отвели его наверх в маленькую комнату с зарешеченным окном. У окна стояла кровать. Джорджио Буфелли, говоривший с Муссолини в машине по пути сюда, заметил черный предмет, высунувшийся из кармана дуче. Он принял его за рукоятку пистолета и робко указал на это. Муссолини покорно достал предмет из кармана и показал его. Это был футляр от очков. Буфелли закрыл дверь и запер ее на засов.

В это время в Донго происходило следующее. В одной из комнат ратуши граф Беллини обнаружил Кларетту Петаччи. Ее задержали, так как при ней не оказалось паспорта, подтверждающего испанское подданство. Она уверяла, что является сестрой испанского посла в Республике Сало и что она заехала так далеко в горы, чтобы расспросить деревенских девушек, что они думают о судьбе Кларетты Петаччи в случае ее ареста партизанами. Беллини сообщил ей, что Муссолини арестован, но она сказала, что никогда с ним прежде не встречалась.

«Я знаю, кто вы», — произнес Беллини.

Ему уже стало известно, что человек, выдававший себя за испанского посла, был Марчелло Петаччи. Дальше препираться не имело смысла. Она спросила графа, что с Муссолини. Беллини ответил, что он в надежном месте и изолирован от окружающих. Кларетта пристально посмотрела на него и за тем спросила: «Кто вы? Друг?».

«Я ваш враг», — ответил Беллини.

«Я понимаю, — возобновила разговор Кларетта, кусая ноготь, сломавшийся еще в дороге, — что вы все меня ненавидите. Вы думаете, что я пошла за ним исключительно из-за денег и власти. Это неправда. Я люблю его бескорыстно. Я пожертвовала собой ради него. Я старалась быть полезной ему». Затем она спросила с горячностью: «Вы не могли бы кое-что для меня сделать?».

«Что?».

«Я хочу, чтобы меня поместили в одной камере с ним. Я хочу разделить с ним судьбу. Если вы думаете его убить, убейте и меня».

Граф Беллини пристально посмотрел на Кларетту, она тоже не отводила взгляд. Он был в замешательстве. Такого поворота он не ожидал. Он повернулся и молча вышел из комнаты.