Поиски подтекста

Разных намёков и всевозможных «приколов» в «Клопе» можно найти немало. Так, например, вторая картина заканчивается тем, что рабочие вышвыривают Присыпкина из общежития, выбрасывая следом за ним и его вещи.

«УБОРЩИК

(приподнимает Присыпкина, подавая ему вылетевшую шляпу)

И с треском же ты, парень, от класса отрываешься!

ПРИСЫПКИН

(отворачиваясь, орёт)

Извозчик, улица Луначарского, 17! С вещами!»

Зачем Маяковский упомянул фамилию одного из вождей Октябрьской революции, состоявшейся, как известно, в 17 году? Что это – просто шутка? Или намёк на какое-то высказывание наркома?

К сожалению, этот «пассаж» до сих никем пор не расшифрован.

Ещё одна «политическая» фамилия возникает в начале третьей картины:

«ЭЛЬЗЕВИРА

Начнём, Скрипочка?

СКРИПКИН

Обождать. Я желаю жениться в организованном порядке и в присутствии почётных гостей и особенно в присутствии особы секретаря завкома, уважаемого товарища Лассальченко… Во!»

Фамилия секретаря завкома произведена Маяковским из фамилии известного немецкого социалиста и философа Фердинанда Лассаля. Это уже явный намёк на весьма распространившийся в ту пору обычай давать детям имена в честь революционных деятелей. Именно тогда стали появляться имена типа Марлен (МАРкс + ЛЕНин), Вилен (В.И.ЛЕНин) и тому подобное.

А что, если Маяковский, привыкший обо всём и обо всех говорить открыто, ничего зашифровывать и не пытался? И все его «приколы» – всего лишь шутки привыкшего к острому словцу поэта?

Вспомним ещё раз, что писали по этому поводу его современники.

Лили Брик:

«Маяковский любил играть и жонглировать словами, он подбрасывал их, и буквы и слоги возвращались к нему в самых разнообразных сочетаниях:

Зигзаги – загзиги, кипарисы – рикаписы – сикарипы – писарыки, лозунги – лозгуни – без конца.

Родительный и винительный падежи он, когда бывал в хорошем настроении, часто образовывал так: кошков, собаков, деньгов, глупостев…

Горький вспоминал, что, когда они познакомились, Маяковский без конца повторял:

Попу попала пуля в пузо».

Поэт Пётр Незнамов:

«Его слово было его дело…

Когда он слышал слово "боржом", он начинал его спрягать:

– Мы боржём, вы боржёте, они оборжут.

Или вдруг начинал "стукать лбами" стоящие на своей звуковой основе рядом прилагательные:

– Восточный – водосточный – водочный.

Он брал слово в раскалённом докрасна состоянии и, не дав ему застыть, тут же делал из него поэтическую заготовку».

Александр Михайлов тоже обратил внимание на то, что Маяковский…

«… ради красного словца мог созорничать. <…> Любил поиграть словом. Переделывал пословицы, сочинял новые слова, комбинации из слов: кипарисы, ри-па-ки-сы, си-па-ки-ры, ри-сы-па-ки и т. д. То же проделывал со словами папиросы, мемуары. Из двух пословиц делал одну: "Не плюй в колодец, вылетит – не поймаешь". Фамилию критика Роскина, работавшего в Наркомпросе, при знакомстве тут же переделал в Наркомпроскина. А Жарова с Уткиным объединил в Жуткина. В сатирическом стихотворении "Сердечная просьба" показал тип любителя делать доклады под фамилией Лукомашко, и в нём были немедленно узнаваемы Луначарский, Коган и Семашко».

Вспомним ещё, как, пересекая Атлантический океан, «игравший словами» Маяковский превратил «капитанский мостик» в «монский капитастик».

Вооружившись этими «пристрастиями» и «причудами» поэта в его работе над словом, рассмотрим персонажей его феерической комедии.

Вряд ли просто ради красного словца автор «Клопа» назвал главного персонажа пьесы так оскорбительно (рабочие называют Присыпкина «мразью» и «сволочью»). Против кого же направлены эти, прямо скажем, весьма оскорбительные слова? Кто подразумевался под образом Присыпкина и ему подобных?

Этот «бывший рабочий, бывший партиец» своим существованием никого, в сущности, не затрагивал. Да, он необразован, невоспитан. Но в этом не вина его, а беда! Да, он рвётся к «изящной» жизни. Но это его желание не является преступным, антиобщественным. Он такой, какой есть. И он не просил себя размораживать. Поэтому в том, что в будущем его встретили с удивлением и даже с оторопью, вины Присыпкина никакой нет.

Стало быть, оскорбительных слов в свой адрес «бывший рабочий» не заслуживает. У зрителей и читателей он, скорее всего, должен вызвать сожаление и даже некоторое сочувствие.

Кого же тогда Маяковский наделял этими нелестными эпитетами?

Может быть, заодно с Присыпкиным и его наставника Вадима Баяна?

Да, он из бывших домовладельцев. Но этих владений революция давно его лишила. Так что винить «самородка» Баяна в том, что ему некогда принадлежал дом (или даже несколько домов), нет никаких оснований. Да, он обучает «бывших партийцев» разнообразным «изящным манерам» и делает это небескорыстно. Но в этом тоже нет ничего из ряда вон выходящего – ведь Присыпкин сам рвётся к «изящной жизни» и готов за своё обучение платить. И Баян-Бочкин со снисходительной улыбкой обучает его, тем самым зарабатывая себе на хлеб. Так что язык не поворачивается назвать его поведение «сволочным».

У Маяковского явно не хватило драматургического таланта, чтобы создать образы мещан, про которых можно было бы сказать: какая же это мразь, какие сволочи! Но кого же всё-таки он называл именно так?

Драматург неоднократно громогласно заявлял, что его «феерическая комедия» направлена против мещанства. К премьере спектакля было даже сочинено рекламное четверостишие:

«Люди хохочут / и морщат лоб

в театре Мейерхольда / на комедии "Клоп".

Гражданин, / не злись / на шутки насекомого,

это не про тебя, / а про твоего знакомого».

Иными словами, Маяковский как бы лишний раз напоминал о том, что главный герой его комедии – не Присыпкин (тогда она называлась бы «Обывателиус», «Мещанин в стране Советов» или что-нибудь в этом роде). Но если пьеса называется «Клоп», значит, в это понятие что-то вкладывалось.

Попробуем подойти к героям пьесы с другой стороны и поищем, с кого они списаны.