Глава одиннадцатая Развитие

За два года, что мы потратили на разрешение проблем в администрации клуба, Франк де Бур смог улучшить игру команды и дважды выиграть с первой командой национальное первенство. Он блестяще начал свою тренерскую карьеру после успеха с молодёжной командой, а действующий состав команды демонстрировал внушительный потенциал. По этой причине моральным долгом правления «Аякса» было добиться того, чтобы он не утонул в бюрократии, жертвами которой стали его предшественники, и мог спокойно заниматься своей работой. В прошлом было слишком очевидно то, что, кем бы ни был тренер первой команды, ему неизбежно приходилось расшибать голову о кирпичную стену, и виной тому был хаос в организации клуба. Мы не хотели, чтобы Франка постигла та же участь. Успех де Бура и его игроков должен был стать началом долгого периода возвращения «Аякса» на высочайший уровень игры. При этом реальность была такова, что, несмотря на успехи во внутреннем чемпионате, его команда не могла похвастать стабильно высоким качеством игры, и было очевидно, что для достижения нашей общей цели нам предстоит проделать ещё очень длинный путь. К несчастью, успех порой затмевает адекватную критику.

Сдержав своё слово, я последним сдал полномочия комиссара, покинув совет. Теперь у меня не было никакой официальной должности в «Аяксе», но бессонница меня от этого одолевать не стала. Вся эта суматоха последних двух лет заметным образом изменила меня. Данни говорит, что за один год я провисел на телефоне дольше, чем за двадцать предыдущих, а кроме того, мне то и дело приходилось летать из Испании в Голландию и обратно, и расходы на это я покрывал из собственного кармана. Но я делал это по собственной воле, потому что был твёрдо убеждён, что, если проиграю эту битву, «Аяксу» как клубу топ-уровня настанет конец.

Михаэль Кинсберген был назначен генеральным директором «Аякса» в ноябре 2012 года. Его мать дружила с Данни, а я знал Михаэля ещё ребёнком, а потому был рад, узнав, что новый совет комиссаров выбрал его, так как он явно был лучшим кандидатом на эту должность. За время своего правления он привлёк к сотрудничеству спортивного телевещателя Ziggo, эта компания стала титульным спонсором клуба, заключив рекордную сделку в истории голландского футбола. Вдобавок он стал замечательным наставником для Эдвина ван дер Сара, возвратившегося в «Аякс» после шести великолепных лет в «Манчестер Юнайтед». Ван дер Сар был назначен коммерческим директором и проделал блестящую работу на своей должности. Я также счёл очень важным тот момент, что Михаэль активно продвигал Эдвина вперёд, делая его главным лицом клуба, а сам при этом оставался в тени. На мой взгляд, это свидетельствовало о том, что благополучие и интересы клуба одержали победу над его собственным эго.

Единственной ложкой дёгтя стало то, что для соответствия правилам амстердамской фондовой биржи, на которой торговались акции «Аякса», Михаэлю пришлось отойти от изначального плана с образованием технического центра из трёх человек, который мы составили для того, чтобы первая команда клуба вновь начала показывать приличный футбол. Согласно правилам биржи в техническом центре должен был работать директор, а потому четвёртым участником центра был назначен Марк Овермарс, составивший компанию триумвирату Йонк-Бергкамп-де Бур и официально занявший должность директора по футболу.

Директор по футболу кардинальным образом отличается от технического директора. Начиная с момента вступления в должность, Овермарс стал ответственным за покупку и продажу футболистов, а также формальным образом за скаутинг, медицинский персонал и всё остальное, что могло напрямую повлиять на «футбол». Конечно же, все решения ему нужно было обсуждать с Вимом, Деннисом и Франком, у каждого из которых были свои внутренние обязательства, но во главе всего стоял именно он, а это не вписывалось в наш изначальный план. Также было согласовано, что, несмотря на теоретическое наличие иерархии в этой структуре, на практике все участники будут работать на равных. Советниками, которые должны были быть доступны техническому центру и в чьих обязанностях было внимательно наблюдать за происходящим, стали члены совета комиссаров и правления клуба в лице бывших игроков Тео ван Дёйвенбоде, Дика Схунакера и бывшего тренера Тонни Брёйнс Слота. Одновременно большой управленческий опыт должен был принести новый председатель совета комиссаров, бывший министр Ханс Вейерс, а также новый член совета, экс-президент компании KLM, Лео ван Вейк – все эти назначения внушили мне надежду на то, что нам удастся дать хороший старт обновлённому проекту «Аякс».

К сожалению, все пошло не так, как я надеялся. Новая организационная структура предполагала, что моя роль совета утрачивает всякий смысл, поскольку у меня не было бы никакого влияния, а значит, формально я никак не мог внести свой вклад в работу. В результате я не мог обратить вспять процесс, когда он вновь пошёл не тем путём. Тем временем некоторые люди начали занимать стратегические позиции для продвижения своих собственных интересов. Я же считаю так: раз ты занял какое-то место и обладаешь определёнными качествами, используй их ради общего блага. В моей жизни в менеджменте я всегда говорил то, что думал, и общался со своими коллегами о будущем до того, как решить, что каждый из нас будет делать. Теперь я не мог делать то же самое.

На контрасте в «Барселоне», где на протяжении пяти лет работы Франка Райкарда проходила реорганизация клуба, с самого начала было чёткое понимание происходящего. Когда дела шли хорошо, мне звонили реже, чем когда всё шло не по плану. Так и должно быть. Если что-то нужно разрешить, достаточно лишь одного телефонного звонка. Но в «Аяксе» складывалось ощущение, что они только и делают, что проводят собрания. Почти что с самого первого дня, когда я занял пост советника, менеджмент клуба обращался ко мне крайне редко, хотя, даже находясь на расстоянии, я видел, что у них разногласия по поводу того, как можно задействовать мою роль в процессе.

Конечно, у «Барселоны» был Райкард, чья футбольная методология и менеджерский опыт давали огромное преимущество. А потом на его место пришёл Гвардиола, возглавивший первую команду «Барселоны» в 2008 году. Я тренировал их обоих, тогда как в том поколении футболистов «Аякса» не было ни одного человека, которого бы я тренировал и воспитывал. Даже в плане тактики они все получали образование в стране, чьим преимуществом никогда не была тактическая выучка: Ван дер Сар играл в Англии; Овермарс тоже; всё английские методы. А англичане никогда не были мастерами по части тактики, потому не стоило ожидать, что мои тактические рекомендации будут взяты на вооружение. Поэтому то, что происходило в «Аяксе», в футбольном смысле мало соотносилось с моим видением игры.

Были и другие неработавшие аспекты «Плана Кройффа», который являл собой новое техническое видение «Аякса». Моё имя стояло в названии плана, но на деле никакого плана не существовало, потому что моё видение было сформировано опытом, приобретённым мной во время работы под началом таких мэтров, как Ринус Михелс и Яни ван дер Вен, и идеями, которые я сам накопил, будучи тренером. Чтобы «Аякс» мог добиться успеха, требовалось сначала заложить крепкий фундамент, который бы сильно облегчил клубу задачу проведения улучшений и ускорения развития. Но, на мой взгляд, «Аякс» провалил задачу внедрения базовых принципов функционирования футбольного клуба топ-уровня, а посему любой план, «Кройффа» или кого-то другого, был обречён с самого рождения.

Когда я начинал карьеру при Михелсе, мы в ходе подготовки к турниру играли матчи каждый день – вместо того чтобы проводить дополнительные тренировки. Целью этого было проанализировать максимально возможное количество разных ситуаций и в то же время увеличить дозировку игровой практики для футболистов. Следуя этому простому и понятному методу работы, «Аякс» мог поставлять миру десятки футболистов мирового класса, и именно по этой причине я всегда работал, опираясь на аналогичные базовые принципы. Как и Михелс, я больше верил в матчи, нежели в тренировочные упражнения, и матчи служили инструментом развития. К примеру, работая в «Барселоне», я часто ставил вратаря Андони Субисаррету на левый фланг полузащиты, чтобы он мог чаще контактировать с мячом. Таким образом я надеялся улучшить его игровые связи с остальными футболистами команды. Современный «Аякс» и мечтать бы не смел о чём-то подобном.

В «Аяксе» существовали правила, на которых он и строился как великий европейский клуб, но теперь наследие этих успехов попросту игнорировалось. Кстати говоря, это не камень в огород Франка де Бура, чей контракт вскоре истекал и чья работа затруднялась массой препятствий.

В 2015 году Михаэлю Кинсбергену сказали, что он не сумел стать адекватным лидером клуба, после чего с ним не был продлён контракт. Я счёл это несправедливым отношением к нему. Он не только сумел заключить лучшую спонсорскую сделку в истории клуба, но и переопределил роль Ван дер Сара в клубе, благодаря чему бывший вратарь стал ценнейшим активом «Аякса». Кинсбергена несправедливо обвиняли в том, что он, помимо прочего, был причиной трений, возникших в техническом центре между Йонком, с одной стороны, и Бергкампом с Овермарсом – с другой. Я не очень-то понимал смысл этого, но такие вещи случаются, и Кинсбергену пришлось искать наилучшие варианты справиться с ситуацией. На мой взгляд, Тео ван Дёйвенбоде, как комиссару с богатым футбольным прошлым, следовало более решительно высказывать своё мнение. Вместо этого меня вынудили просить совет привести прагматичного Тче Ла Линга, чтобы он провёл глубокий анализ положения дел в клубе и попытался разрешить проблему, которая очевидным образом укоренилась очень глубоко.

Я был не одинок в своих опасениях. Вновь стали раздаваться призывы ко мне начать активнее участвовать в процессе управления клубом, но с практической точки зрения это было бы нереализуемо, так как я жил за границей и мог бы выезжать только на три-четыре дня в неделю. В любом случае, это было не тем, к чему я стремился. Принцип, который я всегда озвучивал, работая в администрации «Аякса», был таким: нужно попытаться заложить несколько базовых условий развития, которые обеспечат наилучшую ситуацию для тех, кто стоит во главе клуба, и после этого на основе этого видения решать будущее клуба предстоит уже новому поколению «аяксидов». Я всегда говорил, что ключевым моментом должна стать реализация плана молодым поколением людей. Я знал, что не буду жить вечно, тем более у меня уже начались проблемы со здоровьем.

Доклад Линга, утекший в прессу в конце 2015 года, говорил о том, что фундаментальные качества бывших игроков, задействованных в управлении клубом, были блестящими, но также он свидетельствовал о недостатках, которые игроки устранить не могли потому, что им не хватало опыта даже для того, чтобы обнаружить проблему, не то что устранить её. Лучшее, что они могли сделать, – это периодически признавать, что им нужна посторонняя помощь. В прошлом взять её было неоткуда, но теперь, гласил доклад Линга, были созданы дополнительные каналы поддержки.

И хотя Тче составил великолепный отчёт, быстро стало ясно, что некоторые из задействованных лиц полагают, что всё и так замечательно. На личность Линга и его вклад в работу вновь была брошена тень. К несчастью, на этот раз негатив исходил непосредственно от самого «Аякса», а не от каких-то отдельных членов администрации. Самым досадным было то, что несправедливая критика, обрушившаяся на Линга, была, по сути, оправданием для некоторых продолжать работу в том же духе и ничего не менять. Тем временем Линг воспрепятствовал тому, чтобы экс-игроков начали массово увольнять из организации. Совет комиссаров вдрызг разругался с одним конкретным человеком и не захотел продлевать контракты других. Тче подчинился этому, потому что хотел начать своё расследование с чистого листа, но он сохранил работу очень многим людям. Это объясняет реакцию некоторых бывших игроков на его действия как в частных беседах, так и на публике, и она была крайне нелицеприятной.

Вся эта кутерьма сводила на нет всякое удовольствие от просмотров матчей клуба и сопереживания ему. Не в последнюю очередь потому, что сам футбол становился всё менее и менее привлекательным, и мне как зрителю было очень скучно его смотреть. Игроки куда больше времени тратили на то, чтобы отойти к своим воротам, вместо того чтобы прессинговать мяч, тогда как при владении мячом они слишком часто играли поперёк поля. Позиционная игра и подготовка атак порой были настолько вялыми и медлительными, что полузащитники и форварды зачастую сбивались в одну кучу.

Было очевидно, что нужно что-то предпринять, но прежде чем выбрасывать сумасшедшие суммы на покупку новых игроков, нужно было сначала понять, раскрыл ли весь свой потенциал действующий состав. Эту работу должен был проделать технический центр, но я по-прежнему слышал рассуждения о том, как нужно укрепить состав и вернуть в него опытных мастеров, при том что не было никакой ясности насчёт того, всё ли клуб сделал для разрешения своих фундаментальных проблем технического характера. Улучшения должны были коснуться не только тренировочного процесса, но также и скаутской системы, а кроме того, следовало теснее сотрудничать с фарм-клубами вроде «Аякс Кейп-Таун» и «Тренчин».

Самым постыдным было то, что к концу 2015 года только одна команда «Аякса» играла футбол, близкий моему видению: А1 Вима Йонка, первая молодёжная команда клуба. Было понятно, что футбольные проблемы в «Аяксе» были следствием плохой политики в технической части. Я общался с игроками на тему игры в пас и контроля мяча, о позиционной игре и качестве футбола, но им было очень трудно впитать такое количество информации. Я был убеждён, что организация нашей игры в защите, то, как мы выходили из обороны и переключали скорости при позиционной игре, требовали решительных изменений. Нужно было как можно скорее найти новый план на игру. То, как мы играли на тот момент, нагоняло тоску, не приносило результатов и вредило талантливым игрокам. Публике происходящее не нравилось.

Было необходимо улучшить тренировочный процесс, чтобы начать показывать красивый и яркий футбол, с которым всегда ассоциировался «Аякс». Нам нужно было сообща работать над этим, сохраняя в клубе мир, и внимательно отслеживать развитие всех участников процесса, а также определять, кто не соответствует уровню и кому нужно изменить свой подход к игре. И главное – каждый должен был помнить, что всё, что он делает, должно делаться в интересах «Аякса».

Тем временем у меня становилось всё больше сомнений относительно намерений комиссара Лео ван Вейка. 11 сентября 2015 года, незадолго до утечки доклада Линга, я, Ван Вейк и Линг вместе внимательно его изучили. Лео с энтузиазмом выражал своё согласие с каждой буквой доклада. Вот почему мы с Тче были ошарашены, когда четыре дня спустя правление приняло меры, так или иначе противоположные тем, которые мы обсуждали с Ван Вейком. К примеру, Ван дер Сар призывал вернуть в клуб Кинсбергена, потому что на Эдвина свалилось столько работы, что у него почти не оставалось времени на личную жизнь. Вместо этого Эдвина нагрузили ещё большим количеством обязанностей, повысили с коммерческого директора до директора по маркетингу и одновременно с этим сообщили, что он теперь должен руководить техническим центром клуба. Тем временем Овермарса передвинули с должности директора по футболу на должность директора по игрокам, чьей единственной обязанностью были покупка и продажа игроков и составление контрактов; эта должность требует большой осторожности, ведь если в точности не объяснить то, что нужно сделать, легко может возникнуть недопонимание. Приобретения последнего сезона ясно на это указывали. Слишком часто при трансферах игроков игнорировалось мнение Йонка, эксперта, знавшего возможности своих талантливых подопечных. К тому же генеральным директором был назначен Дольф Колле. Он был банкиром, но за годы работы комиссаром он позволял специалистам заниматься своим делом. Поначалу я надеялся, что он в любом случае сможет удержать всё в узде и будет помогать бывшим игрокам. Но очень скоро его дела подтвердили обратное.

К началу ноября 2015 года я решил, что с меня хватит. Долгие годы я осознавал, что моё видение будущего «Аякса» настойчиво игнорируется. Я подозревал, что это делалось намеренно, а я в такие игры не играю. Со временем прагматик в тебе приходит к выводу, что совершенно бессмысленно пытаться что-то привнести, когда ты совсем ничего не получаешь взамен. В моём возрасте знаки и медали почёта уже ни к чему. Мне было невероятно грустно понимать, что в 16-летнем возрасте я стоял у истоков славной эпохи, а теперь, когда мне было почти 70, пришлось быть свидетелем заката. Никто не хотел слушать. Или почти никто. У каждого свои планы и устремления. Если бы проблема сводилась только к «Аяксу», ещё можно было свалить всю вину на меня, но, если смотреть на голландский футбол в целом и на провал сборной в квалификации Евро-2016 в частности, невольно начнёшь задаваться вопросом: что здесь, чёрт возьми, происходит? Мы все показательно бьём себя в грудь, но если посмотреть на результаты, можно прийти только к одному выводу: путь, которым мы пошли, привёл нас к краху, и это очень печально.

Спустя две недели после того, как я покинул клуб в конце 2015 года, Колле уволил Вима Йонка. Таким образом, в течение шести месяцев клуб покинули и генеральный директор, и глава тренерского департамента, те же люди, которые навели порядок в финансах «Аякса». Когда Колле представился мне, он сразу же честно сказал, что совершенно не разбирается в футболе. Тче и я заверили его, что мы будем помогать ему в этом вопросе. Но он мне ни разу не позвонил. Правда, что он раза три беседовал за одним столом с Тче, но толку от этого не было никакого. Даже когда Линг представил свой доклад, ясно свидетельствовавший о проблемах в клубе, он ничего не предпринял для их решения.

Колле пришёл в клуб из ABN Amro, то есть он человек из банковского сектора, который ничего не смыслил в футболе, но должен был разбираться в цифрах. С тех пор как в клуб пришёл Йонк, «Аякс» заработал порядка 85 миллионов евро от продажи игроков, которых мы воспитали, а его команда уверенно лидировала в чемпионате и не потеряла ни одного очка в молодёжной Лиге чемпионов. Когда на стол тебе легло доказательство того, что финансовое выздоровление «Аякса» во многом возможно благодаря сотрудничеству Йонка и де Бура, как можешь ты взять и выбросить за борт 50 % своей победной формулы?

Другого комиссара, Тео ван Дёйвенбоде, мы считали одним из нас. Он сам был экс-футболистом и должен был стать ключевой фигурой для бывших игроков, но по сути он просто потакал всему, что говорил и делал совет. Возьмём работу скаутов, которую критиковали за то, что скауты и люди, ответственные за тренировочный процесс, не работают сообща и не рекомендуют толковых футболистов. Однако лучший скаут, какого только можно было найти в клубе, Тонни Брёйнс Слот, с которым я работал на протяжении 11 лет, уже был в совете. Если тренеры не просили у него помощи, то хотя бы Ван Дёйвенбоде следовало указать им, что он есть в команде и может помочь. Быть может, люди из тренерского штаба были слишком горделивы, чтобы обращаться за советом к члену правления, но несомненно, что если ты применяешь свои сильные качества на деле, стандарты твоей работы повышаются, а жизнь всех вокруг становится легче, это важно понимать. Я до сих пор помню разговор, который у нас состоялся с Ван Дёйвенбоде после того, как совет комиссаров выступил с предложением приобрести конкретного игрока. Тео сказал, что трансфер потребует огромного количества денег, которых у нас не было. Две недели спустя игрока все равно купили, а Ван Дёйвенбоде был в числе тех, кто поставил свою подпись под сделкой. Тогда я спросил себя: что ты делал последние две недели? Пытался ты переубедить людей или нет? Если ты думаешь, что игрок не стоит таких денег, а кто-то считает иначе, ты идёшь к Брёйнс Слоту и спрашиваешь у него: «Послушай, надо нам платить такую сумму за него или нет?»

Ван Дёйвенбоде стал слишком активно вмешиваться, и по этой причине дела в техническом центре пошли под откос, по этой же причине уволили и Йонка. Я ставлю ему это в вину. Как представитель футболистов в высшем органе управления клубом я считаю, что он должен был гораздо активнее защищать молодых игроков.

К сожалению, никто не осознавал того факта, что «Аяксу» нужно было уходить от ситуации, в которой им управляли люди, оказавшиеся в футболе, но практически ничего в нём не смыслящие. Они не понимали, что первым пунктом повестки должен был стать поиск вариантов снова сделать «Аякс» «Аяксом». Быть может, за счёт выкупа всех акций, или ухода с фондовой биржи как таковой, или ещё за счёт чего-нибудь, что позволило бы нам вернуться к своей клубной культуре. На данный момент я приобрел опыт работы с двумя разными советами комиссаров, и этот опыт удручающе негативный. Более того, я чувствую, что два председателя совета очень сильно вводили меня в заблуждение.

Конечно, все мы совершаем ошибки. Мы все брались за что-то новое для себя, и неизбежно случалось так, что дела не шли в гору сразу же. Важно уметь учиться на своих ошибках и помогать друг другу в этом. Но в этом случае о таком сотрудничестве и речи не шло. Доказательство моих слов у нас прямо перед глазами, и я всегда ощущал, что это была одна из причин, по которой меня «ушли». То, как правление справлялось со своими обязанностями, порождало негативную энергию, которая вредила футболу. Члены клуба и его болельщики должны иметь возможность ходить на стадион и наслаждаться, поддерживая клуб. К сожалению, сейчас в «Аяксе» по-прежнему очень много политики, как в самом клубе, так и в том, что касается футбола.

Разочарован ли я молодым поколением экс-игроков? Да, хотя я считаю, что причина этого в том, как их натаскивали и тренировали, что отразилось на их восприятии игры в футбол и на том, какой стиль они практикуют. Вот почему так важно то, где ты поиграл и кто тебя тренировал, потому что это образование определяет то наследие, которое ты оставишь после себя, а также поможет отличать лучших от всех остальных. Возьмём, к примеру, мюнхенскую «Баварию». Примерно пятьдесят лет назад она играла во втором дивизионе, сейчас же она задаёт стандарт качества в мировом футболе. Выбирая директоров и тренеров, задающих определённые стандарты на поле, клуб тем самым делает себя организацией, на которую люди равняются и будущее которой в футболе интересует многих. «Бавария» показала, что для улучшения своей работы не нужно слепо копировать методы, принятые в Испании или Италии, нужно сначала посмотреть на самих себя. Под этим я подразумеваю изучение своих сильных сторон и устранение недостатков. Нельзя от немца требовать того, чтобы он играл в футбол как голландец. Или как итальянец. Просто нельзя. Так что не ориентируйтесь на них. Разберитесь сначала в себе, такой всегда была моя философия. Оправдания для того, чтобы этого не делать, вполне предсказуемы и, разумеется, часто крутятся вокруг денег, но в конечном счёте на поле выходит 11 человек против 11. Даже самый богатейший клуб мира не сможет выставить на поле 12 игроков. Вопрос всегда упирается в базовые качества, и не надо говорить мне, что у нас в Голландии сегодня базовых качеств недостаёт, будь то «Аякс» или сборная страны. Ну не может быть так, что сорок лет у нас были такие качества, а теперь они вдруг испарились. Это безумие, но это логическое следствие того факта, что на тренировках игроки более не изучают то, что им нужно в себе развивать.

К счастью, всегда найдётся исключение в правилах, такое, как Вим Йонк, поэтому мы с ним дружим. Когда никто в «Аяксе» не играл как надо, он добивался этого от своей молодёжной команды и заставлял своих футболистов оттачивать технику. Но даже несмотря на то, что его успехи были очевидны, никто не интересовался, как он их достиг, и вместо того, чтобы сделать его работу примером для всех, его просто перевели на работу в ту область, где у него почти не было опыта. Йонк рассказывал мне о бесконечных собраниях, на которых ему приходилось присутствовать и которые абсолютно ни к чему не приводили. Он был совершенно прав на этот счёт, потому что суть футбола «Аякса» не в бесконечных собраниях и обсуждениях; а в забитых голах, доминировании на поле и выходе в следующий раунд соревнований, какими бы способами он ни достигался. Но в «Аяксе» слишком много людей занято размышлениями, что приводит к бесконечным компромиссам и стремлению выжить, а навыки, требующиеся для доминирования в матчах и побед в них, начисто утрачиваются.

Это исключительно моя точка зрения. «Аякс» на самом деле состоит из двух клубов – профессионалов и любителей, и любители, у которых вообще не должно быть никакой власти, до сих пор могут увольнять боссов профессионального клуба. В результате огромное влияние тратится не на то и к футболу не имеет никакого отношения. Футбол состоит из разных специализаций, и в области каждого специалиста свои характерные особенности, так что в рамках определённой области деятельности нужно позволять специалисту спокойно работать в своём стиле. Никогда не надо учить специалиста что-либо делать. Что же до собраний, то если ты хочешь что-либо обсудить, но заранее знаешь, что против одного твоего мнения будут три мнения других людей, то зачем тебе вообще ходить на них? Смысла никакого. Гораздо лучше обсудить качества тех или иных игроков, способы развития таланта или устранения недостатков. Вместо проведения собраний лучше сконцентрироваться на создании чего-то позитивного как на индивидуальном, так и на командном уровне. Тогда обсуждения к чему-нибудь приведут.

Голландия – маленькая страна, посему нужно держать глаза широко открытыми и быть креативным по части поиска новых талантов в своём непосредственном окружении, а также в местах, где можно отыскать игрока прежде, чем это сделает другой клуб. Есть огромный спектр деталей, над которыми вам всем нужно сообща работать. Иногда это сработает, иногда нет, но для начала нужно уметь распознать возможности как таковые.

Вот почему то, что я сегодня говорю о футболе, не отличается от того, что я говорил о нём двадцать лет назад. Я не изменил своего мнения. Но есть и кое-что ещё; кое-что новое, о чём я тогда не знал. Люди не должны просто привносить свои качества, они должны быть готовы делиться знаниями с другими и учиться у них сами. Ту же философию я применяю в Институте Кройффа. На лекциях собираются студенты со всего света, но, когда они учатся, нужно объединять их вместе. Чтобы создать крепкий коллектив, от которого спорт только выиграет.

С тем же отношением мы приступили к работе в «Аяксе» после всей той шумихи. Нашей целью было движение к вершине европейского футбола, и она была достижимой. В вопросах техники, тактики и качества игры я разбираюсь, потому что сумел добиться успеха в «Аяксе» в 80-е, а потом повторил его и в «Барселоне». Благодаря привлекательному футболу, выстроенному за счёт правильного сочетания доморощенных талантов и нескольких приглашённых звёзд, этим командам удавалось выигрывать крупные трофеи в течение двух сезонов с начала моей работы.

Опять-таки посмотрите на «Баварию». Ей удалось то, что, как все думали, будет клубу не под силу: мюнхенцам удалось ликвидировать отставание от лучших команд Италии, Испании и Англии, и это в клубе, который базируется даже не в столице страны. Но клуб всегда зависит от людей со знаниями. Все и вся, какую бы должность они ни занимали, должны ставить свои сильные стороны в услужение остальным, а остальные должны отвечать им взаимностью.

Вим Йонк в этом смысле идеальный пример. Он открыт ко всему, но требует, чтобы дело делалось как следует. Нельзя просто сказать ему: «Я не согласен с тобой, не мешай». Не получится, потому что он лучший, а значит, должен стоять во главе процесса. Конечно, он будет допускать ошибки, но потом, при их разборе, он захочет узнать мнение других людей, чтобы понять, что они могут привнести. Проблемы появляются, когда кого-то, кто знает больше, списывает со счетов человек, обладающий куда меньшими познаниями. Очень многие директора и президенты считают, что должны контролировать тех, кто работает под их началом, хотя на самом деле всё должно быть как раз наоборот. Они должны позволять тем, кто знает больше их, вести и направлять себя. Их раздутые эго требуют, чтобы они установили закон, когда на деле им попросту не хватает знаний для этого.

Можно мгновенно распознать таких людей, задав им вопрос на любую тему. Либо ты получишь ответ от человека, способного поставить себя на твоё место, либо услышишь ответ от того, кто попытается убедить тебя в собственной правоте и в том, что его решение – единственно верное. Когда я задаю вопрос, я просто хочу узнать то, что мне нужно знать, потому что в конечном счёте информация важнее интеллекта. Мне не нужна полная выкладка с приведением источников; до тех пор, пока я получаю нужные ответы от нужных людей, я буду на шаг впереди того, кто может иметь лучшее понимание происходящего, но меньше информации. Вот почему как тренер я собирал максимально большую команду, чтобы раздать ответственность за все аспекты процесса тренировки и подготовки игроков. Дело не в желании быть боссом и раздавать указания, а в стремлении облегчить работу людей, разбирающихся в чём-то лучше меня. Я должен был создавать ситуацию, при которой они могли бы заниматься своим делом, а мне не приходилось бы говорить им, что делать. Специалисты, которых я набирал, не были моими ассистентами, они стояли во главе конкретной сферы деятельности, так же как я нёс ответственность за технику и тактику.

К сожалению, очень мало директоров имеют в достаточной степени широкий кругозор, чтобы работать в таком формате. Зачастую в них видно стремление выйти в эпицентр всеобщего внимания, а всю работу переложить на других, и, несмотря на все годы своей работы в футболе, я так и не научился понимать такой подход. Как я всегда говорил, нужно дать экспертам в своём деле заниматься своей работой. В конце концов, когда у нас начинают болеть зубы, мы отправляемся к дантисту, потому что он разбирается в лечении зубов. Если вдруг начинает подводить зрение, мы идём к окулисту, потому что этот парень разбирается в глазах. В футболе всё должно быть точно так же. Если всплывает проблема А, ты обращаешься к тому человеку в клубе, кто понимает, что вызвало возникновение проблемы А, и кто может решить её. Если ты, будучи тренером или боссом, не разделяешь такого отношения к делу, то у тебя постоянно будет очень много дел.

То же касается и медицинских вопросов. В «Аяксе» были врачи, но по-настоящему клуб нуждался в человеке с обширными контактами в сфере медицины. В ком-то, кто мгновенно находил бы решение конкретной проблемы, но не за счёт собственных методов лечения, а за счёт поиска того, кто имеет для этого необходимую квалификацию. Такой человек отправляет футболиста на лечение, а потом тщательно следит за процессом. Ему не нужно уметь самому проводить операцию. Его сильное качество в том, что он знает, кто лучше всех подходит для решения проблемы, и организует приём игрока у того, кто точно найдёт наилучшее решение проблемы. Но кто из комиссаров, председателей, или как они там называются, проверяет работу врачей? Кто из них стремится удостовериться, что доктор компетентен по части здоровья игроков? Такие принципы должны касаться не только медперсонала клуба.

В этом отношении Дэви Классен, один из главных звёздных игроков нынешнего «Аякса», и я попытались подать хороший пример. Он был травмирован какое-то время и не мог играть, но никто не мог сказать, что с ним не так. Тогда я подключил своего знакомого из Барселоны, чтобы он осмотрел Дэви и попытался понять, в чём проблема. Он тут же обзвонил самых разных специалистов, даже тех, кто специализировался на зрении и зубах. В итоге он нашёл человека, который сказал: «Эй, это же моя сфера, я понимаю причины проблемы». Внезапно Классен пошёл на поправку и вскоре смог опять начать играть. Вот о чём я говорю, так всё и должно быть. Но так можно работать, только если ты готов проглотить свою гордость и признать, что в этом деле есть люди, разбирающиеся лучше тебя, и в твоей записной книжке должны быть их номера.

Такое же отношение применимо и к Франку де Буру. Он не получал помощи, поддержки или советов от кого-либо и посему так упорно следовал видению игры, которое оставалось непонятным мне и многим болельщикам «Аякса». Но в организации, не способной по максимуму раскрыть сильные стороны людей, тяжело придётся даже тренеру. Для меня сегодня образец для подражания в плане игры – это «Барселона» и «Бавария», а в «Аяксе» подобного почти нет, что само по себе иронично, ведь эти два клуба больше всех остальных вдохновлялись «Аяксом», и посмотрите, насколько они сегодня успешны. Но если твой родной клуб больше не имеет желания следовать тем же путём и не видит своего будущего в нём, то тебе нужно поступить честно и просто отойти в сторону.

Я прихожу к выводу, что принял верное решение, порвав с клубом. Не в последнюю очередь из-за того, как «Аякс» обошёлся с Вимом Йонком и Тче Ла Лингом, двумя людьми, которыми я очень сильно горжусь. Стоя во главе тренировочного процесса, Вим проделал блестящую работу, а потом его уволили. Он был единственным, кто следовал принципам, озвученным в «Плане Кройффа»; он хотел говорить о футболе, но был вынужден уйти, потому что не смог войти в администрацию клуба. Линг пытался помочь превратить «Аякс» в большей степени в футбольный клуб, чем в бизнес-предприятие, но когда я увидел, как люди восприняли его доклад – начав засыпать его самыми странными инсинуациями, – мне многое стало ясно.

В конечном итоге обязательно наступит такое время, когда клуб осознает, что что-то пора менять. Если они разберутся с этим, они обязательно найдут людей, которые претворят в жизнь перемены, как хотят того действительно преданные клубу его члены и болельщики, и когда это случится, я буду частью этого процесса, потому что всегда готов прийти на помощь «Аяксу». Если понадобится решить проблему, то я всегда буду готов помочь, если позволит здоровье и если все поддержат меня. Потому что теперь я стараюсь смотреть на всё позитивно: я заключил, что всё в итоге сложится хорошо и что революция, которую мы начали столько лет назад с Михелсом, чего-то стоила. Что нам придется набить несколько шишек, чтобы прийти в себя. Может, на это уйдёт год, десять лет, кто знает? Как бы то ни было, это произойдёт тогда, когда в клубе начнут прислушиваться к правильным людям. Людям, искренне любящим клуб и понимающим, что олицетворяет «Аякс». Если это произойдёт, наша борьба не будет напрасной.