2. Рэй Брэдбери «Надвигается недоброе...»

2. Рэй Брэдбери «Надвигается недоброе...»

        Разумеется, только очень наивный человек назвал бы Рэя Брэдбери просто-напросто реалистом. Но в самых причудливых фантастических вымыслах этого замечательного писателя, в его «Марсианской летописи», «Лекарстве от грусти», «Золотых яблоках солнца» есть живая и жизненная основа. Происходит ли действие на Марсе или на Венере, через сто или через тысячу лет, всюду проступает правда характеров, правда трудных раздумий и мучительных вопросов, которые ставит перед писателем вполне реальная современная действительность. Как жить и каким быть в век атомного безумия, холодной войны, под угрозой фашистского одичания? Рэя Брэдбери трудно назвать оптимистом, у него немало страниц мрачных, беспросветных. И все же он чужд неверия в людей, а тем более – человеконенавистничества. Главное в «черных» творениях Брэдбери – предостережение и призыв: люди, опомнитесь! Не теряйте облика человеческого, не поддавайтесь безумию – иначе вот что вас ждет!

        Нечто близкое звучит и в новой книге. Только добро и зло здесь более абстрактны, чем во многих других его произведениях. Брэдбери взывает к светлому началу в человеке, призывает не поддаваться темному, бесчеловечному даже в самих себе /.../ – все это прекрасно. Печально то, что в новой книге добро, зло, стойкость, мужество обрели форму аллегорическую и мистическую.

        Недаром и название этой книги взято из речей шекспировской ведьмы, почуявшей приближение Макбета. Тут тоже действуют ведьмы и потусторонние силы. Появляется извечный носитель Зла с большой буквы мистер Дарк (т.е. Мрак) – владелец мистического бродячего цирка, он же Человек в картинках (но персонаж, носивший это имя в раннем сборнике рассказов, был куда безобиднее). И главные герои тоже сугубо аллегоричны: светлый мальчик Вилл и темный – Джим (не зря его фамилия – Найтшед, т.е. Ночная тень!).

        В городок, где живут Вилл и Джим, при странных, пугающих обстоятельствах приезжает бродячий цирк. Тут есть карусель, которая может кружиться и вперед и назад. С каждым оборотом «наездник» соответственно либо стареет на год, либо молодеет – так можно стать и двухсотлетним старцем и ребенком. Раньше времени стать взрослым – вот соблазн, преследующий Джима. Вилл – верный друг – всячески его удерживает, даже силой срывает с колдовской карусели, чтобы Джим раньше срока не потерял детство, чистоту чувств и помыслов, а заодно и их дружбу. Другой чудовищный аттракцион – зеркальный лабиринт. Он манит, завлекает, в нем можно заблудиться и сойти с ума среди тысяч собственных отражений, которые показывают человеку его самого в прошлом или в будущем – и обращают в ребенка или в глубокого старика. И вот пожилая учительница превращается в несмышленую маленькую девочку, теряет и память, и связи с людьми, никому даже нельзя объяснить, кто она и что с нею случилось, – никто не поверит! Напротив, старому библиотекарю – отцу Вилла – этот лабиринт грозит окончательной потерей душевных сил, воли и мужества, одряхлением /.../. Тем же равнодушием к себе и окружающему, готовностью сдаться без борьбы грозит отцу Вилла и встреча с незрячей ведьмой. Колдунья эта издали чует всякую человеческую боль и волнение и прилетает насладиться страданием. Мудрый, но усталый человек сначала едва не проигрывает в поединке с ведьмой, которая уговаривает его уступить, отдохнуть: только пожелай сам, чтоб сердце совсем остановилось, тогда ему не будет больно! Но под конец он побеждает, ибо находит самое верное оружие – смех, улыбку. Силы Зла наслаждаются человеческой болью, радуются страданиям – надо не поддаваться, смеяться над ними, тогда победишь, говорит Брэдбери. И говорит подчас очень сильно и образно. И все же в этой книге слишком много ужасов, много надрывного, болезненного.

        Что говорить, Брэдбери талантливый художник и тонкий психолог, он глубоко, проникновенно постигает внутренний мир подростка, рассказывает о нем умно и взволнованно. Не могут не взволновать минутами и внутренняя борьба и испытания, через которые проходит стареющий отец Вилла – и всё же находит в себе душевные силы, одолевает собственную слабость и помогает мальчикам. Но это – лишь проблески. Они перемежаются навязчивыми аллегориями, тонут в густом тумане мистики – и, как часто бывает (а пожалуй, это и неизбежно), тут же автор впадает в другую крайность, в отталкивающий натурализм и физиологизм.

        На последних страницах силы добра побеждают, следует справедливый вывод, что борьба не кончена, ибо победа эта основана на победе доброго, человечного начала внутри, – а за хорошее в себе надо воевать всю жизнь, не почивая на лаврах. Но в целом, как это ни печально, книга оставляет самое тягостное впечатление, и я убеждена, что переводить ее не следует.[67]

11/I-65.