С. Липкин Стихи

С. Липкин

Стихи

КОНЬ

Наросло на перьях мясо,

Меньше скрытого тепла,

Изменилась у Пегаса

Геометрия крыла.

Но пышна, как прежде, грива,

И остер, как прежде, взгляд,

И четыре крупных взрыва

Под копытами дымят.

Он летит в пространстве жгучем,

В бездну сбросив седока,

И разорванным созвучьем

Повисают облака.

КОЧЕВОЙ ОГОНЬ

Четыре, как будто, столетья

В империи этой живем.

Нам веют ее междометья

Березкою и соловьем.

Носили сперва лапсердаки,

Держали на тракте корчму,

Кидались в атаки, в бараки,

Но все это нам ни к чему.

Мы тратили время без смысла

И там, где настаивал Нил,

Чтоб эллина речи и числа

Левит развивал и хранил,

И там, где испанскую розу

В молитву поэт облачал,

И там, где от храма Спинозу

Спесивый синклит отлучал.

Какая нам задана участь?

Где будет покой от погонь?

Иль мы — кочевая горючесть,

Бесплотный и вечный огонь?

Где заново мы сотворимся?

Куда мы направим шаги?

В светильниках чьих загоримся?

И чьи утеплим очаги?

КОРОТКИЕ РАССКАЗЫ

О том, как был с лица земного стерт

Мечом и пламенем свирепых орд

Восточный град, — сумел дойти до нас

Короткий, выразительный рассказ:

"Они пришли, ограбили, сожгли,

Убили, уничтожили, ушли".

О тех, кто ныне мир поверг во мрак,

Мы с той же краткостью расскажем так:

"Они пришли как мор, как черный сглаз,

И не ушли, а растворились в нас".

УЛИЦА В КАЛЬКУТТЕ

Обняла обезьянка маму,

Чтобы та ей дала орех.

Обняла обезьянка маму,

А дитя обманывать грех.

Убегает тропинка в яму,

Где влажна и грязна земля,

Убегает тропинка в яму,

Как испуганная змея.

Наших родичей куцехвостых

Забавляет автомобиль.

По понятиям куцехвостых

Этот мир не мираж, а быль.

Как вода стоячая — воздух.

И мы тонем в этой воде,

Как вода стоячая — воздух,

Мы не здесь, мы не там, мы нигде.

* * *

Ни на материнском языке,

Ни на русском, в сером армяке, —

Одинокая моя молитва:

"Мыслью оживи меня, Творец,

В сети улови меня, Ловец,

Чья всегда удачлива ловитва".

И восстал из мертвых я, мертвец,

Принял в сердце боль и стыд сердец,

Мерзость и раскаянье порока,

И свободу я обрел в сетях,

И заснул с молитвой на устах,

И она теперь не одинока.