27. Накануне (продолжение)

27. Накануне (продолжение)

Итак, если целью, поставленной 18-й конференцией, была наступательная боеготовность к зиме 1942-го (или 1943-го), многое делается ясно. Прежде всего ожесточенная реакция деловых людей: ведь готовность к войне они с вождем понимали по-разному. И он ни за что на свете не стал бы разъяснять им, что его боеготовность вовсе не значит "малой кровью и на чужой территории", а значит "как угодно и любой ценой".

Они этого не знали и лживый лозунг принимали всерьез. Лучшие из них были из поколения идеалистов, посвятивших жизнь социальному эсперименту, даже если понимали происходящее куда яснее, чем желал их вождь: "Во главе демон, но эксперимент свят и цели чисты." И ужаснулись, поняв, что после окончившегося кошмара Гражданской войны насилие над крестьянством предпринято не ради выволакивания его из тьмы, но, напротив, для закрепления над ним этой тьмы навечно. Они не хотели понимать, глазам верить не желали, что у власти встала посредственность, для которой власть не инструмент истории, а просто - власть, власть! И что настало время таких же посредственностей, на все готовых ради удержания власти как способа существования.

Не понять этого - значит, ничего не понять в советской истории. Не понять растерянности, в какой встретили расправу над собой тысячи честных, не сомневавшихся людей. Или лишь начавших сомневаться. (Тех, кто уже так сомневался, что ждал лишь случая, чтобы вырвать кормило из рук дорвавшейся до него клики, уничтожили первыми, и вождей не осталось.) Не понять этого -значит, не понять светлой сущности этих людей и их глуповатого, с нашей сегодняшней точки зрения, идеализма.

Смейся же над ними, сегодняшний обыватель! Что ж ты не смеешься? Ведь это твой отец и дядя, а твоих предков брат и сын, свалены гнить в братском рву в результате великого вождя неготовности, а их несогласия с тем, что он понимал как готовность. По ним готовность - это лишь в последнюю очередь песня "Если завтра война…"

Готовность - это вопрос времени. Это тренировка солдат. Обучение командиров. Концентрация ресурсов. И, конечно же, знание деловыми людьми характера вождя, который, назначая сроки, спрашивал о готовности не в срок, а ранее. Пятилетка - за 4 года и 3 месяца. Любое строительство - досрочно. А уж подготовка к войне!..

И такие люди уже убиты, что уцелевшие знают четко: расплачиваться за неготовность они будут жизнями. И жизнями семей тоже.

***

Перед самым назначением на должность начальника Генштаба Жуков на разборе уже упомянутой штабной игры, где, руководя действиями "синих", разгромил "красных", коснулся строительства укрепрайонов в Белоруссии: слишком они близко расположены к границе и имеют к тому же невыгодную оперативную конфигурацию, особенно в районе сувалковского выступа. То же соображение - строить дальше от границы - он высказал и об УРах на Украине.

Ему резко ответил Ворошилов: "Укрепрайоны строятся по планам Главного военного совета". И - все. А за этим как бы: "Ишь, умник, лезет не в свои сани!"

И впрямь, это замечание Жуков позволил себе в санях командующего округом. А в санях начальника Генштаба вопроса о переносе УРов вглубь уже не поднимал. Значит, в новом качестве узнал, что УРы строятся не для обороны, а для наступления, а в этом случае их конфигурация выгодна.

Иначе не получается. Ведь в декабре командующий КОВО генерал Г.К.Жуков, подводя итоги военной игры, в которой выиграл, выступая за агрессоров "синих", ставит вопрос о том, что одна из причин поражения обороняющихся "красных" - неоправданно близкое расположение УРов к государственной границе. Спустя месяц начальник Генштаба генерал Г.К.Жуков этого вопроса больше не поднимает.

Здесь обращает на себя внимание то, что, значит, и Жуков был "оборонцем". По крайней мере, до выдвижения на должность начальника Генерального штаба. Естественно, тогда он пел со своими бойцами те же песни: "Нас не тронешь - и мы не тронем…" Командующий КОВО генерал армии Г.К.Жуков, как и все остальные командующие округами, готовит СССР к оборонительной войне. В оборонительной войне УРы, конечно, должны быть отодвинуты от границ, чтобы после нападения противника дать время войскам отступить к ним и изготовиться к обороне, вот он и делает свое критическое замечание.

Но начальник Генштаба генерал армии Г.К.Жуков уже не поет песен с войсками и не полагает, что СССР готовится к оборонительной войне. Он знает, что СССР готовится к войне наступательной. Он фигура такого масштаба, что от него нельзя этого скрыть, иначе он не сумеет делать свое дело. А коль назначение УРов меняется и предназначены они не для изматывания врага, а для подстраховки собственных наступающих войск на случай контрнаступления противника, то, естественно, располагаться должны в зоне стратегического развертывания.

Думается, не сразу Жукова посвятили в планы. Но 15-20 дней между его назначением и 18-й партконференцией хватило на следующий эпизод. Жуков излагает его в рамках канонизированной версии о миролюбивом и ничего худого не ожидающем СССР:

"Имея при себе перечень вопросов, которые собирался изложить, субботним вечером я поехал к И.В.Сталину на дачу. Там были маршал С.К.Тимошенко, маршал Г.И.Кулик. Присутствовали некоторые члены Политбюро.

Поздоровавшись, И.В.Сталин спросил, знаком ли я с реактивными минометами ("катюши").

– Только слышал о них, но не видел, - ответил я.

– Ну, тогда… вам надо в ближайшие дни поехать на полигон и посмотреть их стрельбу. А теперь расскажите нам о делах Генерального штаба.

Коротко повторив то, что уже докладывал наркому, я сказал, что ввиду сложности военно-политической обстановки необходимо принять срочные меры и вовремя устранить имеющиеся недостатки в обороне западных границ и в вооруженных силах.

Меня перебил Молотов:

– Вы что же, считаете, что нам скоро придется воевать с немцами?

– Погоди… - остановил его Сталин.

Выслушав доклад, Сталин пригласил всех обедать."

Эпизод оборван, и возмущенная реплика Молотова повисает таким образом без завершения. Это не недосмотр редактора, в таком виде мемуары переиздавались не раз. Много лет молотовская реплика помогала обманывать советских граждан. Между тем объяснена она может быть элементарными человеческими отношениями - желанием поставить на место зарвавшегося выскочку, хотя бы дать ему почувствовать, что политическая обстановка не по его ведомству. А, может, и неведением того, как много успел открыть хозяин новому выдвиженцу. Не исключаю, что и сам Молотов в то время не все знал о намерениях Сталина: как-никак ему играть перед Гитлером, пусть же играет естественно. Не исключаю даже того, что Жуков уже знал, а Молотов нет. Вождь был восточный человек и в высшей степени руководствовался максимами типа не говори другу того, чего не желаешь открыть врагу.

Так или иначе, на версию миролюбия эпизод сработал замечательно. Молотов, возмущение, воевать с немцами, да вы что!.. - Отлично. Мастерская работа.

Но маршал Жуков - не маршал Брежнев. Его заслуги неоспоримы. Ему придумывать незачем. Цензура запретила ему высказать правду, но можно намекнуть. И за возмущенной репликой Молотова идет странное и не имеющее продолжения сталинское "Погоди…"

Осмелюсь предположить, что "Воспоминания" рассчитаны были не только на "весь-в-едином-порыве-советский-народ". Они рассчитаны были и на своих. А свои-то знали. Немногие, но и в их глазах маршал лгуном выглядеть никак не желал, не нужно ему это было. Да и не в его интересах было правду прятать. Он прятал, поскольку велели. Но для своих… И свои, думаю, поняли многозначительное и не имевшее продолжения сталинское "Погоди…" Догадываюсь, и за это пришлось сражаться с цензурой - да и Молотов был еще ого-го как жив! - за сохранение хотя бы этого не имевшего продолжения "Погоди…" с некоторой надеждой, что хоть потомки постараются расшифровать многоточие…

Во время написания жуковских мемуаров проблема УРов заострена была опубликованной и сразу проклятой властями книгой А.М.Некрича "1941-й, 22 июня". Жуков, не называя Некрича, тем не менее полемизировал с ним и с возбужденным им мнением общественности. Все-таки начальником Генштаба в предвоенное время был он. Неготовность к обороне - это и ему в вину могло быть вменено. И не мог же он тогда признаться - да так и не признался, -что не к обороне готовился, а к нападению. В скупых на детали мемуарах вопросу об УРах он уделил три страницы. В частности, сообщается о том, что на укреплении новых границ ежедневно работало 140 тысяч человек.

Много? Под одну Москву выгоняли больше. А тут - вся госграница! Большого почтения к себе эта цифра не внушает.

На XVIII партконференции из состава ЦК вывели таких гигантов политического мышления, как Литвинов, таких титанов промышленности, как Лихачев и Ванников, а ввели военных - Тюленева, Кирпоноса, Юмашева, Трибуца, Октябрьского и Жукова.

Был ли Жуков военным мыслителем? Новых доктрин он не создал. Но в масштабах сталинского ЦК, наверно, был.

***

Жуков в Главе 9 ("Накануне Великой отечественной войны") резюмирует состояние Красной Армии по родам войск. Резюме выглядит убедительно прежде всего в силу того, что в деле конструирования и производства вооружения тексты подтверждены историей.

Но есть у Жукова и забавные места:

"Наркомом вооружения был Д.Ф.Устинов, наркомом боеприпасов Б.Л.Ванников, главными конструкторами артиллерийских систем - генералы И.И.Иванов и В.Г.Грабин. Всех этих людей И.В.Сталин знал хорошо, часто с ними встречался и целиком доверял им".

Доверял, сажал, вытряхивал душу, выпускал…

Кстати, Б.Л.Ванников наркомом боеприпасов накануне войны не был. Наркомом боеприпасов он стал уже во время войны вместо П.Н.Горемыкина. Арестован Ванников был с должности наркома вооружения. Но это так, должностная чехарда чистки…

Возвращаясь к резюме Жукова о состоянии войск, следует отметить связь. Для описания состояния связи в словаре есть лишь одно слово - катастрофа.

"Радиосеть Генштаба была обеспечена радиостанциями типа РАТ только на 39 процентов, а радиостанциями типа РАФ и заменяющими их 11-АК и др. - на 60 процентов, зарядными агрегатами - на 45 процентов и т.д. Приграничный Западный военный округ располагал радиостанциями только на 27 процентов… что из этого получилось в первые дни войны - известно".

Вот первая после усыпления бдительности (конечно, не считая чистки и ликвидации командарма-1 Уборевича) причина драмы Западного фронта: отсутствие радиосвязи. Дефицит средств связи - один из решающих факторов неготовности к войне летом 1941-го - и позднее.

Есть и такая фраза: "В ленинградской и московской зонах ПВО было дислоцировано до 30 радиолокационных станций РУС-2". Ни слова больше о роли радиолокационных станций нет.

Из других источников известно, что несколько десятков бомбардировщиков, брошенных лично фюрером в сплошную облачность бомбить обнаруженный с опозданием военный парад 7 ноября 1941 года, были в этой облачности встречены - буквально иголка в стоге сена. Что-то, значит, все же сработало, оставшееся от Тухачевского.

***

13 апреля 1941 года. Договор о нейтралитете с Японией.

Выше приведено описание встречи Жукова с министром иностранных дел Японии Мацуокой. Сразу после встречи Жуков позвонил Сталину и доложил подробности. Сталин остался доволен и сообщил о согласии Японии подписать договор.

Есть законная гордость в жуковской подаче деталей заключения договора. Есть логика в визите Мацуоки в наркомат обороны. Японский дипломат был противником любого соглашения с СССР. И уж, по крайней мере, он хотел убедиться, в кадрах ли еще тот Жуков, который… Многих других в кадрах уже нет. Так что, если нет и Жукова, с нейтралитетом можно погодить.

Здесь же, вероятно, разгадка того, почему командир Жукова, соавтор Халхин-Гола, командовавший Забайкальским фронтом генерал-полковник Г.Штерн все еще оставался на свободе. Его арестовали уже после подписания договора и отъезда японского дипломата…

Жуков не написал - возможно, и не знал - о том, что кровавая война в Финляндии произвела должное впечатление на японцев: готовность на такие потери ради клочка земли!.. Также вряд ли знал Жуков, какую работу по обработке политических кругов и общественного мнения Японии провел в пользу договора о нейтралитете Рихард Зорге.

Удивительная фигура - Рихард Зорге. Великий разведчик Зорге. Невозвращенец Зорге. Бездомный, один во всей Вселенной. Вернуться в Германию - быть прощенным и обласканным: он так много знал. Остаться в Японии -быть преданным. Вернуться в СССР - быть замученным на Лубянке.

Он остается в Токио и долбит Москву донесениями о поготовке германского вторжения. Вотще. Сообщает точное время. Бесполезно. Сталин игнорирует то, чему не может помешать. Он, как и Гитлер, уверен, что в критической ситуации обстоятельства поддадутся его воле, которую он должным образом напряжет.

Обстоятельства не поддались.

"Сопоставляя и анализируя все разговоры, которые велись И.В.Сталиным в моем присутствии в кругу близких ему людей, я пришел к твердому убеждению: все его помыслы и действия были пронизаны одним желанием - избежать войны или оттянуть сроки ее начала (курсив мой. - П.М.) и уверенностью в том, что ему это удастся".

Эта фраза позволяет нам сохранить уважение к маршалу Жукову. Формулировка не противоречит версии наступательной войны, которую готовил на 1942-43 годы начальник Генштаба генерал армии Жуков.