РЕАБИЛИТАЦИЯ

РЕАБИЛИТАЦИЯ

Мой отец, Алексей Михайлович Протопопов, в числе других офицеров был освобожден из ГУЛАГа благодаря заступничеству канцлера ФРГ г-на Конрада Аденауэра и вдовы президента США г-жи Элеоноры Рузвельт. В январе 1957 г. после всяких перипетий он поселился в Вене, но после покушения на его жизнь, совершенного в конце того же года неизвестными лицами, он переехал в Мюнхен и жил там под именем Александра Ритгера.

Мы не знаем причин покушения, но отца не оставляла мысль, что оно так или иначе было связано с событиями, произошедшими в Кемерове, точнее говоря — с тем фиаско, которое потерпел «военный трибунал войск МВД Западно-Сибирского округа». Я пишу название этого судилища в кавычках, потому что — как убедился, по-видимому, и читатель — оно не имело ничего общего с нормальным судопроизводством, принятым в свободных цивилизованных странах.

В сентябре 1958 г., через пятнадцать месяцев после возвращения из Сибири, отец обратился к правительству Великобритании с требованием о выплате ему компенсации за незаконное пребывание в ГУЛАГе вследствие незаконной же передачи его советским властям и за пропавшее при этой передаче личное имущество[68].

А. М. Протопопов после возвращения из советского концлагеря. 1957 г.

Правительство Великобритании оставило это обращение без ответа, и оно по сей день лежит без движения в его архивах.

Обращаться с протестами и требованиями о реабилитации к правительству Советского Союза было бессмысленно. Даже освобождая отца, оно продолжало именовать его преступником, хотя любой юрист, прочитавший следственное дело по обвинению A.M. Протопопова, мог сделать вывод, что это не так.

Вскоре после войны мою мать Ольгу Николаевну Протопопову (урожденную Грудзевич-Нечай), меня и моего брата Николая, нашу бабушку и многих других «перемещенных лиц» приняла Австралия. Отца я впервые увидел только в 1980 году, будучи зрелым человеком, отцом семейства и священником Русской Православной Зарубежной Церкви.

Первая встреча отца с сыном после 35 лет — А. М. Протопопов и иерей Михаил Протопопов. Мюнхен, 1980 г.

Жестокая и несправедливая система сталинского правосудия не сломила дух моего отца, но вырвала 10 лет из его жизни и подорвала физическое здоровье.

Все происшедшее полностью разрушило его семейное благополучие.

В 1949 году Первоиерарх Русской Зарубежной Церкви Митрополит Анастасий (Грибановский) дозволил расторгнуть браки выданных — дабы жены, находящиеся на свободе, не оказались бы в неопределенном положении, не зная, продолжают ли они быть замужними или уже вдовы. Будучи уже в Австралии, моя мать Ольга Николаевна вторично вышла замуж. Началась новая жизнь. Вдруг через Красный Крест мы получаем сообщение, что отец жив и скоро прибудет в Европу.

Здесь новая трагедия — жена замужем за другим, живет в далекой Австралии. Как быть? Отец категорически отказался переезжать в Австралию и, в конце концов, остался в Вене со старшим сыном Алексеем, который там женился и обосновался. Только вышеупомянутое покушение на жизнь моего отца в конце 1958 г. заставило его оставить старшего сына и переехать в Мюнхен.

Мне так и не удалось уговорить отца приехать на жительство в Австралию. Он полагал, что такой шаг опять отдаст его в британские руки — урок, полученный в Лиенце, оставил на всю жизнь зарубку на сердце. Правительство Германии, после долгой и тщательной всесторонней проверки, определило ему военную пенсию, двуспальную квартиру и бесплатный проезд на общественном транспорте. Тем самым правительство Германии официально признало, что отец не являлся ни нацистом, ни военным преступником. Законы Германии, как известно, на этот счет очень строги.

А. М. Протопопов с ветеранами — немецкими офицерами 1-й казачьей дивизии. Лиенц, 1970 г.

А. М. Протопопов после возвращения из лагеря на казачьем кладбище в Лиенце. 1965 г.

Несмотря на все перенесенные им беды и тягчайшие испытания, Алексей Михайлович Протопопов продолжал до конца своих дней вести активную общественную работу был авторитетной фигурой в среде казаков, а так же других русских эмигрантов. Он был попечителем казачьего военного кладбища в Лиенце и возглавлял траурные ежегодные паломничества туда со всей Европы и даже других континентов, писал статьи в русскую прессу и читал доклады на военную тематику, являлся фигурой, объединявшей казачество Германии и Австрии.

Полковник Алексей Михайлович Протопопов (Александр Ритгер) скончался в Мюнхене 25 июня 1988 г. на 91 — м году жизни и по его завещанию был похоронен на кладбище Фельдмохин в одной могиле с его большим другом и одностаничником генералом Григорием Михайловичем Татаркиным — Донским войсковым атаманом.

Последнее пристанище. Могила А. М. Протопопова на кладбище в Фельдмохине под Мюнхеном, 1988 г.

Но недаром на кольце, которое носил легендарный царь Соломон, было написано: «Пройдет и это». 19 августа 1991 года в бывшем Советском Союзе произошли события, вырвавшие эту страну из лап тоталитарного режима.

Будучи в 1993 г. в Москве, я познакомился с одним из тех, кто после падения режима занимался разборкой архивов бывшего КГБ. От этого человека я получил несколько ценных советов по делу моего отца.

1 ноября 1993 года я обратился с прошением к Президенту Российской Федерации Б. Н. Ельцину:

«Глубокоуважаемый Борис Николаевич!

Обращаюсь к Вам с огромной просьбой, идущей от сердца россиянина, отторгнутого от лона Отчизны.

Мой отец Алексей Михайлович Протопопов, родившийся в 1897 г. в городе Новочеркасске Области Войска Донского, офицер русской армии (донские казачьи части), после службы в Белой Армии попал в 1920 году за границу.

По приезду в Сербию, он принял югославское подданство. С началом Второй мировой войны, как офицер запаса югославской королевской армии, он был мобилизован в железнодорожные войска (имел диплом инженера-путейца), а затем перешел на службу в Русский Охранный Корпус, сформированный из югославских граждан и граждан иных стран и лиц без подданства — русских по национальности. Корпус, как видно из его названия, нес охранно-караульную службу и служил средством разъединения участвовавших в гражданской войне 1941–1945 гг. сербских и хорватских вооруженных формирований.

Ни одного дня мой отец не воевал на территории бывшего СССР, не входил в состав войск СС и других организаций, признанных мировым сообществом преступными.

Он был передан советским военным властям вместе с другими офицерами в Лиенце (Австрия) англичанами.

Вначале отец содержался в лагере для военнопленных № 525 (г. Прокопьевск), а затем был арестован и предан суду по обвинению в преступлении, предусмотренном статьей 58-3 УК РСФСР.

В 1955 году отец, названный военным преступником, был выдворен в Австрию. В 1988 году мой отец умер.

Как мне известно из рассказов моего отца, его пытались судить трижды, но обычный Народный суд с участием сторон — обвинения и защиты, а также свидетелей, дважды возвращал дело на доследование, и только в третий раз в закрытом заседании Военного Трибунала НКВД, без адвоката и прокурора, он был осужден к 25 годам каторжных работ.

Я считаю приговор глубоко несправедливым, потому что отец не совершал никаких военных преступлений.

С таким же основанием можно было бы судить за военные преступления солдат воинских частей ООН, препятствующих кровопролитию в различных регионах мира.

Я очень прошу Вас, Милостивый Государь, поручить Комиссии по реабилитации жертв политических репрессий, возглавляемой г-ном академиком Яковлевым А. Н. проверить мое заявление и обстоятельства осуждения моего отца, и вынести вердикт о его реабилитации. Я уверен, что при объективном рассмотрении Комиссия придет именно к такому выводу.

Насколько мне известно, в СССР в плену было всего три чина из Русского Охранного Корпуса, считая и моего отца. О выдаче остальных, тогдашнее русское правительство вопроса не ставило. Это косвенно подтверждает несправедливость осуждения моего отца.

Я полагаю, что справедливое решение моей просьбы будет содействовать сплочению всех русских, живущих в Великой России и за ее пределами.

Да хранит Вас Господь. С глубоким уважением,

Протоиерей Михаил Протопопов».

Обращение к Президенту Российской Федерации ушло, а я уехал в Австралию и стал ждать ответа, от которого зависело доброе имя моего отца в глазах очень широкого круга людей, с которыми мне приходится встречаться по долгу пастыря.

Время шло, ответа не было, и в начале 1994 г. российский Генеральный консул в Австралии г-н В.М. Кулагин, узнав о поданном мною прошении, любезно взялся помочь в ускорении ответа, и повторно направил мое прошение в Россию, на этот раз — по дипломатическим каналам.

Видимо, это возымело действие. 16 июня 1994 года я получил письмо, подписанное Ответственным секретарем Комиссии при Президенте Российской Федерации по реабилитации жертв политических репрессий, профессором В. П. Наумовым:

«…B соответствии с Вашим обращением к Президенту Российской Федерации Б. Н. Ельцину, нами изучено архивно-следственное дело Вашего отца, А. М. Протопопова-Медера, осужденного в 1947 г. Военным трибуналом войск МВД Западно-Сибирского округа на основании статей 58-2 и 58-3 УК РСФСР к 20 годам лишения свободы в исправительно-трудовых лагерях, и переданного в 1955 году, на основании Указа Президиума Верховного Совета Союза ССР от 21 июня 1955 г. в распоряжение правительства Австрии, как преступника.

О результатах Вам будет сообщено.

С уважением…».

Это письмо вселило в меня надежды. Комиссия при Президенте Российской Федерации, которой руководит известный политик и ученый, академик Александр Николаевич Яковлев, пользуется известностью, как в России, так и за ее рубежами. Мнение ее является весьма авторитетным и для юристов, и для политиков. И я подумал — если эта Комиссия считает осуждение моего отца необоснованным, то вряд ли будет другое мнение у тех, кто занимается практической деятельностью по реабилитации невинно пострадавших.

Могила невостребованного праха № 3 (1945–1953 гг.). Место захоронения казненных казачьих генералов выданных в Лиенце. Кладбище при Донском монастыре. Москва. 2000 г.

9 сентября 1994 г. я получил письмо, подписанное Председателем Комиссии при Президенте Российской Федерации по реабилитации жертв политических репрессий академиком А. Н. Яковлевым.

Справка о реабилитации.

«Уважаемый Отец Михаил!

Судьба Вашего незаконно репрессированного отца вызывает глубокое сочувствие. Мы сожалеем, что долгие годы не могла быть восстановлена справедливость и только сейчас, после его смерти, вопрос о реабилитации рассмотрен объективно и решен положительно. Мы рады сообщить эту долгожданную для Вас весть.

Документ о реабилитации Вашего отца находится в Комиссии при Президенте Российской Федерации по реабилитации жертв политических репрессий. Сообщите, как Вам удобно его получить.

С уважением и наилучшими пожеланиями…».

Читатель поймет радость сына, которому сообщили о восстановлении доброго имени его отца. Мне хотелось немедля, оставив все дела, вылететь в Москву и получить в Канцелярии Президента Б. Н. Ельцина столь дорогой для меня и моей семьи выстраданный долгими годами документ.

Но неотложные дела задержали меня в Мельбурне. В Москву по делам Русского благотворительного общества им. Святого и Праведного о. Иоанна Кронштадтского, с очередной партией гуманитарной помощи вылетела моя супруга и добрая помощница — матушка Кира Михайловна Протопопова. По договоренности с Комиссией при Президенте Б. Н. Ельцине я снабдил ее доверенностью на получение документов о реабилитации моего незабвенного отца.

И вот передо мной «Справка о реабилитации», подписанная В. В. Костюченко — военным прокурором отдела реабилитации иностранных граждан Главного управления по надзору за исполнением законов в Вооруженных силах[69], входящего в состав Генеральной Прокуратуры Российской Федерации:

«Протопопов-Медер Алексей Михайлович, 1897 года рождения, уроженец г. Новочеркасска Ростовской области, с 14 апреля 1941 г. — гражданин Германии, бывший майор немецкой армии, пленен в мае 1945 г. союзными войсками, арестован 9 августа 1946 г., необоснованно, по политическим мотивам осужден 18–19 октября 1947 г. военным трибуналом войск МВД Западно-Сибирского округа по статье 58-3 УК РСФСР к 20 годам лишения свободы в исправительно-трудовых лагерях с конфискацией лично принадлежащего ему имущества, 6 августа 1955 г. из исправительно-трудового лагеря освобожден и передан правительству Австрии.

В соответствии со ст. 3 Закона Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий» от 18 октября 1991 г. Протопопов-Медер Алексей Михайлович реабилитирован».

Сыновья на могиле отца. Фельдмохин. 2000 г.

В этот день мы собрались всей семьей — я, матушка Кира, наши дети Алексей, Адриан и Мария. Позже приехал мой брат Николай. Мы вспоминали отца, вспоминали это страшное время — депортацию казаков и казачьих семей в Лиенце, страшную сибирскую каторгу, о которой рассказал мне отец, все перенесенные им муки. Мы помолились за отца, и впредь он молитвенно с нами.

Сорок лет мы добивались восстановления его доброго имени солдата, не запятнавшего себя ни изменой, ни военными преступлениями и зверствами. Но только в новой России его дело, сфабрикованное заплечных дел мастерами, пролежавшее в архивах КГБ почти 50 лет, было внимательно рассмотрено в интересах восстановления справедливости. Это залог того, что Российская Федерация медленно, но верно входит в семью мирового сообщества.

Хотелось бы верить, что наконец-то наступила пора, когда Россия перестала быть мачехой для детей своих, волею судьбы оставшихся за ее рубежами.

1 июля 1995 года в ознаменование 50-летия выдачи казаков на кладбище в Лиенце собрались со всего мира казаки и русские патриоты, чтобы отметить траурную дату выдачи.

Протоиерей Михаил Протопопов среди казаков на кладбище после Заупокойной литургии в ознаменование 50-летия выдачи. Лиенц, 1995 г.