Глава третья ПРАКТИКА

Глава третья

ПРАКТИКА

Скоповский радушно принял молодого агронома. Практикант располагал к себе, а, кроме того, он приехал с похвальным отзывом, в котором отмечались его административные способности. Скоповскому нужен был такой человек, чтобы навести порядок в хозяйстве, и Котовский стал исполнять обязанности управляющего имением. Скоповский был доволен. Наконец-то ему попался дельный управляющий.

Котовский держал себя с достоинством, был ровен и прост со всеми.

Скоповский хвалил практиканта, а сам поручил своим верным людям следить за каждым его шагом. И вскоре они стали доносить хозяину, что молодой агроном не только распоряжается работами и учит батраков, как лучше сделать то или другое, но подчас и сам работает вместе с ними, а, главное, ведет с ними, как с равными, всякие разговоры о жизни.

Наступила осень. Закончили уборку хлебов, молотьбу; были проведены озимые посевы. Котовский давно уже должен был получить отзыв о своей работе практиканта. За это время он не только с успехом применял на практике полученные им агрономические знания, но и сделал для себя некоторые выводы. Здесь молодой Котовский узнал то, о чем не рассказывали ученикам сельскохозяйственной школы их преподаватели. Котовский хорошо понял, что представляют из себя на самом деле «культурные» помещичьи хозяйства. Он видел, как жили батраки Скоповского. Полуголодные, одетые в лохмотья, они ютились в тесных помещениях с низкими потолками. Своими сильными и мозолистыми руками они не в состоянии были заработать себе на пропитание. Несчастные женщины с изможденными лицами не могли разогнуть спины после работы. Батраков душила нужда. Котовский видел все это и думал: одному — все, другому — ничего. У одного руки в перстнях, у другого — в мозолях. Батраки, наживая себе горб, трудятся для того, чтобы Мечеслав Скоповский богател, объедался роскошными блюдами, покупал себе новых рысаков.

Неужели и ему, Котовскому, суждено стать панским приспешником? Он не раз слышал от отца: «Будь беден, да честен». С юношеских лет в нем бродила ненависть к богачам и жажда справедливости. Григорий мог стать рачительным управляющим, войти в доверие к помещику, жить в довольстве. Но он пренебрег этим.

Всем сердцем был он на стороне бедняков и угнетенных.

«…И здесь с ужасающей ясностью сталкиваюсь с огромной нищетой того, кто создает все богатства помещику, с беспросветной жизнью батрака, с его 20-часовым рабочим днем; я сталкиваюсь с батраком, у которого нет во всей его тяжелой, кошмарной жизни ни одной светлой, человеческой минуты — с одной стороны, и со сплошным праздником, полной роскошью жизни, жизни паразитов, безжалостных, беспощадных эксплоататоров — с другой», — писал Котовский в своей автобиографии.

Он служил помещику, но к людям, работавшим на помещика, относился тепло и по-человечески, всячески старался облегчить их участь. С молдаванами разговаривал он по-молдавски, подробно расспрашивал их, из каких они сел, об их семьях…

Недаром Котовский был под подозрением у помещика. Слишком открытый, смелый и даже вызывающий у него взгляд. Скоповский втайне ненавидел своего практиканта. В присутствии Григория он нарочито грубо и жестоко обращался со своими подчиненными.

Как-то зимой Скоповский приехал в имение. Помещик был не в духе, вероятно, после большого проигрыша. Он ходил по имению и ко всему придирался. В казарме он застал отдыхающих рабочих.

— Я не потерплю у себя дармоедов! — рассвирепел Скоповский. Пинком ноги он поднял одного из лежавших, а когда тот вытянулся перед ним, схватил его за рубаху, начал трясти и бить хлыстом.

Как вы смеете так обращаться с людьми?! — чуть заикаясь, заговорил Котовский.

Скоповский гневно посмотрел на Котовского (он не привык к возражениям), взмахнул хлыстом и ударил практиканта по щеке. — Бунтовщик, ты будешь народ бунтовать?!

Удар помещичьего хлыста разъярил Котовского. Не помня себя, он схватил Скоповского, поднял его и с размаху выбросил в открытое окно. На Григория накинулись слуги помещика и начали избивать дубинками и плетками; одолев его, они связали Котовского и бросили в сарай. Потом к сараю подъехала подвода. Приказчик повез Котовского в степь. Григорий просил развязать ему руки и ноги, но приказчик не соглашался: барин приказал сбросить практиканта связанным, не доезжая верст пять до станции.

Приказчик выполнил приказание помещика. Оставленный в степи раздетым, без пальто, Котовский долго ползал по снегу, пока ему не удалось разорвать веревки. Он весь горел возмущением и обидой; он не ожидал такого дикого произвола, такой несправедливости. Он шел по степи и мысленно произносил слова клятвы: отомстить за все Скоповскому и другие помещикам-извергам.

Скоповский же не успокоился. После случившегося он долгое время ходил в кровоподтеках и пластырях. Горя местью, он сочинил донос на непокорного практиканта. Помещик обвинял Григория во всевозможных злоупотреблениях, а, главное, в том, что Котовский настраивал против него батраков.

Вскоре во всех богатых домах узнали о том, что бывший служащий Скоповского неблагонадежен.

Котовский никак не мог устроиться на работу. Он решил поискать счастья в родных Ганчештах. К тому времени князь Манук-Бей умер, а имение его арендовал богач Назаров. Котовский передал ему через лакея письмо и, спустя несколько минут, сам услышал, стоя у открытого окна, как Назаров сказал:

— Это тот самый молодец, которого выгнал Скоповский. Хорош гусь, а еще просит о службе.

Не дожидаясь ответа, Котовский повернулся и пошел пешком в Кишинев.

Трудно было опровергнуть наветы Скоповского. Повсюду у того были влиятельнейшие связи. Котовский долгое время оставался без работы. Он давно уже заложил все свои вещи. Наконец, ему представилась возможность поступить на работу к известному в Бессарабии помещику — богачу Семиградову в имение Шишканы. Но Семиградов потребовал от молодого человека рекомендательный отзыв. И Котовский сам составил отзыв, подписав его именем херсонского землевладельца Якунина. Рассчитывая, что эта бумажка поможет ему, наконец, устроиться на службу, он был вынужден поставить подложную подпись, так как знал, что никто из бессарабских помещиков не даст ему рекомендации. Семиградов обнаружил подлог. Котовский находился под следствием по доносу Скоповского, а теперь Семиградов заявил еще о совершенном подлоге. Котовского арестовали.

Факт подлога был неопровержим. У Котовского не было ста рублей, чтобы внести залог, как предложил ему судебный следователь, и двадцать четвертого декабря 1902 года Григорий Иванович был посажен в кишиневскую тюрьму. Это был для него страшный, незабываемый день. Его поместили в так называемый «грабительский» коридор. Перед ним открылся совершенно новый мир.

«Тюрьма и ее режим произвели на меня колоссальное впечатление и дали огромный толчок моей стихийной революционной психологии», — писал Котовский, вспоминая о первом своем аресте.

Здесь, сидя в заключении, он многое передумал. В его памяти проходили картины нищенской, бесправной жизни рабочих, молдавских крестьян и батраков, картины издевательств власть имущих над бедными людьми. Ненависть к угнетателям и насильникам разгоралась в его душе. Вместе с ворами и убийцами в тюрьме сидели бедняки, не смогшие внести недоимки. Многих из находившихся здесь на преступления толкнули невыносимые условия жизни.

В тюрьме Котовский заболел нервной горячкой и около двух недель пролежал в тюремной больнице.

После отбытия срока наказания Котовский был освобожден. Прямо из тюрьмы он пошел пешком в Ганчешты. В местечке он разыскал свою сестру Елену, которая вышла замуж за ганчештского селянина. Увидев Григория, сестра ужаснулась: так изменился он за несколько месяцев. Она согрела воду и начала мыть в корыте его голову; намыливая его каштановые, мягкие волосы, сокрушалась и приговаривала: «Ах, Гриша, Гриша, не легко живется тебе. И когда же ты, наконец, устроишься, как другие…»

Несколько дней погостил Котовский у сестры, а потом пошел наниматься на работу. Из-за судимости ему всюду отказывали. Тогда он поступил в имение простым рабочим, где ему было положено пять рублей жалованья в месяц и харчи на черной кухне. Потом служил лесным объездчиком в Молештах, Бендерского уезда. В 1903 году он работал в имении Недова поденным рабочим, а по окончании сезонных работ, в сентябре, поступил рабочим на пивоваренный завод Раппа.

В феврале месяце 1905 года Котовский был вызван к воинскому начальнику города Балты и назначен в девятнадцатый пехотный костромской полк в город Житомир. Вскоре он не поладил со своим фельдфебелем и был посажен на гауптвахту, как бунтовщик.

В это время по всей стране нарастало революционное движение, и царское правительство посылало воинские части для усмирения восставших рабочих и крестьян.

Котовский не мог представить себе, что ему придется быть карателем, стрелять в рабочих и крестьян. Он давно уже избрал себе путь и понимал, что именно в эти дни он должен быть вместе с народом, борющимся за свою свободу.

«Политические стачки рабочих встряхнули всю страну. Вслед: за городом стала подниматься деревня. С весны начались крестьянские волнения. Крестьяне огромными толпами шли против помещиков, громили их имения, сахарные и винокуренные заводы, поджигали помещичьи дворцы и усадьбы. В ряде мест крестьяне захватывали помещичью землю, прибегали к массовой порубке леса, требовали передачи народу земель помещиков. Крестьяне захватывали помещичий хлеб и другие припасы, делили их между голодающими. Помещики в испуге вынуждены были бежать в города. Царское правительство посылало солдат и казаков для подавления восстания крестьян. Войска расстреливали крестьян, арестовывали „зачинщиков“, пороли и истязали их. Но крестьяне не прекращали борьбы»[2].

Котовский не забыл удара помещичьего хлыста, он не забыл своей клятвы, которую дал в февральскую ночь в степи. Скоповские и Семиградовы были его давними врагами. Всей душой стремился он принять участие в борьбе трудящихся с царским правительством. Он совершил побег из полка и 4 июня 1905 года вернулся в Бессарабию.

Котовский не имел ни денег, ни связей. Он был поденщиком, которого из милости принимали на временную работу. Если раньше он только со стороны видел, как богачи угнетают бедняков, то теперь сам испытывал участь эксплоатируемого человека, обреченного на полуголодное существование. Он решил восстать против угнетателей.

Свою борьбу он начал понимать как часть общей революционной борьбы народа. Григорий Котовский стал одним из вожаков стихийного крестьянского движения в Бессарабии.