ГОГЕНШТАУФЕНЫ

ГОГЕНШТАУФЕНЫ

Гогенштауфены или, как их часто именуют, Штауфены не принадлежали к числу древнейших и знатнейших родов Германии. Родоначальник династии, некий Фридрих фон Бюрен, достиг богатства и известности благодаря своему браку с состоятельной вдовой, владевшей имениями в Эльзасе, после чего ему стало тесно в своем убогом родовом гнезде. Будучи уже в преклонном возрасте, он начал строительство бурга на возвышавшейся среди густых хвойных лесов горе Гогенштауфен (что значит Высокий Штауфен), затерявшейся в горном массиве Швабская Юра. С тех пор фон Бюрен стал величать себя господином фон Гогенштауфеном. Название крепости стало родовым именем династии. Дабы ознаменовать начавшееся возвышение своего рода, Фридрих тогда же основал в расположенном поблизости Лорхе монастырь, церковь которого должна была стать местом вечного упокоения и его самого, и его потомков.

Его сын, также носивший имя Фридрих, завершил начатое отцом строительство на Высоком Штауфене и округлил унаследованные в Швабии и Эльзасе имения, объединив их в единую, компактную вотчину. Он был смышленым человеком, к тому же умевшим снискать любовь окружающих. Когда король Генрих IV перешел в наступление против своих многочисленных врагов в Германии и за ее пределами, Фридрих встал на его сторону. Этот поступок предопределил будущую судьбу рода Штауфенов. Генрих IV быстро разглядел способности Фридриха и не смог найти лучшего герцога для Швабии. Чтобы еще крепче привязать к себе нового герцога Швабского, он дал ему в жены свою дочь Агнес.

Стремительное возвышение прежде безвестного дворянчика, ставшего герцогом и королевским зятем, наделало много шума и вызвало сильное недовольство среди высшей аристократии. Фридрих решительно вступил в борьбу с папистами, врагами короля и своими собственными противниками. Пока Генрих IV находился в Италии, воюя против своего непримиримого врага — папы римского Григория VII и добиваясь императорской короны, Фридрих был предоставлен самому себе. Не раз казалось, что с ним покончено навсегда, однако его упорство в конце концов возобладало. По возвращении Генриха и водворении в Германии мира и порядка был утвержден в своей должности и герцог Швабский, с того времени и до конца своих дней постоянно находившийся в окружении императора.

От брака этого первого из рода Штауфенов герцога Швабии Фридриха I с дочерью императора родились два сына, Фридрих и Конрад. Тринадцатилетний Фридрих унаследовал от отца герцогский титул. После смерти их деда — императора Генриха IV оба брата сохраняли верность Генриху V, его сыну и своему дяде. Когда спустя двадцать лет стало ясно, что со смертью бездетного Генриха V вымрет и Салическая династия, в его племяннике Фридрихе стали видеть наследника престола. Родственная связь молодого дома Штауфенов с угасавшим императорским родом казалась столь тесной, что Штауфенов по их салическому имению близ Вайблингена стали называть также Вайблингенами. Так салические «Генрихи из Вайблингена» и мелкие господа из Бюрена слились в единый род.

Штауфены сумели породниться и с могущественным родом Вельфов, который восходил к некоему Вельфу из Альтдорфа, представителю древнейшей алеманнской знати. Лет за двести до появления Гогенштауфенов он, сидя в Равенсбурге на Боденском озере, правил Южной Швабией и Баварией. Император Людовик Благочестивый, сын Карла Великого, женился вторым браком на его дочери, красавице Юдит, прослывшей из-за своей красоты, ума и редкой для того времени учености колдуньей. Юдит приобрела такое влияние на старого императора, что тот ради ее сына отменил давно установленный порядок наследования среди своих сыновей от первого брака, предопределив тем самым раздел Каролингской империи.

В середине XI века род Вельфов по мужской линии пресекся. Его представительница Кунигунда вышла замуж за итальянца Аццо, герцога Эсте. Сын Кунигунды был назван Вельфом в честь деда по материнской линии и воспитывался в семейных традициях Вельфов. Он возвратил себе родовые имения на Боденском озере, отказавшись ради них от владений в Италии, и получил в лен от короля Генриха IV Баварское герцогство. Этот Вельф, в качестве герцога Баварии именовавшийся Генрихом IX и прозванный за темные волосы и смуглый цвет кожи Генрихом Черным, и стал родоначальником младшей линии Вельфов.

Поначалу представители этого знатного княжеского рода свысока смотрели на мелких господ из Бюрена, говоря, что тем была дана в лен Швабия лишь для того, чтобы посеять в королевстве смуту. Но когда молодой герцог Швабский Фридрих II стал играть все более заметную роль при дворе императора Генриха V и уже считался своим среди членов Салической династии, Вельфы признали его равным себе. Около 1120 года герцог Генрих Черный отдал за него свою дочь Юдит.

Однако Фридриха Швабского постигло горькое разочарование. После смерти в 1125 году Генриха V князья по настоянию папы римского избрали королем не его, а престарелого герцога Саксонии Лотаря Супплинбургского. Поскольку акт передачи Фридриху королевских инсигний, знаков монаршей власти, в свое время не состоялся, он не мог официально считаться наследником престола, хотя Генрих V и передал ему наследственные владения Салического дома. Этим и не замедлили воспользоваться паписты. Братья Штауфены, Фридрих и Конрад, известные своей преданностью Генриху V, разделяли и его отношение к папству, не отличавшееся особым почтением, что теперь им и припомнили. Церковь отдала предпочтение герцогу Лотарю Супплинбургскому, поскольку тот давно слыл противником императоров Салической династии и убежденным папистом. Против Фридриха возник заговор, возглавленный архиепископом Майнцским, примасом, главой немецкой церкви. Между ним, папой, а также архиепископами и епископами непрерывно скакали гонцы, доставляя донесения и распоряжения. Папа даже специально прислал в Германию двоих кардиналов, дабы обеспечить исход дела в интересах римской курии.

Архиепископу Майнцскому удалось хитростью завладеть королевскими инсигниями, отданными Генрихом V на сохранение своей супруге Матильде, после чего противники Фридриха Штауфена в конце августа 1125 года во всеоружии собрались в Майнце для избрания нового короля Германии. Исход голосования был неясен до самого последнего момента, и все решил голос, поданный герцогом Баварии Генрихом Черным, долго размышлявшим, кому отдать предпочтение: своему зятю Фридриху, герцогу Швабскому, или герцогу Саксонскому Лотарю, обещавшему его сыну Генриху, прозванному Гордым, руку своей единственной дочери Гертруды и титул герцога Саксонии в качестве приданого. Рассудив, что больше выгоды будет от породнения с Лотарем, Вельф и проголосовал за него, после чего обескураженный Фридрих Швабский три дня отказывался принести присягу на верность своему новому государю, но затем смирился.

Однако позднее, когда король Лотарь III потребовал возвратить короне в качестве «королевского имения» салическое наследство, завещанное Фридриху Генрихом V, братья Штауфены восстали. Поначалу положение Лотаря казалось угрожающим. Конрад по настоянию старшего брата, предпочитавшего держаться на втором плане, был даже избран частью знати королем в пику «поповскому королю» Лотарю III. Но тут вмешались Вельфы.

Генрих Гордый, шурин Фридриха, ставший после смерти своего отца Генриха Черного герцогом Баварии, справедливо опасался, что Конрад, если сумеет утвердиться на троне, не потерпит объединения в его руках сразу двух герцогств, Саксонии и Баварии. Уже по одной этой причине он стал на сторону своего тестя, сразу же признавшего его в качестве герцога Баварии и завещавшего ему титул герцога Саксонии. Тщетно возражали против этого Штауфены, ссылаясь на законы и обычаи: никогда еще два герцогства не были в одних руках, ибо это вопиющим образом противоречило смыслу ленного права. Однако против превосходящей силы дома Вельфов они не могли ничего поделать. После десятилетней кровавой усобицы Штауфены уступили, покорившись Лотарю III, к тому времени ставшему обладателем и императорского достоинства. Подвергшийся имперской опале Фридрих Одноглазый, как прозвали Фридриха Гогенштауфена из-за потерянного в бою глаза, вынужден был броситься в ноги императору. Он клятвенно заверил, что отказывается от всех притязаний на корону, за что получил обратно свое достоинство герцога Швабии.

В то время как младший из братьев Штауфенов, Конрад, находился при дворе императора, Фридрих держался вдалеке от политики. Расставшись с мечтой о королевской короне, он решил превратить свое герцогство в надежное, единое владение рода Штауфенов. После безвременной кончины своей первой супруги он женился на дочери-наследнице графа Саарбрюккенского, получив за ней в качестве приданого богатые земли Саарланда, служившие естественным связующим звеном между его владениями в Эльзасе и Швабии. Герцог умел не только приобретать, но и удерживать имеющееся. Ясно сознавая недостатки традиционной ленной системы, при которой вассалы нередко выходили из повиновения, он, опираясь на традиции Салической династии и беря пример с Сицилийского государства норманнов, предпринял смелое для того времени нововведение, назначив чиновников, служивших за жалованье.

За этими занятиями он потерял интерес к большой политике, безучастно взирая на то, как Лотарь III идет на поводу у папистов. Когда из-за избрания сразу двух пап представилась хорошая возможность сместить их обоих и посадить на престол Святого Петра своего ставленника, этот немецкий государь подчинился воле архиепископа Майнцского, признал одного из пап и смиренно прошествовал, держа узду и стремя, рядом с его конем. Его покорность была тем более поразительна, что дело происходило не в Риме, а в Люттихе, посреди территорий, подвластных немецкому королю, к которому бежал папа, спасаясь от своих римских противников. Однако и этого доказательства королевского смирения папистам было мало. Король должен был, встав во главе немецкого войска, лично проводить папу в Рим и там признать себя ленником того, чьим защитником являлся, за что папа милостиво «пожаловал» ему императорскую корону. Дабы увековечить триумф Святого Петра, сей примечательный акт был изображен на большой картине, запечатлевшей коленопреклоненного императора в качестве папского вассала. Вскоре все епископские кафедры в Германии были заняты верными сторонниками папы, из которых ни один не признавал себя ленником короны. Возвращаясь в 1137 году из Италии, этот первый немецкий король и император «милостью папы римского» умер в крестьянской хижине в Тироле. На смертном одре Лотарь передал королевские инсигнии своему зятю Генриху Гордому, обладавшему, помимо Баварского и Саксонского герцогств, еще и имперским леном Тоскана в Италии.

Сколь уверен был Фридрих Швабский двенадцать лет назад в получении королевской короны, столь же твердо рассчитывал теперь зять покойного императора стать его преемником. Однако и на этот раз все вышло вопреки ожиданиям. Гордый Генрих казался князьям слишком могущественным, чтобы те согласились дать ему еще и королевское достоинство. Поскольку же Генрих к тому времени уже успел настроить против себя епископов, кардиналов и самого папу римского, он был нежелателен и в Риме. Так полагал и архиепископ Трирский Альберон, которому в отсутствие архиепископов Майнцского и Кельнского (по стечению обстоятельств тогда эти епархии оказались вакантными) предстояло руководить выборами, намеченными на Троицу 1138 года в Майнце. Принялись подыскивать более приемлемую кандидатуру и нашли ее в лице Конрада Штауфена, бывшего соперника Лотаря в борьбе за корону. Конрад обладал лишь незначительным влиянием, так что нуждался в поддержке со стороны папства, дабы выдержать натиск исконных соперников Вельфов, выступление которых было неизбежно.

И вскоре, недель за десять до того, как предполагалось созвать собрание для избрания нового короля, приятно удивленный Конрад был вызван, дабы засвидетельствовать свою приверженность папской политике. Конрад принял предложенные условия, и в Кобленце незамедлительно собрался узкий круг знати, на котором его и избрали королем. Об этом не знал ни один из князей Баварии и Саксонии — во всяком случае, никто из них не присутствовал на собрании. Спустя шесть дней, 13 марта 1138 года, в завершение процедуры избрания, больше напоминавшей государственный переворот, архиепископ Альберон организовал в Ахене коронацию своего ставленника. В нарушение обычая церемонию провел папский легат. Большое собрание королевских выборщиков, которое должно было этому предшествовать, даже не проводилось. Сразу же состоялась церемония приведения к присяге имперского вассалитета.

Альберон мог рассчитывать на благодарность немецких князей и папы за недопущение к власти слишком могущественного Генриха Гордого. Для последнего все случившееся было равнозначно свержению с престола, практически гарантированного ему завещанием покойного короля и передачей инсигний. В зеркальном отражении повторилась ситуация 1125 года, когда Фридрих Штауфен, всеми, казалось, признанный наследник германского престола, был отстранен из-за происков церковников, полагавших, что герцог Лотарь Супплинбургский на королевском троне будет более послушен им. Теперь церковь не посчиталась с последней волей короля Лотаря, надеясь на послушание Конрада Штауфена. Правда, в руках Генриха, гордого Вельфа, по-прежнему находились королевские инсигнии. После многократных требований он отослал их Конраду, но сам так и не явился к нему, отказавшись принести присягу на верность. Будучи герцогом Саксонии и Баварии, маркграфом Тосканы, правившим по поручению Лотаря и с папского одобрения Центральной Италией, он был бесконечно могуч по сравнению с бессильным Конрадом, так что этот папский ставленник рядом с ним мог влачить лишь жалкое существование.

Конрад III Штауфен стоял перед трудным выбором: довольствоваться лишь видимостью королевской власти, живя под опекой церкви и пасуя перед Вельфами, или встать на путь борьбы. Поскольку Генрих Гордый и не подумал отказаться от одного из двух герцогств и хоть в чем-то сотрудничать с королем, Конрад решился на второе, подвергнув Вельфа в июле 1138 года имперской опале. Это было равнозначно объявлению войны между Штауфенами и Вельфами. Поначалу Конраду улыбнулось счастье: в октябре 1139 года, в самый разгар успешной для него борьбы, Генрих Гордый умер во цвете лет, едва разменяв четвертый десяток. Трудно сказать, каков был бы исход этой междоусобицы, останься он в живых…

Но удача, едва улыбнувшись, тут же отвернулась от Конрада III: когда он пожаловал освободившееся герцогство Саксонию преданному ему Альбрехту Медведю из рода Асканиев, саксонская знать отказалась принести тому присягу на верность, став на сторону сына покойного, как и отец нареченного Генрихом и заслужившего не менее горделивое прозвище — Лев. Генриху Льву только-только исполнилось тринадцать лет. Со стороны матери он был внуком Лотаря, стало быть, князем саксонских кровей, что и сыграло решающую роль. Королю Конраду не оставалось ничего иного, как закрепить за мальчиком достоинство герцога Саксонии. Зато ему хватило решимости и сил, чтобы иначе распорядиться Баварией, являвшейся родовым владением Вельфов. Он передал ее в лен своему сводному брату маркграфу Австрийскому Леопольду IV Бабенбергу, а спустя некоторое время, после его смерти, другому сводному брату — Генриху II Бабенбергу, имевшему прозвище Язомиргот из-за своей привычки то и дело приговаривать: «Ja so mir Gott helfe!», то есть «Да поможет мне Бог!» Оба они, Леопольд и Генрих, были сыновьями его матери Агнес, дочери императора Генриха IV, вышедшей после смерти супруга замуж вторым браком за маркграфа Австрийского Леопольда III Бабенберга, которому она родила восемнадцать детей. Среди них был и Оттон Фрейзингенский, епископ Фрейзинга и знаменитый историограф, поведавший потомкам о славных деяниях своего великого племянника — императора Фридриха I Барбароссы.

В духе той же династической политики, дабы нанести решающий удар против Вельфов, король Конрад выдал вдову Генриха Гордого, мать Генриха Льва, дочь императора Лотаря III, замуж за Генриха Язомиргота. Однако сколь бы тонко задуманным и реализованным ни был этот план, сопротивление Вельфов не только не ослабело, но и стало еще более ожесточенным. Вместо своей дочери-изменницы энергичная вдова Лотаря, императрица Рихенза, взяла в свои руки опеку над внуком Генрихом Львом, а также управление Саксонией. Борьбу за Баварию возглавил младший брат Генриха Гордого, граф Вельф VI, правивший на территориях близ Боденского озера и в Альгое.

Кровопролитная, опустошавшая Германию война между Штауфенами и Вельфами продолжалась с переменным успехом. Вельф VI, разгромив Леопольда Бабенберга, проиграл в 1140 году Конраду важное сражение у бурга Вайнсберг близ Хайльбронна. Именно тогда, желая показать свое королевское милосердие и великодушие, Конрад объявил, что находившиеся в бурге женщины могут уйти, прихватив с собой всё, что в силах унести. Вскоре из ворот бурга потянулась вереница женщин, каждая из которых несла на спине своего мужа, тем самым спасая его от плена или смерти. Когда же брат короля герцог Фридрих Одноглазый попытался остановить диковинное шествие, крича, что королевское слово истолковано превратно, Конрад будто бы возразил: «Королевское слово нельзя истолковать превратно», и женщины Вайнсберга смогли унести своих мужей.

Усилия по водворению мира в Германии увенчались успехом к маю 1142 года, когда на рейхстаге во Франкфурте-на-Майне Конрад III признал юного Генриха Льва герцогом Саксонии, после чего тот отказался от Баварии. Однако Вельф VI не согласился с отречением своего племянника и продолжил борьбу против короля, получая щедрую финансовую помощь от сицилийского короля Рожера II, который тем самым старался удерживать Конрада III вдали от Италии.

Папа римский, на словах осуждая неповиновение законному королю, к тому же своему ставленнику, с выгодой для себя использовал внутригерманскую смуту. В те годы папское влияние захлестнуло Германию, словно поток, прорвавшийся через лопнувшую плотину. Конрад III Штауфен первым среди немецких королей был коронован и помазан папским легатом. Архиепископ Кельнский, до сих пор исполнявший эту почетную службу, смиренно стоял в стороне. Это стало символом наступивших новых времен. Отныне римские легаты не уходили из Германии. Сначала их принимали с подобающим их положению почетом, однако вскоре из-за собственного высокомерия они стали ненавистны. Все расходы по их пышному приему должны были нести епископства, монастыри и церковные приходы. Зачастую приходилось даже расставаться с церковными сокровищами, лишь бы угодить господам из Рима, считавшим унизительным для себя возвратиться домой без богатых даров. Подававшиеся папе жалобы оставлялись без внимания. Легаты вмешивались во все дела Империи и следили за тем, чтобы лишь верные папе люди получали должности и чины. Вскоре уже не осталось таких выборов епископа или аббата, в которых не был бы решающим голос итальянцев. И лишь в самых незначительных, не представлявших интереса для курии вопросах она в виде особой милости предоставляла принимать решения короне.

Доверенным лицом папы при королевском дворе стал Вибальд, аббат монастыря Святого Стабло в Люттихе. Он не только хорошо знал обстановку в Германии и поддерживал прекрасные отношения с наиболее влиятельными людьми Империи, но и имел друзей во всех аббатствах, епископствах и архиепископствах и даже в королевской канцелярии. Этот человек, знавший все, был чрезвычайно важен для курии. Король оказывал ему полное доверие, и курия не упускала ни малейшей возможности показать свое верховенство над короной, укрепить свое положение в Империи. Втянутый в беспрестанную внутриполитическую борьбу Конрад не находил времени, чтобы вникать еще и в эти, как он полагал, мелочи.

Тем временем в замке Высокий Штауфен возмужал юноша ангельской красоты, Фридрих, старший сын герцога Швабии Фридриха Одноглазого от его первого брака с рано умершей представительницей рода Вельфов. Благородная, рыцарственная осанка добавляла обаяния двадцатилетнему герцогскому сыну. В его изящной наружности не было ничего грубого, а заметная всякому твердость взгляда выдавала крепкий характер, способность на сильные чувства и смелые решения.

Когда он появился на свет, император Генрих V еще не наметил герцога Швабии в преемники себе на троне, так что в новорожденном не видели будущего правителя Германии. Наверное, поэтому и не запомнили место и время его рождения, хотя и появлению сына у «простого» герцога можно было придать больше значения. Ни один из дошедших до нас документов той эпохи, ни один хронист или составитель анналов не сообщает, где и когда родился император Фридрих I Барбаросса. Наверное, он появился на свет в одном из родовых замков Штауфенов, возможно, в бурге Гогенштауфен, видимо, в конце 1122 года. Его детство и ранняя юность были омрачены событиями, из-за которых его отец лишился надежды на корону и втянулся в десятилетнюю борьбу с императором и Вельфами. В разгар этих неурядиц, когда мальчику не было и семи лет, умерла его мать.

Фридрих воспитывался в ненависти к папистам, поскольку его наставники, преданные Штауфенам монахи Лорхского монастыря, растолковывали мальчику все происходящее как злейшую несправедливость, причиненную его отцу и ему самому папской кликой. Отец понимал эти события как знамение времени и, умно приспособившись, использовал их к собственной выгоде, создав своего рода «Швабское королевство» в миниатюре. Однако сын и наследник хотел большего. Хотя королевская корона тогда была потеряна не только для его отца, но и для него самого, идея королевской власти как богоугодного установления укоренилась в нем слишком глубоко, чтобы он мог отказаться даже от мечты о ней ради пошлых соображений выгоды. Потребность владеть и властвовать жила в нем, хотя и не захватывала его всецело. В этом отпрыске как Штауфенов, так и Вельфов соединились особые качества обоих родов: цепкая приобретательская хватка Штауфенов, их идейное богатство и разумное самоограничение с упрямой гордостью Вельфов, их неумолимостью и обостренным чувством собственного достоинства.

Фридрих тем болезненнее воспринимал упадок Империи, что считал ответственным за это Конрада, своего дядю, первого короля из династии Штауфенов. Его обуревало страстное желание деятельного участия в судьбах страны. Он считал, что свои обязанности в отношении интересов дома выполнил в полной мере, женившись по желанию отца на графине Адельгейде Фобургской, владения которой располагались в Эльзасе. Она была столь же богата, сколь и незначительна, и весь смысл этого брака состоял во включении ее наследственных имений в «Швабское королевство» Штауфенов.

Обуреваемый потребностью действовать, Фридрих в своем молодом задоре поступал необдуманно и поспешно. Испытывая острейшее недовольство своим дядей-королем, он, полагая, что должен следовать зову внутреннего голоса, переметнулся на сторону его врагов Вельфов. Здесь, по крайней мере, собрались люди, противившиеся папскому влиянию, олицетворением которого стала личность самого короля Конрада III. Даже если Вельфы в этой борьбе преследовали и свои корыстные цели, их королевская власть должна была, как полагал юный Штауфен, положить конец папскому всевластию, благодаря чему Империя возродилась бы в своем былом блеске и величии.

Когда Фридрих узнал, что брат его матери граф Вельф начал опустошительный поход через швабские владения короля Конрада, он не мог усидеть в своем Высоком Штауфене. С несколькими друзьями-рыцарями он прибыл к дяде. Вельф принял его радушно и одарил с такой расточительной щедростью, что воспитанный в благоразумной бережливости шваб испытал чувство неловкости от этой чрезмерной доброты.

Но вскоре Фридрих пережил горькое разочарование, узнав, что своим богатством граф Вельф обязан ренте, получаемой от сицилийского короля. Ему стало известно о секретном договоре между ними, по которому дядя был обязан, ведя непрерывную междоусобную войну против короля Конрада, удерживать его вдали от Италии. Это открытие подействовало на Фридриха отрезвляюще. Положение казалось настолько безнадежным, что впору было прийти в отчаяние: король стал вассалом папы римского, Вельф подкуплен Сицилией, мир в стране нарушен, королевские права утрачены, императорский престол давно пустует, люди в страхе ждут конца света. Где и у кого искать спасения? Фридрих не знал ответа на этот вопрос, будораживший его и заставлявший по-новому задуматься о своей будущей жизни. Вскоре случай помог ему выпутаться из затруднительного положения: Конрад III внезапным налетом разгромил отряд Вельфа, и Фридрих сумел вымолить у своего милосердного дяди-короля прощение. С того времени он постоянно находился при его дворе и стал одним из наиболее верных ему людей.

Между тем христианский мир все больше увлекала идея очередного крестового похода, к которому настойчиво призывал аббат Бернар Клервосский. Папа Евгений III в конце концов одобрил ее, но с оговоркой, что немцы не будут участвовать в походе, а займутся наведением порядка в Риме и Италии. Однако аббат из Клерво, имевший на сей счет собственное мнение, непреклонно добивался своего. Получив задание проповедовать во Франции идею крестового похода, он завладел инициативой. Несмотря на все явственнее дававшую себя знать старческую немощь, аббат колесил по Западной Европе, зажигая сердца верующих святой идеей. Обливаясь слезами, люди бросались на колени при виде этого дряхлого тела, которым вот-вот должна была завладеть смерть. Где бы ни появилась тщедушная старческая фигура Бернара, люди впадали в экстаз, крича: «Крест просим, дай нам крест!»

Для Конрада III, к тому времени уже перешагнувшего пятидесятилетний рубеж, все это было столь же неожиданно, сколь и нежелательно. Но он понимал, что должен возглавить поход, если не хочет в этом столь важном для христиан деле уступить первенство королю Франции, уже принявшему крест. Бернар также настаивал, чтобы Конрад ни в коем случае не уклонялся от участия в крестовом походе. Правда, поначалу его красноречие при дворе немецкого короля дало сбой. Конрад заявил, что должен остаться в Германии, пока не будет одержана победа в борьбе за герцогства Вельфов. Юный Фридрих Швабский, теперь самый верный ему человек, также решительно отказался участвовать в походе, сославшись на строгий запрет своего отца. Единственное, чего Бернар наконец добился, было разрешение произнести на Рождество 1146 года в Шпейерском соборе проповедь в пользу крестового похода перед собравшимися участниками рейхстага.

Там Бернар произнес самую великолепную из всех своих речей. Народ, рыдая, пал на колени, осуждая отказ короля участвовать в походе как проявление греховного равнодушия к делу Христову. Конрад и его приближенные сидели в первых рядах, в растерянности потупив взоры. Наконец сжигаемый внутренним жаром проповедник обратился непосредственно к королю как «человек к человеку», срывающимся голосом вопрошая его, что же собирается ответить Спасителю на Страшном суде он, воплощающий в себе «мужественный характер, ум, богатство и телесные силы» своего славного королевства. При этих словах необъятное пространство храма наполнилось единодушным возгласом: «Дай нам крест!» Упорство Конрада было сломлено. Бернар еще продолжал говорить, а король уже объявлял в полный голос: «Ныне я познал Божью милость. Я хочу служить ему, когда бы он ни позвал меня!» Народ с замиранием сердца выслушал эти слова, заставившие его ликовать пуще прежнего. Фридрих Швабский, Вельфы и множество других князей также приняли крест. Бернар же заявил, что первое чудо свершилось.

Отрезвление не заставило себя долго ждать. При сборах крестоносного войска в Регенсбурге, как заметил Оттон Фрейзингенский, «сбежалось такое множество проходимцев, что каждый разумный человек с удивлением смотрел на это внезапное усердие в служении Богу». С самого начала было ясно, что с таким сбродом невозможно сломить господство восточных правителей и завоевать Святую землю.

Но хуже всего было то, что наследник владений Вельфов Генрих Лев, небольшого роста темноволосый юноша семнадцати лет, за которым стояла вся Саксония, заявил, что некогда совершенный его матерью от его имени отказ от Баварии не имеет законной силы. Тем самым исчезла важнейшая предпосылка для участия короля Конрада III в крестовом походе: примирение с Вельфами было нарушено. В этих условиях было невозможно отправляться в дальний поход. Конрад и Фридрих Швабский сделали все возможное, чтобы образумить Генриха, напоминая ему о греховности нарушения данного под присягой обещания соблюдать Божий мир. Единственное, чего в конце концов удалось достичь, было ручательство Генриха, что он не нанесет удар в спину королю, отправляющемуся в крестовый поход, и заявит о своих притязаниях только после его возвращения. Конраду не оставалось ничего иного, кроме как принять это заявление и согласиться на новые переговоры.

Осенью 1147 года крестоносное войско выступило в путь. Целью маршрута, намеченного через венгерские и болгарские земли, был Константинополь. Старый герцог Швабии Фридрих, брат Конрада III, впал в меланхолию из-за участия своего сына в бессмысленной авантюре и вскоре умер. Фридрих младший, унаследовав титул герцога Швабского, пережил все перипетии крестового похода 1147–1149 годов вместе с дядей, королем Конрадом III. Этот ценнейший опыт пригодился ему позже, когда он, уже будучи императором Священной Римской империи, возглавил Третий крестовый поход.

Единственным результатом Второго крестового похода явилось глубокое разочарование. Тяжелобольной король Конрад III в сопровождении Фридриха Швабского нашел убежище в Константинополе, где и оставался длительное время в надежде поправить здоровье. Поскольку о его скором возвращении нечего было и думать, он послал вперед Фридриха, чтобы тот от его имени занялся наведением порядка в стране. Поводом для беспокойства Конрада послужили слухи о том, что граф Вельф, бежавший из Святой земли, направился ко двору правителя Сицилийского королевства в Палермо. Там появление Вельфа оказалось как нельзя более кстати. За огромные деньги было куплено его обещание поднять немецких герцогов, прежде всего Фридриха Швабского и Генриха Саксонского, на борьбу против короля. Давняя мечта норманнских правителей об окончательном устранении немецкого влияния в Италии, о занятии Рима и подчинении своей власти всего полуострова казалась близкой к осуществлению.

Молодой герцог Швабии, прибыв в Германию, энергично взялся за дело. Графу Вельфу не представилось ни малейшей возможности выполнить задание своих сицилийских хозяев. В открытом сражении он потерпел поражение, а затем Фридрих разумными уступками и обещаниями сумел склонить его на свою сторону. Труднее складывались отношения с Генрихом Львом, возобновившим свои притязания на Баварское герцогство. Благодаря женитьбе на Клеменции фон Церинген он заручился поддержкой этого богатого и влиятельного рода на юго-западе Германии. Чувствуя за собой силу, Генрих отказывался являться на имперские собрания, на которых предполагалось обсудить его требования.

И все же, когда король Конрад после почти трехлетнего отсутствия опять появился в Германии, в стране благодаря Фридриху по крайней мере не было междоусобной войны. Конрад вернулся из крестового похода больным человеком, но особенно его подкосила неожиданная смерть сына Генриха. Говорили, что юный Штауфен, незадолго перед отбытием отца на Восток избранный наследником германского престола, был отравлен. И все же, несмотря ни на что, Конрад вынашивал великие замыслы. Укрепившаяся за время его пребывания в Константинополе дружба с императором Византии перерастала в нерушимый союз, порукой чему должен был стать брак его пока еще малолетнего сына, носившего родовое имя Штауфенов Фридрих, с греческой царевной. Опираясь на этот союз, Конрад собирался совершить поход в Рим за императорской короной, оттеснить сицилийцев и заставить папскую курию уважать волю императора. Однако все еще не улаженный спор с Генрихом Львом из-за Баварского герцогства лишал короля необходимой свободы действий.

За семь лет, проведенных на службе у короля, Фридрих Швабский превратился из юнца, метавшегося между феодальными группировками, в зрелого мужа. Он стал опорой и надеждой рода Штауфенов, прошел хорошую школу большой политики внутри страны и далеко за ее пределами. Рассудительный и вместе с тем энергичный, он посвятил все свои силы единственной цели — возрождению королевства. Приверженность этой идее была совершенно бескорыстна, поскольку поначалу сам он не имел надежды унаследовать престол. Когда умер в юном возрасте старший сын Конрада, избранный королем, на его место заступил второй сын, Фридрих, которого ждал завидный брак с византийской царевной.

Тем временем здоровье короля Конрада не шло на поправку. Вскоре стало ясно, что он долго не протянет. Ввиду его неизбежной скорой кончины обсуждались варианты престолонаследия. Вступление на престол шестилетнего Фридриха могло повлечь за собой непредсказуемые осложнения. Архиепископ Майнцский получил бы в этом случае право претендовать на регентство. Это означало бы дальнейшее усиление влияния папской курии. Ее противники в Германии могли надеяться лишь на то, что Конрад проживет еще несколько лет, пока не подрастет малолетний Фридрих. Однако состояние здоровья короля стремительно ухудшалось. В феврале 1152 года он собирался проводить в Бамберге рейхстаг, дабы обсудить с князьями предполагавшийся в сентябре того же года поход в Рим за императорской короной, но слег. Общий упадок сил указывал на близкий конец.

Фридрих Швабский обсудил положение с епископом Бамбергским Эберхардом, своим родственником из рода Бабенбергов, всем своим сердцем ненавидевшим папскую клику. Одно для них было совершенно ясно — архиепископ Майнцский ни в коем случае не должен заполучить бразды правления. Но как предотвратить регентство, не нарушая династического принципа престолонаследия, и при этом посадить на трон кого-то другого, нежели малолетнего сына короля? Им представлялся только один выход: Фридрих, герцог Швабский, сам должен стать королем. Мало того, что он, правнук императора Генриха IV, становился теперь старшим в роду Штауфенов; его, сына также и представительницы рода Вельфов, уже называли, как писал Оттон Фрейзингенский, «краеугольным камнем, способным соединить обе стены». Полагали, что только он мог прекратить вражду двух славных родов, Штауфенов и Вельфов, пагубную как для Германского королевства, так и для них самих.

Когда уже не было сомнений, что конец Конрада близок, баварский клир собрался в Бамберге. К архиепископу Кельнскому обратились с просьбой, чтобы он пригласил в свою резиденцию высшую знать королевства — Генриха Льва, графа Вельфа, Церингенов, Язомиргота и многих других, но только не архиепископа Майнцского. 15 февраля 1152 года Конрад III скончался. У постели умирающего были только герцог Швабский и епископ Бамбергский. Они и объявили, что король Конрад отошел в мир иной в здравом уме и твердой памяти, вручив своему верному соратнику Фридриху Швабскому королевские инсигнии, тем самым сделав его престолонаследником. При этом он будто бы пожелал, чтобы его преемником стал не малолетний сын, а племянник, человек в зрелых летах; мальчику же за это надлежало передать герцогство Швабское, править которым в качестве опекуна и впредь должен был Фридрих. Сразу же после погребения Конрада, состоявшегося вопреки его последней воле не в Лорхе, усыпальнице Штауфенов, а наспех в Бамберге, Фридрих и епископ Бамбергский поспешили отправиться в Кельн. Надо было действовать решительно и без промедления.