ВЛАСТЬ БЫЛА НЕУМОЛИМА

ВЛАСТЬ БЫЛА НЕУМОЛИМА

У писателя Максима Горького был один-единственный, ребенок — Пешков Максим Алексеевич (1897-1934). Его похоронили на Новодевичьем.

Сына своего Горький обожал и неудивительно, что хотел после смерти лежать рядом с ним. Но Горького решено было похоронить в Кремлевской стене.

Жена писателя, мать Максима, Екатерина Павловна Пешкова (1877-1965), прекрасно понимая, что противиться воле вождя бессмысленно, просто умоляла отдать ей хоть какую-то часть праха, чтобы захоронить его в могилу сына и, выполнив волю Горького, обрести возможность поставить здесь памятник и мужу. Увы, и в этом ей отказали.

И на могиле остался стоять в одиночестве памятник Максиму, сделанный В.И.Мухиной, большим другом семьи Горького.

Когда Пешкова впервые увидела памятник, она сквозь рыдания, обнимая Мухину, произнесла: «Вы мне продлили встречи с сыном». Это была реакция на то поразительное сходство с ним живым, которое так удалось запечатлеть в камне.

...От тех, кто оказывается у этого памятника, можно довольно часто услышать естественный вопрос: а кем в жизни был Максим?

Вот что об этом рассказал Федор Федорович Волькенштейн (пасынок Алексея Николаевича Толстого):

«Алексей Максимович как-то обратился ко мне за советом: что делать с Максом? Это был его единственный бесконечно любимый сын.

Макс был славным, но легкомысленным малым: он коллекционировал марки, занимался фотографией, играл в теннис, объездил на велосипеде почти всю Европу, увлекался спортивными зрелищами.

Но у него не было никакого образования и никакой специальности.

После подробного обсуждения было решено, что Макс поступит на заочное отделение автодорожного института и будет инженером-автомобилистом. Мне была поручена организация этого дела.

Я поехал в автодорожный институт. Секретарь приемной комиссии заполняла анкету.

— Фамилия?

— Пешков.

— Адрес? Куда посылать задания?— В Сорренто.

   

Девушка подняла на меня непонимающие глаза.

— Да, да, в Сорренто, Италия.

Она выскочила из-за стола и убежала. Через несколько секунд в зал вбежал ректор.

— Очевидно, речь идет о сыне Алексея Максимовича Горького? — дрожащим голосом спросил ректор. — Мы будем счастливы иметь его в числе наших студентов.

Максим Алексеевич Пешков был принят на заочное отделение Московского автодорожного института.

Следующей весной, когда Пешковы вновь приехали в Москву, я спросил Макса, как идут его дела в институте.

— В автодорожном институте? — Что вы, Федор, это невозможно! Они присылали такие трудные задачи! Я самому Альберту Эйнштейну посылал — он не мог решить.

Так бесславно закончилась попытка дать Максу высшее образование».

(2-22-6)