Май

3 мая

Два дня провел в Тессине. Был на могиле Георге. Великие знают, где надо умирать. В доме не работает интернет, сижу в парке у университета, уже ночь, накрапывает дождь.

4 мая

Итак, на прошлой неделе я понял, что прожил в Цюрихе уже полгода, а Швейцарии еще даже и не видел, и решил путешествовать. Поехал в Тессин. Локарно, Баллинцона, Лугано, Сильс-Мария. Уже одна дорога из Цюриха в Тессин через Сен-Готард поражает ирреальными видами, открывающимися из вагонного окна. Можно сразу узнать, кто в вагоне турист, а кто из местных жителей. Туристы восторженно вплющиваются в стекло, а швейцарцы к своим природным красотам равнодушны и читают всю дорогу газеты. Горы встают друг за другом, отражаются в покойных водах озер, водопады низвергаются в изумрудные долины, где пасутся стада, а вечерами туман стягивается к укрытым снегами вершинам гор, и леса у подножий, днем изумрудно-зеленые, становятся мрачно-серыми, и лишь изредка можно увидеть свет, зажженный в одинокой пастушеской хижине. Туда и обратно ехал двумя разными поездами, и, надо сказать, что дорога более скорого и дорогого евросити из Милана в Цюрих проходит по местам более живописным, нежели путь интерреджио из Цюриха в Лугано. Впрочем, разница небольшая: на обратном пути дольше ехали вдоль прекрасного Фирвальдштетского озера, и путь чуть более головокружительней.

В Локарно, в Минузио искал могилу Георге. Видел на горе церковь и думал, что Георге должен быть там, наверху. Стал подниматься по крутым улицам вверх, хорошо, что было нежарко, а потом заслышал немецкую речь и решил спросить, где кладбище. Старуха с напомаженными губами в соломенной шляпе, в шелковой рубашке, с засученными рукавами и руками с тонкой, как папиросная бумага кожей, сквозь которую были видны синие вены, — она сажала цветы, — сказала, что кладбище внизу, почти у озера; рядом церковь, где Георге отпевали. Церковь очень маленькая, внутри тесно, на потолке и стенах убого намалеванные картины из библейской истории. Пахнет нафталином. Рядом с церковью лавка старьевщиц. Итальянская и немецкая речь. Понятно, почему Георге приехал умирать сюда. Это было для него так естественно! (Понятно, почему Рильке лежит в Валлисе.) Старая супружеская пара рассказывала хозяйке лавки, что переезжает из Вены в Локарно, что раньше они жили в Цюрихе, а теперь хотят купить себе книжный шкаф. Много старых книг, старой посуды и тысячи прочих ненужных вещей. Старые саквояжи и чемоданы, неподъемные. Два дома вниз. Кладбище. Большая плита из светло-серого гранита, на нем выбиты георге-шрифтом почти невидные буквы, Stefan george, больше ничего. По краям плиты лавровые кусты, семь, аккуратно пострижены, в глиняных горшках. Рядом могилы людей Георге: WS, KW, Ф. Георге должно быть хорошо: тихое зеленое озеро, величественные горы вокруг. Умереть и лежать в Швейцарии: мудрость великих людей.

В Тессине роскошная бедность. Полуразвалившиеся виллы ценой несколько миллионов франков, с огромными цветущими садами. Прекрасный мягкий воздух. Мало русских.

А вечером в парке у университета, в темноте, писал ответы на имейлы, читал новости. Наверху в черном небе сверкали бесшумные молнии. Потом прошел дождь. Сперва редкие крупные капли, потом частые крупные капли. Я успел засунуть ноутбук в чехол, потом в сумку, побежал к дому, дождь набирал силу, полил стеной, я забежал в туннель под спортзалом технического института, там стоянка для велосипедов. Стоял один (и несколько велосипедов) перед закрытыми дверьми спортзала, смотрел на то, как вода заливает туннель и ветер кружит водную пыль под лампами. Думал, что если бы я сейчас был героем фильма ужасов, то в этот момент появился бы жуткий маньяк — непременно — и зарезал бы меня самым жестоким образом. Но никто не появлялся, в повседневной жизни жуткие маньяки почти не встречаются, и ужасы, конечно, другие. В Цюрихе, как я узнал из газет, безработный мужчина насмерть забил пенсионерку сковородкой.

Когда приходит лето, я начинаю мучаться от своей бесформенности. В понедельник утром после занятий бесцельно ходил по магазинам, несколько раз сталкивался с накачанным парнем в темно-синей майке, с цветком, вытатуированном на предплечье, в шортах. Один раз он задрал майку и начал почесывать свой мускулистый живот. Красивый. Мы живем глазами. (Но вчера на пути из Тессина до Цюриха я на мгновение подумал о том, что красота гор, озер и водопадов красивей красоты человеческого тела.)

9 мая

Видел уличного проповедника: читал хорошо поставленным голосом проповедь у дома Лафатера.

11 мая

В аэропорту, на стойке SwissCargo лежала прозрачная пластиковая папка с документами, сверху на документах стикер с двумя большими, жирно напечатанными буквами HR. Потом работница SwissCargo стала перебирать эти документы, и я увидел вторую половину стикера: HR, Human Remains.

Сижу темными вечерами в парке у университета, напротив университетской кассы, надо мной только звездное небо и еще красный огонек на стреле крана светит. Если будет сильный ветер — кран упадет; и он меня, конечно, раздавит.

Еще может лиса прибежать и укусить. Говорят, лисы разносят бешенство. (А крысы раньше разносили чуму; гомосексуалисты разносят СПИД.) Сегодня пытался сфотографировать блестящего зеленого жука на улице. Не получилось, жук все время убегал.

Думал сегодня: кто не обманывает — тот не живет.

14 мая

Ночью хотел пойти утопиться в Цюрихском озере, но неудачно. В одном месте вроде бы мелко, и рыбы какие-то противно блестят боками в лунном свете, а в других местах гуляло много народу, и получилось бы не утопление, а представление. Хотя, конечно, пидорасам положено умирать спектакулярно, с пафосом и истерикой. Какой же гомосексуалист проживет без мелодрамы?

Иногда я думаю о том, что гомосексуалисты — это что-то вроде жертвенных животных.

17 мая

Ведь наверняка существует связь между интеллектом — вернее, его отсутствием — и количеством половых актов в день. Чем больше секса, тем меньше ума. Мозг наверняка состоит из тех же элементов, что и сперма (впрочем, все состоит из одних и тех же элементов) и потихоньку вытекает наружу вместе со спермой.

При онанизме, конечно, тоже.

Но воздержание, как известно, вредно.

21 мая

Приехали с Ирой после работы к родителям. Родителей, конечно, нет, кроме больной бабушки. Мать в больнице, отец на даче, повез материному отцу рассаду. Бабушка в отсутствии родителей, конечно, забыла о своей тяжелой болезни. Встречает Ирочку: накрасила губы, закололась красивой заколкой с алым атласным цветком. Сидим с Ирой на кухне, разговариваем о том, какие мы несчастные, уродливые, старые, никому не нужные. Входит бабушка с коробкой конфет. Говорит: Ой, Ирочка, ты знаешь, наш Саша, оказывается, еще девственник!

Отчаяние — это когда за отсутствием своего бойфренда приходится встречаться с чужими.

(Иные, впрочем, назовут это сексуальной распущенностью, какая разница — все равно это не про меня.)

22 мая

Обедали сегодня с Ирой и ее приятелем, бывшим школьным другом, которого она знает почти двадцать лет, почти на природе — в Строгинской пойме. Сидели на берегу реки, пили вино, ели рис с курицей и овощами в кокосовом молоке. Все время ощущалось странное напряжение.

Он: совладелец каких-то маленьких спортивных магазинов, здоровый тридцатилетний мужик. Стянул с себя футболку, потому что было жарко. Я стал разглядывать его красивые смуглые плечи и широкую спину, Ира закричала ему: оденься, немедленно, ты похож на гопника, отвратительно! А он пробурчал: Сашка, разве так плохо, разве я плохо выгляжу? Я ответил, что хорошо — я же не дурак, мне нравится смотреть на хорошие мужские тела. Поев, мы сидели и лежали на траве, я изучал ткань его джинсов, его задницу, низ спины, резинку его трусов.

Сорок минут ждал автобус, чтобы добраться поздно ночью домой. Новое развлечение: рассматривать людей на автобусных остановках. Ждал вместе с какой-то девушкой; она курила и посылала sms. Минут через двадцать пришла большая компания парней с пивом, один — в джинсах, белой обтягивающей футболке и трикотажной кофте — попрощался со всеми и стал тоже ждать, а мы с девушкой принялись его тоже рассматривать, потому что рассматривать друг друга стало уже неинтересно, а он рассматривал нас, потягивал пиво и гладил себя по мускулистому обтянутому белой футболкой животу. Потом кинул бутылку в урну. Потом подошел и сел рядом со мной на скамейку. Пыхтел и пахнул пивом. Был очень симпатичный. Хотелось что-нибудь ему сказать. И, кажется, ему тоже хотелось. (Но не то, что мне хотелось бы услышать).

Совершенно не знаю, зачем живу. Нет целей в жизни. Нет ничего.

Бабушка мучительно боится смерти.

С непривычки (недавно переехал на новую квартиру) блуждал в темноте, искал свой дом.

24 мая

Вчера вдруг подумал: ведь мне повезло, я еще помню мир, в котором не было сотовых телефонов!

Накануне вырвал свой чемодан из рук домодедовской таможни, не заплатив при этом никому ни копейки. Как я потом узнал — я сделал почти невозможное. Хоть кому-нибудь, что-нибудь я должен был бы заплатить. Например, таможенному брокеру, к которому меня послал таможенник узнавать код пересылаемых вещей, или за ксерокопию паспорта: когда таможенник решил снять копию моего паспорта для каких-то своих таможенных нужд, в копировальном аппарате внезапно закончился порошок. (Представляю себе тысячи листков с ксерокопиями паспортов, копии лежат в архивах, с черно-белыми трудно узнаваемыми лицами владельцев — зачем они им?) Но я, разумеется, направился не к таможенному брокеру, а в SwissCargo, где все узнал и откопировал бесплатно, а таможеннику, который спросил, ну что, сходил я к брокеру, я сказал, что, конечно, сходил. После этого процедура выдачи чемодана значительно ускорилась и заняла где-то три часа. Например, таможенный досмотр чемодана с собакой и специалистами из какого-то там отделения по борьбе с наркотиками. Дело в том, что у меня в чемодане лежали две упаковки со швейцарскими витаминами. Мне сказали ждать специалистов по борьбе с наркотиками и сидеть рядом с чемоданом. Когда я спросил таможенника, когда эти специалисты придут, тот ответил, что когда-нибудь они придут, их вызвали, может быть скоро, может быть нескоро. На самом деле, как потом выяснилось, эти специалисты все время, пока я их ждал, ходили по таможенному складу без дела туда сюда, разговаривали по сотовым и раскладывали компьютерные пасьянсы. Один — самый главный эксперт по наркотикам — был очень худой, сутулый, в ярко-розовой рубашке, расстегнутой на четыре пуговицы, так что можно было видеть массивный золотой крест, болтавшийся на его шее, под тяжестью креста истощенное интенсивными поисками наркотических веществ тельце гнулось вперед. Розовая рубашка была заправлена в черные бархатные брюки; ходил он, изумительно виляя бедрами, как девушка. Специалистам очень сильно хотелось, чтобы витамины оказались наркотиками, потому что их жизнь без наркотиков, конечно, не интересна. Витамины обнюхивала какая-то худая рыжая собака, потом меня заставляли переводить инструкцию и состав, потом специалист в розовой рубашке читал инструкцию сам, потом витамины просвечивали в каком-то аппарате, потом пробовали на зуб, потом просвечивали в другом аппарате, но это были простые витамины. Какое разочарование отражалось у специалистов на лице! (А я хотел поинтересоваться, неужели есть дураки, которые перевозят наркотики в карго, не договорившись с таможенниками?) А если бы это и были наркотики, неужели я бы не вытащил и вынес бы их за пределы терминала, пока несколько часов ждал этих специалистов, сидя на своем чемодане? По складу все время летали комары, сильно меня покусали. Когда открыл дома чемодан, обнаружил, что некоторые книжки мокрые, некоторые уже даже с черной плесенью. Думаю, что их обоссала наркотикоищущая рыжая собака еще с неделю назад. Таможенники все толстые, с красными широкими мордами.

Авиаэкспресс «Павелецкий вокзал — Домодедовский аэропорт»: вот придумка извращенного больного ума. Женский голос, который бормочет что-то неразборчивое по-английски, грязные окна, пыль, кондукторши с золотыми зубами, которые предлагают пассажирам пивка и газеты, развозя их по вагонам на тележке из супермаркета. Сорок минут погружения в начало восьмидесятых за сто рублей. Когда покупал билет на вокзале (а его можно купить только в одну сторону, обратно я поехал на обычной электричке, в пять раз дешевле): шел к кассе, вдруг ко мне подлетел толстый бородатый мужик в бейсболке и оттолкнул своим животом: иди отсюда, мы кино снимаем. Помню, застал в цюрихской библиотеке съемки телесериала, нас просили постоять несколько минут в стороне, с миллионом извинений, и потом в качестве компенсации за неудобства подарили бейсболки с символикой сериала.

Виды из окна поезда: невыносимая убогость. На протяжении всего пути в зеленой траве валяются на солнце хилые узбекские (или откуда они?) дорожные рабочие в оранжевых жилетках. Сологуб — величайший писатель. Убогость русской жизни не прикроет даже эротический гламур: иногда на платформах или вдоль дороги можно было видеть красиво сложенных пригородных молодых людей. Но кем они станут лет через 10?

Денис послезавтра защищает дипломную работу. Видели вчера девочку, лет 11–12, высокую, худую и совершенно плоскую, с ужасными волосатыми руками и ногами.

Если бы Денис не обратил моего внимания на нее, я бы и не заметил: меня, конечно, больше интересуют его волосатые ноги.

25 мая

Вчера, когда случился так называемый блэкаут, меня поразил вот такой контраст: толпы людей, заполонившие улицы, Садовое кольцо, идущие от Новокузнецкой до Павелецкой, шум. Будто массовая эвакуация. Милиционеры у вокзала, призывающие соблюдать порядок. Голос из громкоговорителя: автобус отходит на север через пять минут.

Пять минут от Павелецкой. На Садовнической набережной — ни одного человека. Тишина. Покой. Жара. Почти пусто. Никакой жизни. Лишь пьяный старик в майке в обветшалом окне Института кристаллизации редких элементов глядит на улицу, двое рабочих сидят, полудремлют на крыше какого-то барака, загорелые солдаты в зеленых майках и кирзовых сапогах бесшумно полируют тряпками уазики, и их кожа блестит на солнце, и зеленые бока машин тоже. А по грязной Яузе — тоже бесшумно — плывет кораблик. И вроде бы страшно, но не так по-животному страшно, как во время землетрясения.

26 мая

Австралийский учебник по Queer Theory сообщает, что каждый пятый женатый мужчина имеет постоянного или непостоянного любовника. В ходе неких исследований женатым мужчинам задавали вопросы об их сексуальных предпочтениях. Один мужчина отвечал: «Мне не важно с кем иметь секс. Может, изредка я и занимаюсь этим с мужчинами. Но мне важней, что у меня есть любимая жена, с которой я живу, и я доволен своей семейной жизнью. (…) Никого не должно интересовать, что я делаю в свое свободное время». Другой мужчина отвечал: «Я, конечно, не пидорас. Секс с мужчинами у меня случается два–три раза в неделю. Но так ведь это мало! Если подсчитать, сколько времени в неделю у меня уходит на поиск партнеров и секс с мужчинами, то получится, что я занимаюсь этим не больше четырех часов в неделю. Все остальное время я гетеросексуален, женатый человек, примерный семьянин». Там же мой любимый тезис о том, что раз каждая полуторная лесбиянка имела гетеросексуальный контакт, то гомосексуализма не существует.

27 мая

Ветрено. Ветер трясет решетки на очередной стройплощадке напротив дома (везде, куда я переезжаю, вслед за мной вскоре появляется стройплощадка), они неприятно позвякивают, я, как положено невротику, нервничаю и раздражаюсь, перебрался бы в другую комнату, там еще одна кровать стоит, я пока ее не выкинул, но на ней страшно спать — на ней умерла отцовская тетка. Ах, да в Альпах живут бисексуальные сверчки-насильники, anonconotus alpinus, готовые к спариванию каждые 18 секунд. Как страшно будет осенью ходить в горы! Или сверчки осенью впадают в спячку?

30 мая

Позавчера ехал в троллейбусе, на одной из остановок между Улицей 1905 года и Белорусской в автобус заходила дама из так называемых модных алкоголичек. Подобные дамы, из-за того, что у них все деньги уходят на спиртное самой различной крепости, носят свою старую одежду или донашивают одежду своих добрых (иногда — умерших) родственников. Короче, наряды из 1970?х, 1980?х. Еще у таких алкоголичек из-за алкоголизма нарушается цветовое восприятие. Но оттого, что 1970?е, 1980?е и прочий винтаж никогда не выходят из моды, а неожиданные цветовые сочетания, это вообще исключительно, как теперь говорят, стильно, то выглядят эти алкоголички, конечно, феерически.

Ну вот. Остромодная дама, пропитанная спиртом и нафталином, заходила, не спеша, а троллейбус уже тронулся с места, она не удержалась на ногах, упала, кажется ударилась затылком о поручень.

Потом поднялась.

Сидела молча. Сопела. Держалась за затылок. Перед тем как выйти, подбежала к водителю и пожелала ему напоследок самого страшного: чтобы у него больше никогда в жизни хуй не вставал!

Сегодня бежал во время ливня домой, без зонта, предо мной сверкали молнии, я был весь мокрый и думал, я ведь не Жюстина, не Жюстина, должен выжить.

Нравится рассматривать мужские затылки.

Только что расслышал, что поет хор в восьмой симфонии Малера: Gerettet ist das edle Glied!.

31 мая

Преподаю немецкий язык на курсах иностранных языков. Читали текст одной графини про хорошие манеры в общественном транспорте. Студентам на курсах было смешно: графиня пишет, что если вы видите в метро женщину с малолетним ребенком на руках, то надо ей помочь войти в вагон и уступить место; и если в вагон заходит человек с тяжелым багажом, ему тоже надо помочь; студентам на курсах было смешно: если всем помогать, то вообще в вагон не залезешь, сказали они. Разоблачили графиню, которая никогда в метро-то не ездила; какая графиня, даже бы и немецкая, поедет на метро?! Еще графиня пишет, что некрасиво пить в метро алкоголь, целоваться на людях, жевать жевательную резинку и ставить свои сумки на сиденье. Так это вообще, говорят студенты, какие-то глупости! Где же еще жевать жевательную резинку, как не в метро?

В Москве очень трудно купить приличный круглый дубовый стол. Почти невозможно.

Когда долгое время нет никаких любовных страданий, а есть только так называемые страдания экзистенциальные, то, конечно, приходится время от времени страдать из-за отсутствия любовных страданий.

На футбольном поле у моего дома в воскресенье вместе с подростками играл в футбол какой-то спортсмен. Такой здоровый, лысый с широкой спиной! А на алых спортивных трусах у него было написано RUS-SIA.

Так хорошо почти не ездить на метро. Когда ездишь на метро — сильно расстраиваешься: столько красивых людей вокруг, а сколько ублюдков!