5

«Окаянная работа» фельетониста «Самарской газеты»[10] не по душе Горькому. Уж слишком узок и мелок, неинтересен круг дозволенных ему тем: пыль на улицах, неполадки в больнице, дикие выходки пьяных купцов и т. п. Поэтому в мае 1896 года он принял предложение «Одесских новостей» писать об открывающейся в Нижнем Новгороде «Всероссийской промышленной и художественной выставке». Обозревателем Выставки пригласил Горького и «Нижегородский листок».

Когда Горький возвратился в родной город, на территории выставки уже стояли павильоны-терема в ложнорусском стиле, уже были свезены со всей страны промышленные новинки. Выставка демонстрировала успехи русской промышленности, успехи русского капитализма. Книгой о ней пользовался Ленин, работая над «Развитием капитализма в России».

В то же время Всероссийская выставка стала местом ожесточеннейшей конкурентной борьбы за покупателя, грандиозной рекламой — отсюда невиданная пышность ее оформления, проникнутая духом казенного патриотизма.

Но выставка показала не только богатство России, успехи ее промышленности, а и глупость «хозяев жизни». Так из мыла были… отлиты бюсты русских царей, из свечей… построена часовня.

Устроители выставки, естественно, «забыли» о тех миллионах простых тружеников, чьими руками было создано все представленное тут. Но о них помнил Горький, и в своих статьях писал не только о достижениях техники и науки, а и о тех, кто создает промышленную мощь Российской империи.

«Очень хочется знать, кто, чем и как вытащил из земли эти 10 000 пудов золота и дал государству за 30 лет почти 300 000 000 золотых рублей, не считая серебряных и медных, не принимая во внимание драгоценных камней. Кто они, эти добрые гномы? Как они это делают, и как они при этом поживают?»

И писатель рассказывал в корреспонденциях, «как поживают» рабочие люди России, писал о том, что на казанском кожевенном заводе Алафузова рабочие часто болеют вследствие полного отсутствия какой-либо гигиены: «При заводе нет ничего того, что необходимо: ни достаточного количества воздуха в мастерских, ни больнички, но система штрафов удивительно точно разработана».

Широко было представлено на выставке искусство — живопись, народное кустарное творчество, архитектура павильонов. Обширной была программа зрелищных и музыкальных мероприятий. Выступал Московский Малый театр, народные «вопленицы», устраивались представления в народных балаганах, концерты классической музыки, демонстрировались первые опыты «синематографа». В расчете на успех у мещанской и буржуазной публики были организованы гастроли зарубежных «звезд» кабаре. Живопись — за исключением панно Врубеля — была представлена работами третьестепенных мастеров, рассчитанными на нетребовательный вкус ищущего «изящного» обывателя.

Естественно, что много внимания уделяет Горький представленному на выставке искусству. «Давно я не переживал ничего подобного, — описывает он выступление знаменитой вопленицы и сказительницы Ирины Федосовой. — …Вопли русской женщины, плачущей о своей тяжелой доле, — все рвутся из сухих уст поэтессы, рвутся и возбуждают в душе такую острую тоску, такую боль, так близка сердцу каждая нота этих мотивов, истинно русских, небогатых рисунком, не отличающихся разнообразием вариаций — да! — но полных чувства, искренности, силы — и всего того, чего ныне нет, чего не встретишь в поэзии ремесленников искусства… Это истинно народная поэзия, это тот стон, который создал наш народ, наша стомиллионная масса».

«…Я писал по совести о том, что выставка народного труда — не народна, и что народ в ней никакого участия не принимает», — резюмировал Горький свои корреспонденции в одном из писем. О выставке писали газеты всей России, но только Горький показал за внешней парадностью и мишурой положение трудящейся массы, подлинное лицо «хозяев жизни». Его корреспонденции о выставке читали не только коренные нижегородцы, но и люди, приехавшие на выставку со всей страны, — недаром тираж газеты вырос более чем в два раза.

Как корреспондент Горький присутствует на заседаниях торгово-промышленного съезда, слушает выступления крупнейших торговых и промышленных воротил России. «Больше всего знаний о хозяевах дал мне 96 год», — вспоминал он. Эти наблюдения помогли писателю ярко и глубоко изобразить русскую буржуазию — в частности в своем первом большом по объему произведении — повести «Фома Гордеев».