Глава двадцать четвертая Грабеж

Глава двадцать четвертая

Грабеж

О том, почему кондиционеры бывают полезны, о том, кто мне сломал палец, и о том, почему я не доверяю полиции

Жизнь за границей медом казалась не всегда. Однажды летом мне неожиданно пришлось прервать наши традиционные семейные выезды на Лазурный берег Франции, на который с тех пор у меня легкая аллергия.

Каждый год, до этого события, летом мы с семьей отдыхали в августе на этом самом берегу, меняя от года к году в качестве объекта аренды то виллу, то квартиру, а в качестве места аренды жонглируя средиземноморскими Cannes, Nice, Villefranche, Monaco, Menton, Cap d Antibes или Mougins. На этот раз мы были в Каннах, мой сыночек с маменькой плескались в лазурном море, а я после легкого шопинга лишь планировала к ним присоединиться, для чего сняла с себя золотобриллианты, сложив все это добро в лакированную сумочку от «Диора». Как у настоящей поборницы здорового образа жизни и противницы вредных кондиционеров, у меня, а точнее, у моего новенького, купленного на рекламные сбережения «Мерседеса» были полуопущены передние боковые стекла. Дверцы же, ввиду свежести модели, блокировались автоматически. Но это меня не спасло. Остановившись на красный свет светофора, я с удивлением очнулась от вальяжнодремотного состояния, почувствовав, что пирожные «шукетки», до которых я очень стала охоча во Франции и которые лежали на соседнем переднем сиденье в пакете, приподнимает мужская рука. В недоумении повернувшись в сторону нарушителя спокойствия, я с еще большим удивлением увидела рядом с собой просунутую в мое полуоткрытое окно огромную черную мотоциклетную каску с опущенным «забралом». «Каска» чтото искала на соседнем сиденье моей машины.

В мгновение ока, догадавшись, что «Каска» ищет дамскую сумочку, о популярности которых у грабителей на юге Франции я неоднократно слышала разные ужасы, я неловко дернулась в сторону заднего сиденья. «Каска» догадалась, что сумочка там, и просунулась уже половиной туловища мне в машину и протянула руку к заднему сиденью. Я тоже. Началась борьба за «Диора», из которой последний, то есть сумочка, вышла с треском и с оторванными ручками. Но так как я не хотела уступать, мне тоже досталось и тоже по ручкам. Точнее, по ручке, а еще точнее, негодяй изо всей силы шарахнул меня по руке да так, что сломал палец, который тут же забрызгал кровью весь салон. Воспользовавшись моей заминкой, «каска» наконецто овладела сумочкой и бросилась к неподалеку стоявшему сообщнику с мопедом, вскочила сзади и была такова. При этом тут же стоящие и глазеющие многочисленные прохожие (в полдень народу на улицах много) и пальцем не пошевелили, чтобы ему воспрепятствовать.

Я же, еще чуть ранее, в борьбе за сумочку, пытаясь избавиться от нахала, надавила на газ и со звоном врезалась во впереди стоящий автомобильный хлам. Хозяин хлама, то есть допотопного «Рено29» с местными номерами, игнорируя мой истекающий кровью палец, вместо того чтобы оказать помощь или хотя бы позвонить в полицию, начал орать, что нувориши всех тут заколебали, и потребовал тут же заполнить страховочный документ. Он выглядел настолько злобным и кровожадным, что я с трудом сдерживала искушение бросить ему кусок сырого мяса. Он брызгал слюной на мой куда более пострадавший сверкающий «Мерседесик» до тех пор, пока я не сделала того, чего он добивался, хотя позвонить в полицию и в банк для блокировки кредитных карт было поважнее.

Приехавшая полиция позволила мне таки позвонить в банк и лениво предложила после больницы проехать в отделение для составления описи, честно признавшись, что воровство сумочек здесь, в разгар сезона, происходит по десять раз на дню и вероятность того, что мне вернется моя собственность, стремится к нулю. Имея математический склад ума, подсказывающий мне, что стремление к нулю и ноль — это не одно и то же, а также обладая с советского детства обостренным чувством справедливости, да и утерянная собственность не давала о себе забыть постоянной в ней потребностью — то телефон, то ключи, то электронная записная книжка, то кредитка, я всетаки заехала в отделение.

Полицейский, заполнявший бланк описи собственности, молча терпел перечень бриллиантовых украшений, кредитных карт, паспортов и сотовых телефонов в количестве двух штук, розового цвета каждый, а также не поднял головы при упоминании суммы наличных денег, которую он наверняка не зарабатывал в месяц и которую новая русская возила с собой, возвращаясь с шопинга. Но при упоминании именной авторучки в корпусе из массивного золота он весь передернулся. Видимо, это стало последней каплей. Поэтому когда я трагично описывала кончину «Диора», он, несмотря на мой внушительно перебинтованный палец, зло выдавил: «Ничего, дамочка, вам муж новую купит», чем не только возмутил мою феминистскую сущность, но и поставил меня по другую сторону баррикад в социальноклассовой борьбе. Если бы мне платили по десять центов всякий раз, когда я испытываю недоверие к полиции, я бы теперь раскатывала на собственной яхте по Средиземному морю.