Глава третья

Глава третья

Сов. секретно

Москва. Центр. Радиостанция «Пена». 1.9.42 г.

«Приказ об активизации действий в связи с наступлением наших войск на Западе и в районе Клетской получил.

Гриша».

Что ж, приказ об активизации был предельно ясен. Но для него, капитана Черного, это означало, в первую очередь, усиление разведывательных мероприятий, скорейшее насаждение агентурной сети.

Сегодня они вместе с Николаем Кузьменко и Федором Якушевым шли на очередную встречу с Павлом Кирбаем. Неделю назад с ним уже виделись Седельников с Кузьменко. Теперь Черный решил сам взглянуть на Павла.

Встретились на лесной дороге из рыбхоза в Залютичи. Кирбай, как и обещал, принес свежей рыбки.

Черный, поблагодарив за рыбу, спросил напрямую:

— А ты знаешь, кто мы?

— Догадываюсь, партизаны. У полицаев свежей газеты «Правда» не бывает.

«Верно подметил парень», — подумал Черный. В прошлый раз разведчики угостили его газетой для самокруток. Но, судя по всему, Кирбай ту газету не скурил.

— Ну раз так, давай в открытую.

Павел был не против и в открытую.

Черный спросил, почему не в армии. Оказалось, ждал мобилизации, да повестки так и не пришли. Ходил сам в Житковичи, сказали: сиди, вызовем. Да опоздали. Немцы опередили.

— Вот что, Паша, нам нужны сведения о немцах. Будешь рассказывать то, что знаешь.

Кирбай с радостью согласился. Черный предложил в следующий раз встретиться здесь же, на дороге. Однако Павел замялся.

— Тут увидеть могут наши залютические. Надо ли лишний раз обнаруживать себя?…

Что ж, Кирбай дело говорил. Решили подумать вместе, где удобнее устроить следующую встречу.

После ухода Павла обменялись мнениями и единогласно пришли к выводу, что Кирбай вполне подходящая кандидатура. Оставалось научить его, какие и как собирать сведения о фашистах, и договориться о тайниках, где он сможет оставлять записки для партизан, чтобы исключить частые встречи со связными.

Вторым, с кем предстояло познакомиться с подачи партизанского хлебопека Матрены Мицкевич, был Илья Пришкель.

Жил он в Восточных Милевичах, вел свое хозяйство, был женат, имел детей. К немцам на поклон не бегал.

Пришкель встретил партизанских посланцев с радостью. По всему чувствовалось — душа человек.

Когда заговорили о партизанах, о том, почему он не ушел в лес, Пришкель резонно заметил:

— А с чем партизанить? С бабским ухватом? Оружия-то нет. Ну, а коли вы пришли, — я готов. Берите меня с собой.

Откровенно говоря, Илья Васильевич приглянулся Черному. И в отряде бы он пригодился, но на месте нужнее.

— Нам очень нужны свои, преданные люди здесь, чтобы давать сведения о фашистах, об их войсках.

Пришкель смекнул в чем дело. Согласился. На прощание Черный попросил Илью Васильевича выведать о людях в Микашевичах.

— Очень наши люди нужны там, — заключил он.

А в это время уже начинал работать Кирбай. На очередной встрече он сказал, что через его сестру Алиму ищет выход на партизан некто Гарбуз, инженер.

Черный задумался. Это могла быть немецкая «подстава». Инженер работал на фашистской лесопилке. А с другой стороны, Гарбуз жил в Житковичах. Если это действительно честный человек, он был бы ценен для партизан.

— Вот что, — сказал Черный Кирбаю, — если Гарбуз появится еще раз, сведешь его с нами.

Так и случилось. Молодой инженер вскоре снова появился. С ним на встречу пошел Седельников. Вернулся сияющий.

— Стоящий мужик. Да не один. В Житковичах есть еще несколько человек, которые готовы нам помогать, — инженер Горев, Степан Татур и бывший офицер Красной армии Николай Корж.

На встрече с Седельниковым Гарбуз дал некоторые сведения по житковическому гарнизону. Оказалось солдат и офицеров там около ста пятидесяти человек. Отряд полевой жандармерии, состоявший из трех десятков жандармов, и отряд полиции во главе с известными уже Германом и Кацюбинским.

Фашисты имели на вооружении пушки, пулеметы, солдаты — автоматы.

Это были первые, весьма важные сведения, добытые разведывательным путем.

Порадовало Черного и еще одно сообщение Гарбуза. Оказывается, того самого Николая Коржа, который готов сотрудничать с партизанами, неоднократно звали на работу в жандармерию.

Известия были хорошие. Однако Гарбуза и его друзей следовало проверить. Вот тут пригодился Пришкель. Попросили Илью Васильевича съездить в Житковичи, узнать, что там нового.

По возвращении Пришкель сообщил — в Житковичах большой переполох, на улицах появились расклеенные листовки, а возле самой жандармерии кто-то газету «Правда» ночью вывесил. Немцы были в бешенстве.

Что ж, ребята Гарбуза не подвели. Вскоре через связных Алиму Кирбай и Евгению Матвиец группе Гарбуза-Горева были переданы две мины и пять термитных зажигалок.

Горев, Корж и Гарбуз взорвали два фашистских эшелона с горючим и подожгли склад.

Центр проникновение в Житковичи расценил как несомненный успех.

…Вскоре при очередной встрече Илья Пришкель рассказал о Ванюшке Конопатском — киномеханике в Микашевичах. Сам Конопатского он не знал, но рассудил так — в армию парень не попал, а тут немцы. Ну и заставили. Теперь вот крутит фашистам кинофильмы.

А для партизан проникновение на станцию Микашевичи было, что называется, мечтой. Станция эта маленькая, да важная — через нее проходят железнодорожные ветки из Бреста на Житковичи, из Барановичей на Сарны. И если в Житковичах у Линькова и Черного уже были свои люди, то в Микашевичах — пусто. А ведь посади своего человека, и треугольник Житковичи-Микашевичи-Барановичи был бы под дополнительным контролем. Ведь Центр все время требовал проверки и перепроверки разведданных.

Надо было прощупать Конопатского. Партизан из их отряда для такой работы не годился. В городе было полно гитлеровцев. Значит, нужно использовать только местных жителей. И использовать, как говорят разведчики, «втемную», не называя имени киномеханика. Иначе человек без соответствующей подготовки не выполнит задания, а то и провалится. Ему будут мерещиться несуществующие опасности, слежка, он поведет себя напряженно, неестественно.

Это, в свою очередь, насторожит и его собеседника, который заподозрит в нем «подсадную утку» гестапо.

Поэтому в Микашевичи по просьбе партизан поехала соседка Пришкеля, разговорчивая, добродушная женщина. Никаких особых заданий партизаны ей не давали, просто попросили послушать, о чем говорят в Микашевичах, какие новости на слуху.

В то же время Черный знал, что соседушка хорошо знает семью Конопатских, и надеялся, что она заглянет и в этот двор. Расчет зама по разведке подтвердился. Она зашла к нескольким своим знакомым, в том числе и к Конопатским.

Посидела, поболтала, поругала немцев, постыдила Ваню Конопатского, что тот сиднем сидит дома, а не идет в партизаны.

Киномеханик обиделся.

— Какие партизаны? Как к ним подступишься. Они небось меня давно во врагах числят.

Узнав о результатах похода соседки Пришкеля и взвесив все за и против, Черный решил киномеханика взять в разработку.

Послали к Конопатскому связного, пригласили через несколько дней на встречу. Эти дни партизаны напряженно следили за киномехаником. Однако он вел себя обычно. Вскоре успокоились партизаны, судя по всему, успокоился и Конопатский, который, возможно, подумал, что посланец был из гестапо.

Накануне из района встречи с Конопатским вернулась группа партизан, посланная для проверки. Засады на месте предстоящего свидания с киномехаником не было. И тогда разведчики во главе с капитаном Черным отправились на дорогу в Залютичи.

Они встретили Конопатского на дороге не на восьмом километре, как договаривались, а раньше. Пусть знает, что партизаны и тут и там.

— Вы кто такие? — настороженно спросил Конопатский у возникших перед ним людей.

Партизаны представились. Но по всему чувствовалось, Конопатский не верил им.

— Придется поверить. Мы не полицаи. Вот газета «Правда», посмотрите дату.

Киномеханик посмотрел на титульный лист газеты. И верно, свежая газета, наша.

— А ты наш? — спросил Черный, — Фашистам прислуживаешь.

— Заставили. Да и что я один стою?

— Дорого стоишь.

Конопатский поглядел на партизан с надеждой.

— Надо выполнить задание. Сможешь?

— Смогу.

Дальше спрашивали уже по делу. Много ли полиции в Микашевичах, какое движение на железной дороге, куда идут поезда? Кое-что Конопатский знал, но, чувствуется, специально не следил. А жил он в очень выгодном месте, рядом с железнодорожной станцией.

Задача была поставлена точная — наблюдать за движением немецких поездов на станции.

— Связного пришлем сами, — сказал Черный, — ему и будешь передавать сведения.

Конопатский кивнул, но почему-то медлил. Это не ускользнуло от взгляда Черного.

— Что Иван не так, говори сразу.

— Ту девчонку не присылайте…

— Чем же она тебе не нравится?

— Дело не во мне. Она приметная, в глаза бросается.

— То есть как? — не понял Черный.

— Ну не местная она, не из Милевичей и не из Милашевичей, потому и приметная.

— Ах вот оно что? Согласен.

— Лучше, если кто-то из Залютичей будет.

— Ладно, постараемся, Иван.

Конопатский ушел, а тревога осталась. С одной стороны, судя по всему, парнем был он неглупым, думающим, а с другой стороны, робким, трусливым, что ли. А может, и ошибался капитан Черный. В душу к человеку не залезешь. А душа человеческая — океан.

Для Конопатского нашли связную, портниху из Милевичей Леокадию Демчук. Она согласилась работать. Да и он сам действовал осторожно и очень ответственно. Теперь развединформация шла в Центр проверенная, точная.

А тем временем после появления листовок и газеты «Правда» в Житковичах шли обыски и аресты. Немцы расстреляли ни в чем не повинного бывшего председателя Житковического райисполкома Бортеля.

Об этих событиях надо было знать подробнее. Стало быть, следовало послать туда кого-то. Из житковического подполья брать людей для этой цели опасно. Но тогда кого?

Мужчина для такой работы не годился. Его тут же заподозрят немцы. Женщину? В отряде были женщины, и они готовы по первому приказу выполнить задание. Но никого из них не было родом из Житковичей. Зачем же рисковать?

Черный искал выход из создавшегося положения. На помощь пришел Павел Кирбай.

— Давайте пацана пошлем. Кто пацана заподозрит?

— Какого пацана? У нас нет таких в отряде.

— Ну и что? Найдем и не в отряде. Хоть бы тот же Николка Лавнюкович из Залютичей. Отец у него на фронте. Фашистов ненавидит.

— Давай попробуем, — согласился Черный, — только надо все тщательно продумать. Мальчишка ведь.

Словом, Николай съездил в Житковичи, побродил по улицам, послушал разговоры и вернулся. Рассказал, как приехал на базар, купил соли, заехал к знакомым и, оставив лошадь, ушел в город.

Лавнюковича поблагодарили, накормили обедом и подарили сапоги. Мальчишка принял подарок и прижал его к груди.

У всех, кто видел эту сценку, как-то запершило в горле и на глаза навернулись слезы.

Коля Лавнюкович стал настоящим разведчиком, выполняя сложные и опасные партизанские разведзадания.

…В середине сентября на центральную базу пришли партизаны с озера Выгоновского от Бринского. Они принесли доклад о проведенных диверсиях.

Посоветовавшись с командиром, Черный решил пойти к Бринскому. Надо было там поднимать разведработу. А здесь он оставил за себя Федора Якушева.

И вот настал день расставания. Путь лежал долгий и опасный: сокурсник Семен Скрипник обещал всячески помогать Якушеву и просил идти спокойно, не тревожиться. Несколько партизан с тяжелыми мешками — с толом, боеприпасами, продуктами, командир группы Гончарук и он, капитан Черный, двинулись в путь.

Стояло теплое и тихое бабье лето…

Сов. секретно

Москва. Центр. Радиостанция «Пена» 2.9.42 г.

«Во исполнение Вашего приказа ставлю боевую задачу Бринскому пустить под откос в сентябре 18 вражеских составов. Для обеспечения этого задания сегодня к Бринскому выходит Черный с музыкой и музыкантом Сливой.

Это задание при освоенной нами методике вполне реально. В его выполнении Бринским и Черным не сомневаюсь. Связь со мной держите через Скрипку.

Гриша».

Сов. секретно

Грише. Радиостанция «Пена» 3.9.42 г.

«Черного отправил к Грише напрасно. Он имеет специальную задачу по вербовке людей, работающих на различных важных объектах: заводах, электростанциях, железнодорожных станциях, портах на Припяти, складах, столовых и т. д., с целью разведки и организации там диверсий.

Невыполнение этой задачи будет расцениваться как невыполнение приказа со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Черному обязательно завербовать и посадить агентов из числа работающих на железнодорожных станциях Пинск, Лунинец, Житковичи, Барановичи. Одновременно выяснить работающие предприятия в Барановичах.

Николай».

Сов. секретно

Москва. Центр. Радиостанция «Пена» 6.9.42 г.

«Уважаемый товарищ начальник, совершенно не понимаю, за что Вы меня ругаете. Ваш приказ о задачах Черному знаю. Создал для него все условия, дал нужных людей, связь, по мере возможности и сам занимаюсь этими делами.

Черный сделал кое-что здесь и заявил, что он считает необходимым для реализации данной задачи пойти в район Барановичей, где находится Бринский.

Я запретил Черному пустить под откос поезд, хотя он и просил меня об этом.

Гриша».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава третья

Из книги Автобиография [An Autobiography-ru] автора Кристи Агата

Глава третья Главной фигурой детства была Няня. И мы с Няней жили в нашем особом собственном мире, Детской.Как сейчас вижу обои — розовато-лиловые ирисы, вьющиеся по стенам бесконечными извилистыми узорами. Вечерами, лежа в постели, я подолгу рассматривала их при свете


Глава третья

Из книги Прощай, грусть автора Осетинская Полина

Глава третья Оставив позади Пиренеи, мы отправились в Париж, а оттуда — в Динар. Досадно, но все, что я помню о Париже, — это моя спальня в отеле, стены которой были окрашены в такой густой шоколадный цвет, что на их фоне было совершенно невозможно различить


Глава третья

Из книги Саша Чекалин автора Смирнов Василий Иванович

Глава третья Когда после смерти папы мама уехала с Мэдж на юг Франции, я на три недели осталась в Эшфилде одна под неназойливой опекой Джейн. Именно тогда я открыла для себя новый спорт и новых друзей.В моду вошло катание на роликах. Поверхность пирса была очень грубой,


Глава третья

Из книги Резервисты [Art of War] автора Лосев Егор

Глава третья Ивлин пригласила меня приехать к ней в Лондон. Робея, я поехала и неописуемо разволновалась, оказавшись в самой гуще театральных пересудов.Наконец я начала немного разбираться в живописи и увлекаться ею. Чарлз Кокрэн страстно любил живопись. Когда я впервые


ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Из книги Как я стал переводчиком Сталина автора Бережков Валентин Михайлович

ГЛАВА ТРЕТЬЯ Недавно я играла концерт в петербургском Эрмитаже на фестивале, посвященном дирижеру Саулю-су Яцковичу Сондецкису. Музыканту, подвижнику, человеку редкого такта и душевной теплоты, с которым мне посчастливилось сыграть свой первый концерт с оркестром.На


ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Из книги Диверсант автора Болтунов Михаил Ефимович

ГЛАВА ТРЕТЬЯ Саша сидит около дома на сучковатой изгороди, нетерпеливо болтая босыми, загорелыми до черноты ногами, и сердито поглядывает вокруг. В лужицах воды и на мокрой траве радостно сверкает солнце. С противоположного берега Вырки доносятся звонкие ребячьи голоса


ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Из книги Чингисхан: Покоритель Вселенной автора Груссе Рене

ГЛАВА ТРЕТЬЯ Заседание бюро райкома партии, на котором обсуждался вопрос о подготовке к подпольной работе на случай эвакуации района, закончилось поздно ночью.Командир истребительного батальона Дмитрий Павлович Тимофеев вернулся домой очень усталый.В полутемной


Глава третья

Из книги С того берега автора Либединская Лидия

Глава третья Теперь Ливан истории страница, И фотографии все в рамках на стене, Но до сих пор мне продолжает сниться Последний бой в том дальнем патруле… Перед тем как батальон очередной раз бросили в Ливан, нас послали на учения в пустыню. Hа стрельбище Зорик дорвался до


Глава третья

Из книги Иозеф Мысливечек автора Шагинян Мариэтта

Глава третья


Глава третья

Из книги Что глаза мои видели. Том 1. В детстве автора Карабчевский Николай Платонович

Глава третья Сов. секретно Москва. Центр. Радиостанция «Пена». 1.9.42 г. «Приказ об активизации действий в связи с наступлением наших войск на Западе и в районе Клетской получил. Гриша». Что ж, приказ об активизации был предельно ясен. Но для него, капитана Черного, это


Глава третья

Из книги Киров автора Синельников Семен Соломонович

Глава третья о богопочитании, о том, что они признают грехами, о гаданиях и очищениях и погребальном обрядеСказав о людях, следует изложить об обрядности; о ней мы будем рассуждать следующим образом: сперва скажем о богопочитании, во-вторых, о том, что они признают грехами,


Глава третья

Из книги Размышления о профессии автора Нестеренко Евгений Евгеньевич

Глава третья


Глава третья

Из книги автора

Глава третья Нам душу грозный мир явлений Смятенным хаосом обстал. Но ввел в него ряды делений Твой разлагающий кристалл, — И то, пред чем душа молчала, То непостижное, что есть, Конец продолжив от начала, Ты по частям даешь прочесть. Из «Оды Времени» 1На Мелантриховой


Глава третья

Из книги автора

Глава третья Из бабушкиных детей всех ближе к ней была моя мать. Они почти не расставались. Флигель, в котором мы жили, не именовался среди домашних «флигелем», а торжественно величался «домом молодой барыни», в отличие от «дома старой барыни».Дом «старой барыни», высокий,


Глава третья

Из книги автора

Глава третья — Много знать, чтобы верно чувствовать. — Учеба у представителей других видов искусства. — Работа над внешним образом. — Перевоплощение.— Грим оперного артиста. — Жестикуляция и мимические нюансы. — Эмоция и пение. — Темпо-ритм. — Искусство