День 2 Южно-Сахалинск (1 июля)

День 2

Южно-Сахалинск (1 июля)

– А что, Им-сан, японские рестораны в городе есть? – интересуется Мураками после завтрака.

– Раньше много было, – отвечает старик. – Сейчас, наверно, только два-три осталось…

– Что так? Японцев меньше ездит?

– Японцев, наверное, столько же. Но американцев больше. Потому и в ресторанах одни стейки да гамбургеры…

Хотя на улицах это еще не бьет в глаза – похоже, янки и правда активно высаживаются на остров. В 12-миллиардный проект «Сахалин-1» сегодня, в июне 2003-го, уже на 30?% готова вложиться корпорация «Эксон Нефтегаз Лимитед». Японцы претендуют на столько же – 30?%, а Индия с Россией – только по 20?%.

– Начинали-то разговор японцы, – продолжает Им-сан. – Давно еще, лет пятнадцать назад… Да, как обычно, в Северные Территории уперлись. А янкам-то что эти территории! Вот теперь все и говорят – японцы, мол, опоздали. Не знаю… Посмотрим, что из этого получится.

– А что должно получиться?

– Да вот, хотят протянуть трубу через весь остров, а потом перекинуть ее на Китай и на Хоккайдо. Вдоль трубы города поднять, дороги построить, работу всем дать… До сих пор у нас молодежь с острова бежала. Школу закончат – и на материк! А теперь все затаились и ждут: когда же им обещанную зарплату в 500—700 долларов предложат.

– А сейчас какая зарплата в среднем?

– Ну, скажем, продавщица в неплохом магазине долларов сто получает.

– М-да… Ясно, отчего молодежь бежит.

Я не стал рассказывать, как вчера после ужина в ресторане ко мне подплыла строгого вида пышногрудая мадам средних лет.

– Здравствуйте, – вежливо сказала мадам, улыбаясь, точно акула. – Я – мама-сан этого заведения.

– Здравствуйте, – несколько опешил я. – «Мама-сан» – в смысле, метрдотель?

– Вроде того. Вашим японцам девушки не нужны?

– А-а, вы в этом смысле. Да они у меня уже старенькие, – ляпнул я первое, что пришло на ум.

– Ой, ну что вы, я же смотрела! Один даже очень симпатичный, спортивный такой… В общем, решайте! Два часа – пятьдесят, ночь – сто…

Я тут же вспомнил наших хостес – «девочек к пиву» и стриптизерш, наводнивших ночные клубы Японии в последние годы. Да уж. Ежу понятно, отчего молодежь бежит… Правда, давно уже не на материк.

На смотровую площадку турбазы «Горный воздух» – былую гордость Южно-Сахалинска – заезжаем с трудом. Никто не верит, что все детство мы с друзьями забирались по этой дороге и сигали вниз на велосипедах. Сегодня это представляется чистым самоубийством. Дорога разбита, сама турбаза сгорела, канатно-кресельная дорога вышла из строя, а знаменитые трамплины – большой и малый, на которых в 70-е годы готовили олимпийскую сборную, напоминают скелеты доисторических рептилий.

Вечером в местной англоязычной газете мы прочтем, что какой-то концерн собирается вбабахать в это место 370 тысяч долларов и сделать из него международную туристическую конфетку. Ну что ж. Как говорится, дай бог, чтобы хоть наши дети…

Дети в количестве трех сопливых экземпляров находятся здесь же. Бегают привычно за японцами и всучивают им какие-то сахалинские значки.

– Презент? – спрашивает их Юми-сан.

– Презент, презент! – кивают цветы жизни. Завидев меня, опасливо отбегают в сторону, прячутся за ближайшим бугром и наблюдают за нами молча и исподлобья.

– А чего они так грустно смотрят? – не успокаивается сердобольная Юми-сан.

– Наверное, денег нужно дать, – догадывается Мураками.

– А сколько дать?

– Наверное, пятьдесят рублей, – прикидывает практичный писатель. – Меньше на мороженое не хватит, а больше непедагогично.

– А если обидятся?

– Не обидятся.

– Но они же сказали «презент»! А денег не просили.

– Правильно. Ты же не в Индии. Русские не просят вслух, они гордые.

Вид с сопки на город, как всегда, обалденный. Долина окружена горами, а в ней, как в чаше, – город, подернутый утренним туманом. Туман образуется из огромных, красивых клубов белоснежного дыма, что расползается по всей долине с далекого загородного пустыря.

– Как красиво… – говорит Юми-сан. – А что это за дым?

– Это горит наша городская свалка, – поясняет Им-сан.

– Ух ты! – оживляется экстремал Цудзуки. – А можно нам туда съездить?

– На свалку?

– О да! Это очень интересно.

– Ну, завтра заедем, если хотите, по дороге на Холмск. А сегодня у нас город и музей.

Пожалуй, никакое другое сооружение на острове не вобрало в себя столько Истории, сколько Сахалинский краеведческий музей. Я понимаю, как по-лекторски скучно звучит для многих слово «музей». Но здесь другой случай. Если на свете бывают привидения, в этом доме их должно быть не меньше полусотни.

Здание построено в 1937 году японским архитектором в стиле «тэйкан» («императорская корона»), имеет черепичную крышу в стиле классического японского замка. Архитектурные особенности – окна-фонари в потолке, вход-портик, украшения-«кадзари» на крышах и скатах в японском стиле. Второго подобного сооружения в России нет.

Даже вспомнить страшно, что этакую красотищу сахалинские партбоссы 60-х собирались уничтожить как «остатки самурайской военщины». Слава богу, местная интеллигенция отстояла. Хотя было бы интересно узнать, каким способом коммуняки собирались сносить сию махину: конструкция здания – литая, и только сверху оно облицовано кирпичом. Любому школьнику в Южном известно, что «если на город упадет водородная бомба, на землю лягут все здания, кроме нашего краеведческого музея».

На первом этаже смотрим на карту острова, нарисованную японцами в 1808 году.

– А! Мамия-сан! – узнает Мураками. – Известная история, у нас даже кино такое есть. О том, как японцы впервые поняли, что Сахалин – остров.

Да уж, вспоминаю я: история и правда впечатляющая. Вплоть до начала XIX века японцы считали Сахалин полуостровом – хотя местные племена уверяли, что со всех сторон окружены водой. И вот в 1808 году два японских чиновника, Мамия Риндзо и Мацуда Дэндзюро, отправились на Сахалин составить подробную карту местного побережья. Высадились на юге острова и то на судне, то пешком отправились в разные стороны: один вдоль восточного побережья, а другой вдоль западного. За полгода они исследовали всю береговую полосу Южного Сахалина, а в следующем, 1809 году Мамия (в одиночку, зимой) обошел остров по периметру с севера – и наконец убедился, что до материка ему не добраться никогда.

– М-да, неплохо ребята прогулялись! – с уважением говорит Мураками. – Это вам не марафон бегать раз в полгода…

ХРОНИКИ СУШЕНОЙ КАРАКАТИЦЫ:

Мураками: А между прочим, то, что Сахалин – остров, открыл Мамия Риндзо. До этого даже русские думали, что это полуостров. А он, говорят, обошел весь остров по кругу и первый это доказал.

Ёсимото: Ну он ведь тоже не один это делал. Там его помощник с другой стороны шел, а потом они встретились. Половинка на половинку, так же?

Мураками: Понятно, в таких делах без помощи никак… Вон даже Цудзуки-куну в загранкомандировке ассистенты потребовались, что уж о Мамии Риндзо говорить![78] (Общий смех.)

Цудзуки: О да, без таких ассистентов я бы пропал!

Ёсимото: Ну то есть он не один это делал, я к чему…

Мураками: В общем, они шли, а потом посередине встретились и вместе поняли, что это остров. Классно задумано, да? А представляете – отошел бы Мамия в кустики пописать, а его помощник раз – и мимо протопал… Вот был бы кошмар!

Ёсимото: И ведь даже мобильника нет, чтобы спросить: «Алё-алё! Ты сейчас где?»

Мураками: И пришлось бы им делать еще по полкруга на каждого…

Вообще, чувствуется, Мураками много читал перед поездкой: историю сахалинской каторги, судьбы малых местных народностей и «японский» период развития острова (1905—1945) знает довольно неплохо.

– Значит, «гиляки» по-русски – «нивхи»? – уточняет он, вспоминая Чехова.

– Наоборот, – поправляет Им-сан. – «Гиляки» – это их русское название, сейчас уже не употребляется. Сами нивхи не любят, когда их так называют, это слово пренебрежительное.

– А «орочи»?

– Ороки, орочи, орочоны – это все тунгусские племена. Жили немного на Сахалине, но в основном на Амуре и в Китае немного. Да и тех уже тысячи две осталось. Очень похожи на североамериканских индейцев.

– Как и айны…

– Да. Но айны, наоборот, на материк не стремились особо. Вот они-то – коренные островитяне! Эти и в Японии, и на Сахалине, и на Курилах еще до нашей эры обитали. Монголы их били, китайцы били, японцы били. Только русские уже под конец не трогали. Здесь-то их больше нет, с местными жителями перемешались еще в начале ХХ века. Вот только на Хоккайдо еще и остались в резервациях.

– Так вот кому нужно Северные Территории возвращать! – осеняет Мураками. – Учредить на Курилах Айнскую республику, и дело с концом…

Классная мысль, думаю я. Осталось донести ее до Путина с Коидзуми. И пусть никто не уйдет обиженным.

Рынков теперь в городе три, хоть они и переходят практически один в другой, точно в каком-то запутанном коридоре: китайский, корейский и русский. На китайском толпа большая, качество среднее, цены высокие. На корейском толпа средняя, качество среднее, цены средние. На русском – как обычно: всего по чуть-чуть. Интересно, появится ли вскорости американский рынок? Или это сразу будет супермаркет из стекла и бетона с эскалаторами, скоростными лифтами и вертолетной площадкой на крыше?

Бродим по китайскому рынку. Все вокруг галдит, толкается и пристает на смешанном китайско-русском наречии. Впрочем, на китайцев часто работают смазливые русские продавщицы, так что общий язык как-то находится. С утра холодно, я хочу купить простецкую джинсовую куртку, но Им-сан машет на меня руками: «Ты что! На корейском в два раза дешевле!» Ну так уж и в два, сомневаюсь я, но следую совету «аборигена». В итоге покупаю за 750 рублей у корейцев китайскую тряпку, которую китайцы пытались всучить за 1500. При этом корейцы работают без русских помощниц, и у них-то с языком проблем нет. Позже, в автобусе, обнаруживаю, что петли для пуговиц почему-то зашиты, и прорезаю дырки перочинным ножом. Ну да ладно. Как говорит мой одесский папа, «а о чем еще вы собирались помечтать за такие деньги?»

Очень скоро от этого Вавилона у всех едет крыша. Выбираемся на улицу, устраиваем перекур и жуем русский хлеб с узбекским названием «лаваш». И тут мой глаз падает на что-то до боли знакомое, хоть и явно не от мира сего.

– Мураками-сан, а вот и вы! – говорю я и показываю на тулящийся меж домами книжный лоток.

Легкое оживление. На прилавках где-то между Сорокиным и Кундерой лежат «Страна Чудес» и «Призраки Лексингтона».

– А «Овцы» есть? – спрашиваю у продавщицы.

– «Овцы» утром кончились. Через недельку еще подвезут, приходите…

– А откуда подвозят-то?

– С материка, откуда ж еще. Хабаровск, Владивосток… Ну так что, вы это берете? Смотрите, «Конец Света» последний остался!

М-да… Вспоминаю, как год назад Мураками отвечал в Интернете на письма читателей. «Мураками-сан! Пишет вам домохозяйка из маленькой деревни на Хоккайдо. Вы знаете, у нас тут так трудно достать ваши книги! Я в книжном заказала – целых два дня ждала!» – «Это что! – отвечает Мураками. – Тут ко мне приезжал недавно мой русский переводчик Коваленин. Так он говорит, что у них в Сибири сколько ни заказывай, сколько ни жди – ничего не дождешься!» Вот как, думаю я. И года не прошло – а какой прогресс!

ХРОНИКИ СУШЕНОЙ КАРАКАТИЦЫ:

Интересно, что русские любят продавать книги не в магазинах, а в ларьках и палатках прямо на улице. Свои книги я там тоже увидел, сразу несколько. Вот здорово! Стоишь посреди улицы, копаешься в книгах и жуешь «чемчу» в свое удовольствие. Так здесь называют кимчи[79], которая в России ужасно популярна и продается чуть ли не в каждом киоске.

Лезем в автобус и еще минут сорок убиваем на поиски активированного угля в местных аптеках. Кто-то недобрый сообщил бедняге Цудзуки, что русские этим лечатся от похмелья.

– Я знаю! – убежденно говорит толстяк. – Вот что надо в Японию импортировать! Активированный уголь – лучший русский сувенир…

Упаковка десять таблеток – три рубля с мелочью.

– Сколько покупаем-то? – спрашиваю я толстяка, стоя у окошка аптеки.

– Десять? Нет! Для начала – пять. Потом посмотрим. Чай не в последний раз в России…

Всю дорогу, до ужина фотоманьяк Цудзуки рассказывает нам о своем плане – снять идеальный японский репортаж о питерской Кунсткамере. С выкладками о личности Петра Первого – и подробностями об инсталляции каждого экспоната самой извращенной коллекции всея Руси, если не мира.

– Вот поеду в Петербург зимой, когда никто там не толкается. Шубу соболью куплю, чтоб не замерзнуть. И такой материал сделаю – закачаетесь!

– А мне интересен Петербург Достоевского, – задумчиво говорит Мураками. – Может, и съезжу, когда время будет.

Угу, надеюсь и я. Будем живы…

Ужинаем в ресторанчике под задорным названием «Не бей копытом». Стены почему-то разрисованы картинами о Швейке, хотя кроме «Хайнекена» и «Балтики» никакого пива не подают.

На большом экране MTV группа «Ленинград» поет песню про «мани».

– Они что, панки? – интересуется Мураками.

– Да не то чтобы… Просто много слов неприличных. А так все о жизни простых людей, – говорю я и перевожу припев на японский.

– А неприличные слова зачем? – спрашивает Мураками.

– А чтоб заметнее было. Так, говорят, денег больше получается.

– Ага. Значит, панк как бизнес? – уточняет он. И качает головой: —No future…

Усмехаюсь в пиво. Интересно, что бы сказал на это сам Шнур?

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

18 июля 1941 года 27-й день войны

Из книги Военный дневник автора Гальдер Франц

18 июля 1941 года 27-й день войны Обстановка на фронте:Операция группы армий «Юг» все больше теряет свою форму. Участок фронта против Коростеня по-прежнему требует значительных сил для его удержания. Прибытие крупных свежих сил противника с севера в район Киева вынуждает пас


19 июля 1941 года 28-й день войны

Из книги Книга о счастье и несчастьях. Дневник с воспоминаниями и отступлениями. Книга вторая автора Амосов Николай Михайлович

19 июля 1941 года 28-й день войны Обстановка на фронте:Группа армий «Юг»: Действия командования группы армий «Юг» скованы ожиданием предстоящего наступления 26-й русской армии, что было установлено из перехваченного по радио приказа противника. Согласно этому приказу, в


21 июля 1941 года 30-й день войны

Из книги Суси-нуар. Занимательное муракамиедение [litres] автора Коваленин Дмитрий Викторович

21 июля 1941 года 30-й день войны Обстановка на фронте:Группа армий «Юг»: Главные силы 1-й танковой группы все еще скованы контратаками 26-й армии противника, чего, впрочем, и следовало ожидать. На Умань наступают лишь части 16-й и 11-й танковых дивизий. Остальные войска группы


22 июля 1941 года 31-й день войны

Из книги Четыре минус три автора Пахль-Эберхарт Барбара

22 июля 1941 года 31-й день войны Обстановка на фронте:Группа армий «Юг»: В районе Умани 16-я и 11-я танковые дивизии ведут упорные бои с крупными силами танков противника. По-видимому, противник бросил против нашего танкового клина соединения, отведенные с фронта, чтобы прикрыть


23 июля 1941 года 32-й день войны

Из книги автора

23 июля 1941 года 32-й день войны Обстановка на фронте:Группа армий «Юг»: Противник усиленно атакует со всех сторон ударный клин 1-й танковой группы, наступающей на Умань. На остальных участках фронта группы армий наши войска ведут планомерное наступление, в том числе и против


24 июля 1941 года 33-й день войны

Из книги автора

24 июля 1941 года 33-й день войны Обстановка на фронте:Группа армий «Юг»: Положение на фронте 11-й и 16-й танковых дивизий обостряется. Эти дивизии слишком слабы, чтобы сдержать натиск крупных сил противника, отходящих перед фронтом группы Шведлера и 17-й армии. Усиление их за счет


25 июля 1941 года 34-й день войны

Из книги автора

25 июля 1941 года 34-й день войны Обстановка на фронте:На фронте группы армий «Юг»: Отмечено некоторое продвижение наших войск на северном фланге и в районе южнее Киева. На южном фланге 1-й танковой группы положение продолжает оставаться несколько напряженным. В общем


26 июля 1941 года 35-й день войны

Из книги автора

26 июля 1941 года 35-й день войны Обстановка на фронте:Группа армий «Юг»: Противник снова нашел способ вывести свои войска из-под угрозы наметившегося окружения. Это, с одной стороны, – яростные контратаки против наших передовых отрядов 17-й армии, а с другой – большое


27 июля 1941 года 36-й день войны

Из книги автора

27 июля 1941 года 36-й день войны Обстановка на фронте:На фронте группы армий «Юг» разразились сильные грозовые ливни. Всякое движение замерло. Можно лишь попытаться продвинуть танковый клин, направленный на Умань, дальше на юг с целью перехвата железной дороги и шоссе,


28 июля 1941 года 37-й день войны

Из книги автора

28 июля 1941 года 37-й день войны Обстановка на фронте:Существенных изменений не произошло. ОКХ направило приказ в штаб группы армий «Юг», требующий наступления 1-й танковой группы не в юго-восточном, а в южном направлении – на Умань.На фронте группы армий «Центр» русская


Дневник. 20 июля. Суббота, день

Из книги автора

Дневник. 20 июля. Суббота, день Тот больной не умер. Ситар все сделал как надо. Спас. Хороший Леня хирург.На этой неделе народился еще один: Сережа Диденко сделал первую операцию с АИКом. Поаплодировали на конференции.Неполадки с сердцем из головы выгнать не могу. Нужно


Дневник. 4 июля. Суббота, день

Из книги автора

Дневник. 4 июля. Суббота, день Еще месяц пролетел.Большие дела затеваются в Институте: переход на хозрасчет. Кажется, начальство сдастся и разрешит. Ходил по инстанциям, приглашал корреспондента "Известий" Сережу Цикору. Наши представители (Криштоф и Вера вместе с


День 1 Хакодатэ – Южно-Сахалинск (30 июня)

Из книги автора

День 1 Хакодатэ – Южно-Сахалинск (30 июня) ХРОНИКИ СУШЕНОЙ КАРАКАТИЦЫ: В аэропорту Хакодатэ мы залезли в небольшой самолет с пропеллерами. А уже через пару часов выбрались из него на лётное поле посреди огромной долины. Легкого напряжения, которое сразу охватывает за


День 3 Холмск – Невельск (2 июля)

Из книги автора

День 3 Холмск – Невельск (2 июля) С утра берем курс на Холмск – и по выезде из города, как обещано, посещаем местную свалку. Уже за пару километров до «спецобъекта» в воздухе повисает сизовато-белесый дым – и чем ближе, тем гуще.Наконец машина останавливается. Перед нами –


День 4 Тунайча – Симау (3 июля)

Из книги автора

День 4 Тунайча – Симау (3 июля) С утра отправляемся на рыбалку. Забираемся за озеро Тунайча, на песчаные косы ближе к мысу Симау. Находим подходящую речку, выгружаемся и разбиваем простенький лагерь.Каждый получает по здоровенному удилищу. Водитель Сергей насаживает