День 1 Хакодатэ – Южно-Сахалинск (30 июня)

День 1

Хакодатэ – Южно-Сахалинск (30 июня)

ХРОНИКИ СУШЕНОЙ КАРАКАТИЦЫ:

В аэропорту Хакодатэ мы залезли в небольшой самолет с пропеллерами. А уже через пару часов выбрались из него на лётное поле посреди огромной долины. Легкого напряжения, которое сразу охватывает за границей, не чувствуется совсем. Все равно что прилетел в какой-нибудь провинциальный аэропортик своей страны.

Очень просторно. Страшно высокое небо. Меж бетонных плит аэродрома зеленеет пучками трава. Обычная летняя трава, какая растет где угодно.

Кроме пассажиров нашего самолетика, вокруг – ни души. «Какой вкусный воздух!» – думаю я. Словно и не уезжали с Хоккайдо.

Но уже в здании аэропорта появляются первые русские. Угрюмые пограничники с такими лицами, будто выпили на полдник по стаканчику желчи, проверяют у нас паспорта. На плакатах вокруг – сплошная кириллица. «Ну, вот мы и в России», – наконец понимаю я. И лишь червячок в мозгу продолжает хихикать: «Да какой это Сахалин! Ты все еще на Хоккайдо…»

С аэропортом в Южном все нормально. Уютно, здание обновили, сервис хороший. Таможня никого не трясет, не психует, все тихие и спокойные. Столичная терактофобия, похоже, воспринимается здесь как геморрой чужой планеты.

Выхожу «на волю» последним – и вижу: несмотря на усилия честной компании, совсем незамеченными нам в Россию приехать все-таки не удалось. Миловидное создание женского пола уже стреляет у Мураками автограф, причем протягивает ему не что иное, как японский покетбук – кажется, «Пинбол».

– Так это вы нас встречаете? – спрашиваю я, озираясь в поисках принимающей нас стороны.

– Да! То есть нет! – щебечет двадцатилетняя муракаманка в потертой джинсе. – Я студентка, японский учу. Я же была у вас на лекции в феврале, не помните? Вы еще тогда обещали, что Мураками привезете, я ждала, ждала…

– Вот, – говорю, – Мураками-сан. Люди вас тут на японском читают.

– Круто! – улыбается Мураками. – Я правда очень рад. Как зовут?

– Катюша! – радостно рапортует Катюша и продолжает щебетать по-японски на языке такой высоковольтной степени вежливости, точно ее занесло на прием к Императору.

– А откуда вы узнали, что мы приедем?

– Из Интернета! – говорит предательница Катюша и тычет пальчиком в меня.

Мураками, усмехаясь, расписывается – «Катюше от Харуки», и тут нас находит встречающая турфирма.

Я смотрю на этих людей – и мне сразу становится спокойнее.

Поясню: это у меня с детства. За все 60-е, 70-е и немножко 80-е, прожитые мною на острове, я привык к мысли: если за дело берутся сахалинские корейцы – дело получается. Именно сахалинские корейцы кормили нас свежими овощами со своих огородов и прочими разносолами, пока Москва плевала на обеспечение острова самой банальной едой. Когда очередные коровы, присланные с материка для планового разведения в грядущую пятилетку, упрямо всплывали по долинам вверх копытами после ежегодных тайфунов, мои сограждане кормились с корейского рынка. В этих казалось бы «людях без корней» всегда ощущалась какая-то внесистемная надежность. Многие хотели вернуться в Корею. Их не пускали. То туда не пускали, то отсюда. А когда стали пускать, было поздно: жизнь слишком коротка, чтобы скакать по заграницам на старости лет.

К слову сказать, первые в жизни японские иероглифические словари я увидел в семье своего одноклассника Игоря Ли (позже окончил МФТИ с красным дипломом). Его родители, как и многие им подобные, работали среди русских, а по вечерам учили японский язык как альтернативу окружающему Совку. Слушали японские радиостанции, а кто антенну мог собрать – и телевизор самурайский смотрели. Правда, то было уже совсем редкое удовольствие: антенны то и дело вычисляло и отбирало, неизменно штрафуя, вездесущее Гэбэ. Именно у корейских друзей я научился есть палочками и впервые услышал редкую для «большой земли» японскую музыку. Так и менялись, помню, кассетами все 70-е – кому что нравилось: «Бони М» на «Бони Дзякс» или «Пинк Флойд» на Сакамото Рюити.

Вот почему, я считаю, особенно здорово, что с русским Сахалином Мураками знакомили именно местные корейцы. Пожалуй, весомей и убедительнее для японцев об этом не рассказал бы никто.

– А вашим гидом всю дорогу будет Им-сан! – представляют нам крепкого корейского старикана, который вдруг отвешивает классический восточный поклон и приветствует нас на вышколенно-вежливом, чуть ли не довоенном японском. И я понимаю, что перед нами – ходячая история Сахалина. На вид старикану лет под шестьдесят. А на поверку – вообще семьдесят два. Как выясняется по дороге в гостиницу, Им-сан родился в 1931 году, когда Южный Сахалин был частью префектуры Карафуто. Учился в школе с японскими детьми, а после 45-го, когда японцев выбили с острова, жил дальше с русскими. Его семье, как и десяткам тысяч пригнанных сюда на работу, ни японцы, ни русские вернуться на родину шанса не дали.

– Но теперь, я слышал, уже вроде можно? – говорит Мураками. – Не собираетесь?

– Да теперь-то что толку! – качает седой головой дед, глядя куда-то сквозь сопки на горизонте. – «Можно» сказали при Горбачеве. Еще мой отец был жив. Он и засобирался, хотел сам уехать да родню перетащить. Долго всех нас уговаривал… А я и сказал ему: «Да куда ж я поеду? Разве там у меня есть будущее? Я же здесь родился, прожил всю жизнь. Здесь и помру»…

Источники расходятся в том, сколько именно корейцев было депортировано на Сахалин в годы Второй мировой. Называются разные цифры: от 20 до 60 тысяч человек. Сегодня на Сахалине, по данным последней переписи, проживают 38 тысяч корейцев. Около 5 тысяч из них по-прежнему изъявляют желание уехать.

ХРОНИКИ СУШЕНОЙ КАРАКАТИЦЫ:

И вот мы уже едем по улицам Южно-Сахалинска – а ощущение раздвоенности все не отпускает. Кажется, сверни за угол – и ты снова в Хакодатэ. Никогда бы такого не испытал, не приедь я сюда.

То есть Сахалин – это действительно очень близко. Да что там говорить: между Хакодатэ и Корсаковом – каких-то 45 километров!

Гостиница нам достается на удивление приличная («аригато» американским инвесторам-нефтелюбам!), прямо на краю огромного парка имени Гагарина. График сегодня свободный, до ужина еще пара часов. Решаем прошвырнуться по парку.

В ходе прогулки выясняется множество мелких пристрастий наших гостей. Так, все встречающиеся на нашем пути животные, особенно кошки – как домашние, так и бродячие, – тщательно изучаются и фотографируются. Кошки?

– Почему кошки? – не выдерживаю я после третьей отснятой животины.

– Ну, во-первых, мы с Харуки старые кошкоманы, – поясняет Юми-сан. – И считаем, что будущее той или иной страны во многом зависит от того, как люди обращаются, например, со своими кошками…

«О как!» – впадаю я в ступор.

А великий сочиняльщик тем временем застывает у киоска, шевеля губами.

– «Поп-корн»… – зачитывает он вслух. – «Хот-дог»… «Ва-та»… Смотри-ка – и точно, вата… Вот это язык! Не успел алфавит зазубрить, а уже все понимаю…

Довольный, просит запечатлеть его на фоне покоренной вершины русского языка.

После обеда в парке народу немного, хотя половина аттракционов еще работает. На некоторых резвятся тинейджеры, а по аллеям вокруг гуляют парочки студенческого возраста. У многих в руках – бутылки оригинального сахалинского пива «Бир». Что приводит Мураками в еще больший филологический экстаз.

– Цудзуки-кун! – зовет он фотографа. – Если еще раз сюда зайдем, надо будет с пивом прогуляться. Хорошие кадры получатся – с русским биром по Сахалину…

На открытой площадке рядом с «чертовым колесом» – нечто похожее на эшафот в стиле хай-тек с шестами и канатами. Под эшафотом дежурит оторванного вида девица и, позевывая, читает что-то из Генри Миллера. Огромный полураскуроченный кассетник «Сони» на ящике рядом затапливает окружающую среду грязно-тяжким, как жидкий асфальт, «Раммштайном». Над девицей надпись: «Для лиц до 16 лет».

Довольно долго я не могу сообразить, что все это означает.

– «Ка-та-пуль-та»… – снова зачитывает любознательный Мураками. – Типа «банджи» наоборот. То-то я смотрю, ни одного желающего не видать…

– А что, Харуки-сан, – подзадоривает Цудзуки. – Может, с сахалинским пивом – да на русскую катапульту? Вот это будет кадр!

– Я – пас, – мрачно улыбается Мураками. – Перед ужином пиво не пью. Но тебя, если что, могу на видео снять.

И красноречиво машет видеокамерой.

– По-моему, эта штука на таких, как я, не рассчитана… – Толстяк заботливо хлопает себя по животу. – Да и кто я такой? Всего лишь фотограф. Ценность материала, понимаешь, не та… И вообще, разве на ужин еще не пора?

За ужином Цудзуки-сан, заедая водку пельменем, рассказывает, как ходил в Токио на тайский массаж.

– Отличная штука. Только жаль, цены бешеные: полный курс на Роппонги – пятьдесят тысяч иен! Дешевле до Таиланда доехать…

– Цудзуки-кун, – вздыхает марафонец Мураками. – Когда ты уже поймешь, что за деньги похудеть невозможно? На свете существует только два способа похудеть: меньше есть и больше двигаться. Других путей не бывает! Побежишь со мной завтра утром вокруг гостиницы?

Юми-сан вставляет свои пять иен:

– Харуки-сан? Так тебе вообще никогда массажа не делали? Даже простого «сиацу»?

– Да зачем мне…

– Но это ведь не только для похудания. Это знаешь как приятно! Особенно после работы, когда плечи затекают. А сделали тебе массаж – и ты потом три дня как новенький!

– Ну не знаю. У меня плечи не затекают. И вообще не люблю, когда меня руками трогают.

– Это ты так говоришь, потому что не пробовал никогда, – убежденно заявляет Цудзуки. – А ты попробуй!

– Да ну. Я лучше в бассейн схожу… – Мураками хитро смотрит на меня. – Вот, Дмитрий, видишь, какие странные у них разговоры. А все потому, что они оба заядлые холостяки!

– Понимаю, – киваю я. – Очень знакомо…

– Что поделать! – вздыхает Цудзуки. – Видно, такие уж у нас характеры ужасные.

– А может, просто идеалы слишком завышенные? – предполагаю я.

– Это точно! – грустно кивает Юми-сан. – Идеалы, я считаю, нужно устанавливать как можно ниже. Тогда все будет в порядке. Вот знаете, как порог у входа в дом? Чем ниже порог, тем больше народу зайдет…

– Как заметил один знаменитый писатель, – улыбаюсь я, ни на кого не глядя, – «в моем доме – две двери. Одна вход, другая выход. Люди входят ко мне через вход – и уходят через выход»… Если так считать – какой же порог, по-вашему, нужно строить на выходе?

– Как можно выше, – говорит Юми-сан.

– А ну его, этот выход! Может, его вообще замуровать? – бубнит Цудзуки, налегая на крабовый салат.

– Боюсь, тогда получится очень странный дом… – хмыкаю я и наконец гляжу на Мураками. Тот, безучастно улыбаясь, молча приканчивает жареную горбушу.

Когда расходимся спать, Цудзуки вручает мне майский номер журнала «Title».

– Если кто будет на улицах спрашивать, зачем фотографируем, – показывай вот это. Не знаю, как здесь, но в Японии обычно срабатывает…

Перед сном, листая журнал, натыкаюсь на репортаж о похождениях веселой троицы по острову Эносима в окрестностях Токио. На острове, пишут Мураками и Юми-сан, расплодилось очень много бездомных кошек. Летом еще их подкармливают заезжие туристы, но зимой еды не хватает, и многие умирают от голода. Поэтому на улицах нередко можно увидеть ящики с прорезью для монеток, фотографией мертвой кошки у обочины и надписью: «Чем больше на острове кошек, тем хуже живется каждой из них. Сдавайте пожертвования на стерилизацию ваших четвероногих друзей! Комитет по спасению и захоронению бродячих кошек Эносима».

В голове моей – какая-то каша. Ночью мне снится Елена Камбурова с песней о хорошем отношении к лошадям.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

23 июня 1941 года 2-й день войны

Из книги Военный дневник автора Гальдер Франц

23 июня 1941 года 2-й день войны Утренние донесения за 23.6 и полученные в течение ночи итоговые оперативные сводки за 22.6 дают основание сделать вывод о том, что следует ожидать попытки общего отхода противника. Командование группы армий «Север» считает даже, что такое решение


24 июня 1941 года 3-й день войны

Из книги Тюремные дневники, или Письма к жене автора Мавроди Сергей Пантелеевич

24 июня 1941 года 3-й день войны Обстановка: Итоговые сводки за 23.6 и сегодняшние утренние донесения подтверждают наши предположения. Противник в пограничной полосе почти всюду оказывал сопротивление. Если он при этом не совсем представлял себе обстановку, то это явилось


25 июня 1941 года 4-й день войны

Из книги Книга о счастье и несчастьях. Дневник с воспоминаниями и отступлениями. Книга вторая автора Амосов Николай Михайлович

25 июня 1941 года 4-й день войны Оценка обстановки на утро в общем подтверждает вывод о том, что русские решили в пограничной полосе вести решающие бои и отходят лишь на отдельных участках фронта, где их вынуждает к этому сильный натиск наших наступающих войск.Это, например,


26 июня 1941 года 5-й день войны

Из книги Суси-нуар. Занимательное муракамиедение [litres] автора Коваленин Дмитрий Викторович

26 июня 1941 года 5-й день войны Вечерние итоговые сводки за 25.6 и утренние донесения от 26.6 сообщают:Группа армий «Юг» медленно продвигается вперед, к сожалению неся значительные потери. У противника, действующего против группы армий «Юг», отмечается твердое и энергичное


27 июня 1941 года 6-й день войны

Из книги Дневник дерзаний и тревог автора Киле Петр

27 июня 1941 года 6-й день войны Оперативная сводка за 26.6 и утренние донесения от 27.6 сообщают следующее:Группе армий «Юг» удалось не только отбить все атаки противника на южный фланг танковой группы Клейста, но даже продвинуться правым флангом танковой группы в юго-восточном


28 июня 1941 года 7-й день войны

Из книги автора

28 июня 1941 года 7-й день войны Оперативные сводки за. 27.6 и утренние донесения 28.6 в общем лишь подтверждают полученные вчера сведения.На фронте группы армий «Юг». Создается впечатление, что противник предпринял лишь частичный отход с упорными боями за каждый рубеж, а не


30 июня 1941 года 9-й день войны

Из книги автора

30 июня 1941 года 9-й день войны По донесениям, к исходу вчерашнего дня и на утро 30.6 обстановка складывается следующим образом:На фронте группы армий «Юг», несмотря на отдельные трудности местного значения, бои развиваются успешно. Наши войска шаг за шагом теснят


4 июня, среда (пятый день голодовки)

Из книги автора

4 июня, среда (пятый день голодовки) Пустой день. Скучный. В дверь теперь не стучат, так что сплю все время. Лежу и сплю. Охранники вот только докучают. Поминутно в глазок разглядывают. («Что это вы все время вьетесь вокруг меня, точно хотите загнать меня в какие-то сети?») Ждут,


5 июня, четверг (шестой день голодовки)

Из книги автора

5 июня, четверг (шестой день голодовки) Все по-прежнему. В дверь не стучат, но зато в глазок теперь заглядывают постоянно. О моем здоровье, наверное, беспокоятся.«Переживают, что съели Кука!» (Блядь, да я и сам бы его сейчас съел!Или даже двух. Нет, лучше трех!) Вообще, «мои слуги


Дневник. 7 июня. Суббота, день

Из книги автора

Дневник. 7 июня. Суббота, день Черт знает, что делается в клинике. Необъяснимые смерти у Ситара, Урсуленко. У меня результаты мая очень плохие. Народ вчера высказывался за то, чтобы попросить из Москвы от Бураковского помощь: пусть бригада от него пооперирует неделю. Я всей


Дневник. 21 июня. Суббота, день

Из книги автора

Дневник. 21 июня. Суббота, день Спокойная неделя. Но невесело. Впереди тяжелые больные. Первая - девочка четырех лет. В Институте полгода назад ушили первичный межпредсердный дефект (не я). Возник блок, с трудом вывели из тяжелого состояния, выписали. Теперь поступила снова с


Дневник. 25 июня. Среда, день

Из книги автора

Дневник. 25 июня. Среда, день Что делать, когда тоска в 72 года? Когда ты один на даче и тишина кругом непробиваемая? Когда в тебя заложена потребность: делать, делать, делать! Хотя точно известно: делать ни к чему. Будущее коротко и ничего хорошего не сулит.Амосов, пойми,


Дневник. 7 июня. Воскресенье, день

Из книги автора

Дневник. 7 июня. Воскресенье, день Половину отработал за 74-й год. Быстро бежит. Весь дневник можно свести к сводкам операций. Взлеты и падения.Социальные события. Хлопочем о хозрасчете. Был в министерстве - просить денег на ремонт общежития, а Лариса Николаевна Кирик, глава


День 0 Токио – Хакодатэ (29 июня)

Из книги автора

День 0 Токио – Хакодатэ (29 июня) Токийцы – люди больших скоростей. На все сборы, визы и оргмоменты уходит чуть больше недели. Уже 29-го числа вылетаем в Хакодатэ – один из двух городов Японии, откуда можно прибыть по воздуху на Сахалин.Стоим в очереди на регистрацию. Юми-сан


День 2 Южно-Сахалинск (1 июля)

Из книги автора

День 2 Южно-Сахалинск (1 июля) – А что, Им-сан, японские рестораны в городе есть? – интересуется Мураками после завтрака.– Раньше много было, – отвечает старик. – Сейчас, наверно, только два-три осталось…– Что так? Японцев меньше ездит?– Японцев, наверное, столько же. Но


12 июня - красный день календаря…

Из книги автора

12 июня - красный день календаря…  12 июня 2006 года.Правительство РФ и подвластная ему Дума умеют ставить народы России в неловкое положение, это помимо всего, что они предпринимают в сфере экономики, культуры, образования. Результаты плачевны. 12 июня - что? Праздник? Когда