«Ныне я не знаю радости…»

Ныне я не знаю радости,

Не чувствую печали.

Журавли моей судьбы

Осенний хор свой откричали.

Впереди одна зима – седая,

С бело-бесконечными снегами,

Злыми снами,

Тёмными, безмолвными лесами,

По которым будто в сумерках

Бреду

И волчьей стаи,

Сотканной из тени и печали,

Жду.

Я жду всего,

Но только радости одной не ожидаю —

В неё не верю, не о ней мечтаю.

По череде неясных образов в тумане

Ищу свой путь, о цели забывая,

И, отдыхая

Средь тиши лесной,

Всё чаще думаю порой

О том, что здесь,

В недвижной и душистой хвое,

Моих желаний истинная суть —

Она в невиданном всепоглощающем покое,

Где страха нет, где чётко виден путь

И ясной тихой жизни

Тёмным страхам не спугнуть.

Более 800 000 книг и аудиокниг! 📚

Получи 2 месяца Литрес Подписки в подарок и наслаждайся неограниченным чтением

ПОЛУЧИТЬ ПОДАРОК

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Читайте также

Книга одиннадцатая НЫНЕ ОТПУЩАЕШИ? К свободе ведет только одна дорога: презрение к тому, что не зависит от нас. Эпиктет Истинно, ты и впрямь никому ничего не должен. Ты все должен всем. Джебран IСладкое ощущение свободы, охватившее душу Ли после посещения резиденций

"Знаю, знаю — в доме каменном…" Знаю, знаю — в доме каменном Судят, рядят, говорят О душе моей о пламенной, Заточить ее хотят. За страдание за правое, За неписаных друзей Мне окно присудят ржавое, Часового у

"Не знаю, не знаю, живу — и не знаю…" Не знаю, не знаю, живу — и не знаю, когда же успею, когда запою в средине лазурную, черную с края, заветную, лучшую песню мою. Такую желанную всеми, такую еще неизвестную спела бы я, чтоб люди на землю упали, тоскуя, а встали с земли —

«То снился он тебе, а ныне ты — ему…» Мне Тифлис горбатый снится…[285] Осип Мандельштам[286] То снился он тебе, а ныне ты — ему. И жизнь твоя теперь — Тифлиса сновиденье. Поскольку город сей непостижим уму, он нам при жизни дан в посмертные владенья. К нам родина щедра, чтоб

Вячеслав Иванов «Рубиться ныне бы, Денис…» Рубиться ныне бы, Денис, И петь, и пить тебе! Все страны, Куда лицом ни повернись, Освобождают партизаны. Что ж не как прежде весела Беспечных удальцов ватага? Забота ль черная легла На обреченные чела? Иссякла ль пьяных гроздий

7. «Ныне отпущаеши» Кроме всего прочего, во второй Государственной Думе я сделал своеобразную карьеру. Ее нельзя назвать ни политической, ни публицистической, хотя она связана и с политикой, и с газетами.В Государственной Думе была так называемая ложа печати,

«Я знаю, какие трудности стоят передо мной, но знаю и то, какое… задание доверено мне и моим товарищам» Свою группу Олекса формировал, готовил тщательно, обращая особое внимание на отработку действий в боевой обстановке, в тылу у фашистов. Там хоть и родные места, но засели

Ныне: жестокий сквозняк политики И вот прошли годы. И как изменилось наше общество! Теперь все ворота настежь, все окна расхлобыщены, дует страшным сквозняком вдоль и поперек нашего продырявленного, раскрытого дома, так что задувает свечи разума, и все до такой степени

«Воистинно смущенна церковь ныне…» Приехав в 1664 году в столицу, Аввакум был ласково («яко ангел») принят боярами, противниками Никона. Боярская оппозиция Никону зародилась ещё в те годы, когда тот был митрополитом Новгородским и по поручению царя наблюдал не только за

Глава девятнадцатая. «НЫНЕ ОТПУЩАЕШИ…» «Давно обдуманный удар», предсказанный Тютчевым, 1855 год нанёс Российской империи.Преданный летописец царствования Модест Корф написал в одной из книг: «Император Николай опочил от трудов своих смертью праведника». Самый

И ныне и присно и вовеки… В самом начале 1980-х умер Брежнев, окончилась эпоха застоя, началось мелкое колебание почвы под ногами. Но до той поры в стране, точнее в Москве, уже случилось небольшое землетрясение. В 80-м году на нас обрушилась Всемирная спортивная Олимпиада с ее

I Предки Радости и страхи семейного уклада Радости и страхи гимназиста Первые пробы пера Не было у Ивана Сергеевича Шмелева отца — выдающегося математика, матери — талантливой пианистки, не было среди его родни мистиков, философов, художников, действительных тайных

Ныне, присно и во веки веков Джим был первым. В своем призыве к поколению 60-х «творить будущее». В своей бесшабашности и смелости. В своей нещадной борьбе с комплексами общества, наконец.Он был похож на пламя — манил, обжигал, горел ярко, быстро и дотла. Он поселил огонь в