ВОЗВРАТИВШИСЬ В МОСКВУ

Сотрудничество мое с КМО СССР переводчиком суахили продолжалось и после возвращения из Занзибара. Побывал с тазанийскими молодежными делегациями во многих городах. В частности, в 1967 году в Ташкенте, вскоре после страшного землетрясения 1966 года. Собственными глазами видел разрушенные «Черемушки» в столице Узбекистана (по примеру Москвы, так называли подобные кварталы новых жилых домов повсюду по стране). Неоднократно – в Киеве и Ленинграде, в Минске и Кишиневе…

Программы пребывания гостей готовились тщательно как в Москве, так и на местах. Предусматривалось посещение различных предприятий, колхозов и совхозов, исторических мест, связанных с революцией Октября 1917 года и Великой Отечественной войны. Проводились многочисленные встречи и беседы с нашей молодежью, африканских гостей знакомили с опытом комсомольских и пионерских организаций. Делегации сопровождали, как правило, вторые секретари городских и республиканских комсомольских организаций.

В 1968 году меня как переводчика суахили включили в состав советской делегации, направлявшейся на очередной Фестиваль молодежи и студентов, который проходил в Софии.

Переводчик и диктор суахили на Пятницкой

Чтобы суахили не забыть, чаще общаться и говорить на языке, решил устроиться в Отдел вещания на суахили на страны Восточной Африки на Московском радио, на Пятницкой.

Мой «бэкграунд» (был же переводчиком суахили на Занзибаре!) не особо помог. На Радио начинал редактором-контролером – прослушивал на предмет обнаружения ошибок в трансляциях (не прямых, а в записи). Работал по вечерам (2—3 раза в неделю), получая 40 рублей в месяц. Вскоре такая «работа» наскучила, понял бесполезность этого занятия: ведь даже если и были «ошибки» (по неопытности их просто не замечал), ничего не исправить: тексты уже прозвучали в эфире!

И перешел в редакцию суахили. А «протекцию» мне составил… Верно – Овчинников! Вернувшись в Москву осенью 1966 года, он продолжал подрабатывать на радио переводчиком и диктором, где уже работали Макаренко и Довженко (до отъезда на Занзибар). О заработках своих товарищей не спрашивал, но от них узнал: «Работа здесь – сдельная, что сделаешь – за то и получишь». Надо сказать, платили хорошо: чем выше «категория» переводчика или диктора – тем больше. Точных цифр за давностью лет не помню19.

Начинал я без «категории»: переводил с суахили письма африканских слушателей (их было очень много!), показывал руководству. Некоторые из них потом звучали в тех или иных радиопередачах. На какие-то отвечал сам, предварительно посоветовавшись с начальством.

Дальше – больше. Переводил новостные сообщения, отдавал их на редактирование «носителям» языка, затем, по той же схеме, – фрагменты отдельных радиопрограмм… Хотя работа была не творческой и не очень интересной, определенную пользу она все же приносила, поскольку постепенно накапливался объем информации о стране и об Африке в целом, что пригодилось в будущем.

Пробовал свои силы и как диктор. Первая «проба» далась с трудом. В кабинке я у микрофона, и рядом никого (не то, что на сцене, сидя за роялем, когда на тебя устремлены десятки, а то и сотни глаз слушателей в концерте), только текст на столе. Лишь за звуконепроницаемым стеклом видишь одного-двух операторов. Шла запись, заикаясь, произносил какие-то слова и фразы, и вещал не своим голосом! Удалось нормально произнести только «Hii ni Mosсow!» («Это – Москва!»).

Постепенно дело наладилось. И однажды звукооператор, опытная в своей профессии (помнится, Мария), прервав какую-то запись, сказала в наушники «из-за стекла»: «Олег, у тебя голос хорошо ложится на плёнку!» Для меня это было высокой оценкой!

Работал на радио, разумеется, не каждый день, чаще – в выходные или праздничные дни, подменяя иногда своих коллег. Подкупало, что в такие дни ставки сдельной работы удваивались. В конце внештатной «радиослужбы», когда с подачи Сергея Сергеевича Евсеева, начальника Отдела вещания на Африку, строгого и взыскательного, мне присвоили 3-ю категорию переводчика и диктора (чем очень горжусь), я зарабатывал 130—150 рублей в месяц – немалые по тем временам деньги, и более чем приличная добавка к стипендии!

Сергей Сергеевич («классный», как ныне модно говорить, журналист) говаривал: «А как Вы можете обосновать/доказать необходимость (выделено мною. – О.Т.) присутствия данного материала (статьи, репортажа и т.п.) в эфире?» Строг был вельми Сергей Сергеевич!

С той поры и запомнилось это изречение, когда сам что-либо писал (готовился писать или сейчас пишу-сочиняю), включая и диссертацию, – иными словами, призывал на помощь «внутреннего редактора», т.е. себя самого (о чем постоянно напоминаю аспирантам (и не только им!) – авторам предлагаемых к публикации материалов).

«Кибоко Хуго – бегемот»

Навыки перевода на суахили мне пригодились, сотрудничая с Центросоюзом СССР. Переводил и рецензировал поступавшие в эту организацию, объединявшую потребительские союзы в нашей стране, материалы о кооперативном движении в Танзании (в еженедельнике «Ukulima wa kisasa» – «Соверменное сельское хозяйство») и Кении (в газете «Ushirika» – «Кооперация»). В те годы Центросоюз поддерживал тесные связи с аналогичными организациями в Восточной Африке, на этом направлении очень активно работал Астанин, заместитель председателя Центросоюза. Энергичный, крупный, импозантный, с ним я встречался не раз.

«Довелось сотрудничать и с другими организациями. Так, например, в 1975 году каким-то образом издательство «Детская литература» вышло на меня с просьбой перевести для детского писателя Сарнова (здесь и ниже подчеркнуто мною. – О.И.) с языка суахили книжку «Kiboko Hugo» («Бегемот Хьюго»), которую он привез из поездки в Танзанию. При этом просили сделать дословный перевод, без литературных изысков. Свою задачу я выполнил, и гонорар получил, так сказать, по первому разряду – 120 рублей.

Встретиться с писателем и спросить его, чем эта книжка была для него интересной, мне не удалось. Но, думается, Сарнову рассказали в Танзании, что бегемот – самое опасное животное для крестьян, проживающих в деревнях около рек и озер. Бегемоты разоряют огороды и посадки, а на людей нападают гораздо чаще, чем крокодилы, слоны или львы и леопарды, и почти каждая «встреча» с ними гибельна для них, да и для жителей городских окраин тоже. Об одном из них, которого народная молва нарекла именем Хьюго и благополучно дожившего до старости, всякий раз умело избегавшего облавы на него после очередного «набега», и рассказывает книжка «Kiboko Hugo» с неплохими картинками танзанийского художника.

Издал ли Сарнов эту книжку для наших ребятишек, получив мой перевод, мне не известно…».

* * *

Да, было «мне не известно», когда пару лет назад писал эти строки, делая «заготовки» для будущей книжки. Написав их тогда (что помнил или вспомнил, не утруждаясь уточнить что-либо), приступал к другой, третьей… Но сегодня расскажу читателю о счастливой судьбе «моего» бегемота.

Это – вовсе не «Сарнов», а известный детский писатель Станислав Владимирович Сахарнов (1923—2010) «пересказал с суахили» сказку танзанийского писателя Джона Пантелеона Мпонде. В 1976 году издательство «Детская литература» выпустила книжку «Кибоко Хуго – бегемот» тиражом 150 тысяч экземпляров, цена – 22 копейки. Мягкий переплет, в ней всего 18 страниц и ровно столько же прекрасных цветных иллюстраций – рисунков художника М.С.Беломлинского (р. 1934), причем два из них очень удачно выполнены в традиции «тинга-тинга»20. А это позволяет предположить, что Михаил Самуилович тоже побывал в Танзании, скорее всего, вместе с писателем, и видел картины и полотна тамошних живописцев.

В 1975-м, когда я делал подстрочный перевод этой сказки, имя ее автора наверняка указал, но со временем просто забыл. Как «забыло» про меня и издательство «Детская литература». Отнюдь не переживаю, что в выходных данных этой книжки «автор перевода» не указан (есть только «Пересказал с суахили писатель…»), но мне даже не сообщили, что книжка издана! Иначе не написал бы выше «мне не известно».

Что же касается «Хуго», а не «Хьюго», что точнее – ибо так, более «мягко», это слово произносится на языке суахили, не суть важно. Гораздо важнее, что сахарновский «Кибоко Хуго – бегемот» был переиздан в 1979 году, впоследствии всегда входил в известные в те годы «Сказки из дорожного чемодана» С.В.Сахарнова, а последнее издание – в 2014 году. И это – хорошо. Не одно поколение наших ребятишек читало, и читают, сказку, придуманную для их танзанийских сверстников…