В ХОДЕЙДЕ, ПО ДОРОГЕ ДОМОЙ

Нам на смену на Занзибар приехали двое, я их уже упоминал – Саша Довженко и Боря Пильников, с женами, и работали вплоть до 1970 года.

Возвращение домой запомнилось двумя эпизодами в Ходейде, крупном городе в Северном Йемене. Думаю, они могут быть интересны читателям.

Спецрейсом Ил-18 летел по маршруту Дар-эс-Салам – Ходейда – Каир – Одесса – Москва. В Ходейде, куда приземлись днем, предстояла ночевка. В те годы Москва оказывала Йемену военно-техническую помощь. В аэропорту меня встретил наш военный переводчик, который работал в Йемене уже более года. Имя не помню, назову его Игорем.

С ним подъехали к какой-то гостинице, в два или три этажа. Невзрачная, с облупленными стенами, стеклянные жалюзи на окнах (стёкол в окнах, как и на Занзибаре, не было) только напоминали о своем существовании. Я спросил: «А нет ли получше?» Он в ответ: «А здесь все такие, бывают и похуже». Разместив меня в номере, Игорь сказал, что зайдет через час. Предложил совершить прогулку по городу. Разумеется, я согласился.

В номере кондиционера не было, влажная духота угнетала, не помогал и потолочный вентилятор. Вода в душе была если не горячей, то очень теплой. А впереди – ночь, удастся ли поспать? На Занзибаре сон был нормальный, там было полегче.

Перед экскурсией я облачился, на свою беду, в тонкую нейлоновую белую сорочку. О чем и пожалел, едва выйдя с Игорем из гостиницы.

Солнце палило нещадно, жара неимоверная – на Занзибаре, по сравнению с Ходейдой, было просто тепло. А о влажности, к которой вроде бы уже привык, и говорить нечего – на Занзибаре было просто сухо! Моя рубашка моментально стала мокрой. От теплового удара спасала белая кепочка, а глаза от солнца – темные очки.

На улице, по которой шли, было очень многолюдно и оживленно, туда-сюда сновали видавшие виды легковушки, микроавтобусы, грузовички, трехколесные мопеды с багажниками, попадались и велосипедисты. Тесноту на проезжей части добавлял гужевой транспорт – повозки, груженные разными товарами, фруктами и овощами, или с каким-то скарбом. Кто-то тащил их за оглобли, а кто-то погонял осликов перед ними… В общем, «жизнь била ключом».

И вдруг невдалеке от нас раздался одиночный ружейный выстрел, за ним другой, третий, и началась настоящая пальба. Здесь, в далекой Ходейде, я вновь оказался в Чуквани, на боевых стрельбах!

Оглянулся вокруг – никакой паники или страха, все и каждый в отдельности продолжали заниматься своими делами, как будто никто ничего не слышал, не видел, а всё происходящее не имело ровно никакого значения. А пальба как началась, так и закончилась – внезапно!

Посмотрел на Игоря – он как шел, так и продолжал спокойно идти. Ничего не понимая, спросил: «Что это было?». В ответ услышал: «Мы тут к этому привыкли. Не обращай внимания…».

И вот его рассказ (конечно же, не в дословном изложении): «Здесь это не редкость. Так йеменцы – мужчины выражают свой восторг, если увидят или повстречают красивую женщину, от которой глаз не оторвать. Кто-то пальнет в воздух, за ним – другой, ну и… Ты сам слышал, поздравляю!»

Игорь посоветовал присмотреться к прохожим. Тут-то я и увидел, что многие мужчины – молодые и постарше, а то и старики, почти все – «при оружии». У кого старенькая винтовка-одностволка через плечо; у кого-то пистолет в потертой кожаной кобуре на боку; у многих – кинжалы за поясом в ножнах, прямые, но чаще «арабские»… И я стал с еще большим любопытством посматривать по сторонам – а вдруг и нам повстречается красавица. Увы… Среди прохожих женщины (или девушки) были, но все они – в чадрах, не разглядишь. Не помню, спрашивал ли у Игоря о «везении» тех, кто только что устроил салют в честь прекрасной женщины…

И другой эпизод. Возвращаясь с Игорем c прогулки, заходили в какие-то магазины и лавки. Любопытства ради, я ничего не собирался покупать. Их было много – мы шли по торговой улице, сказал мне Игорь. И уже перед самой гостиницей зашли в одну из лавчонок. Поздоровались с продавцом. Он стоял за прилавком и слушал арабские мелодии, доносившиеся из транзисторного приемника. Немолодой, в традиционной джалабе йеменец, с тюбетейкой-шапочкой с арабской вязью на голове, обрадовался нашему появлению и оказался очень разговорчивым.

Каким-то образом он сразу догадался, что мы русские, произнес несколько слов (какие – не помню) по-русски, в ответ ему Игорь сказал что-то по-арабски. По реакции продавца понял, что они знакомы – скорее всего, Игорь, один или в компании с советскими военспецами, бывал здесь.

Пока они разговаривали, я подошел к прилавку. Под стеклом люминесцентная трубка освещала всякую мелочь ширпотреба, уже и не вспомнить. А по центру прямо на меня «смотрели» какие-то плотные, как показалось, перчатки – слегка пыльные, из темно-красной кожи, с темными же, коричневатыми, в общем, почти в тон цвета перчаток металлическими рифлеными кнопками-заклепками на запястье, с замысловатыми, неброскими строчеными узорами…

Мне стало интересно, я подозвал продавца. Он мигом подошел, начал объяснять, какой у него товар и откуда, что и почем, все время повторял – «это отдам подешевле, и это тоже…», говоря при этом «дисконт» (именно так, а не по-правильному «дискаунт» – «discount»). Он явно увлекся, рекламируя свои товары, и очень быстро говорил по-английски. Пришлось его остановить.

Продавец показал мне перчатки. Едва притронувшись, я сказал себе: беру – качество выделки кожи бросилось в глаза. И сказал «тем более беру!», заглянув «внутрь». Вы не поверите – они были на меху! Подумал: откуда они здесь, в такой жаре, где и снега-то никогда никто не видел? И для кого?..

* * *

Здесь я не прав. Тогда не знал, что недавно, в 1962 году, в этих краях выпадал снег – природное явление, которое напоминает в Йемене о себе раз в 60 лет! Об этом рассказал Толя Иванов, работавший переводчиком английского в Египте в 1960—1964 годах, в своих воспоминаниях на одной из страниц нашей с ним книги «В Египте и на Занзибаре…». Прочитав строки Анатолия Николаевича о снеге, выпавшем в Йемене в том году еще в его рукописи, вдруг подумал, когда писал свою часть «мемуаров»: «Неужто в ожидании снегопада йеменцы закупали перчатки, а «герой» моего эпизода каким-то образом «залежался» в той самой лавке в Ходейде?»18.

* * *

…Не меньшее удивление вызвал «фирменный» лейбл на кнопках перчаток – «British make»! Никогда такого не видел. На Занзибаре попадались товары с надписями «Made in Britain» или «Made in Hong Kong». Но никак не «…make»!

Пока мерил перчатки – а они мне подошли: размер 9 1/2, как и было указано на них, – руки тут же вспотели, и пришлось их снять. Но не покидал вопрос: откуда они? Спросил у Игоря, попадались ли ему такие перчатки еще где-нибудь, может, кто из советских военных специалистов видел их и покупал. Ответ был отрицательный, хотя он добавил, что «на Востоке все может быть…». (Как тут не вспомнить крылатое – «Восток – дело тонкое…»! ) А продавец вспоминал-вспоминал, но так и не вспомнил. Наконец сказал, что получил их, наверное, с какой-то партией товара из Лондона, в которую, по его словам, «эта единственная пара и попала, случайно».

С ним я долго не торговался, он сделал мне обещанный «дисконт». А на прощание продавец сказал, что теперь всем своим покупателям будет рассказывать: у него купил меховые перчатки не абы кто, а русский! И добавил, радуясь удаче (продал-таки залежалый товар), что в новой партии обязательно будут две – три пары таких перчаток. Довольные друг другом, мы попрощались.

Этот эпизод запомнился не только потому, что это была моя единственная покупка в Йемене. Перчатки на меху, которые в те времена было не достать в Москве, «служили» мне долго-долго – оказались качественными, видимо, и вправду были «British make», – пока не потерял одну из них. Об этих перчатках, их «происхождении» часто рассказывал друзьям…