И далеко за его пределами

И далеко за его пределами

«Щупальца» Дома занимательной науки простирались далеко за его пределами. Сотрудники Дома усердно «экспортировали» занимательную науку. Лекторы ДЗН Б.И. Елуферьев, Э.П. Халфин, Ф.Я. Соболь и другие часто выступали на предприятиях, в школах, воинских частях. В ДЗН работало более полусотни кружков, в которых занимались учащиеся разных школ. Регулярно проводились математические, физические и географические олимпиады, конкурсы, диспуты. В районных Домах пионера и школьника устраивались уголки ДЗН. В.И. Прянишников разработал «карманный ДЗН» - в чемодане были собраны портативные экспонаты по мироведению, физике и математике. В лектории ДЗН стоял телевизор с мощной оптической системой, позволявшей получать сильно увеличенное изображение, и «вечера телевидения па большом экране» собирали по субботам множество посетителей (в то время телевизоры были только в нескольких Дворцах культуры и клубах).

Дом занимательной науки был и своеобразной Меккой для желавших получить консультацию по самым различным вопросам. Перельман дважды в неделю принимал посетителей. И кто только не переступал порог его кабинета по пятницам и средам! Рабочие-изобретатели, врачи, моряки, радисты, учителя, ботаники, домашние хозяйки, артисты, школьники… Как-то на прием пришел известный цирковой артист Кио. Ему срочно понадобился совет физика, так как задуманный иллюзионистом новый эффектный номер почему-то не удавался. Прочитав книжку Перельмана «Обманы зрения», Кио решил посоветоваться с ним. Так скрестились пути артиста цирка и артиста физики.

Яков Исидорович, вооружившись секундомером, посмотрел на репетиции номер Кио. Артист сказал:

- Вот в этом месте, Яков Исидорович, у меня ничего не получается, и самая важная часть аттракциона остается хорошо видимой для зрителей.

- И не получится, - ответил Перельман, щелкая секундомером.

- Почему?

- Потому что действия ваших рук и манипуляции с аппаратурой и реквизитом в этом месте вашего номера длятся более одной двадцать пятой доли секунды. А человеческий глаз, как известно, способен удерживать зрительное раздражение в такой промежуток времени. На этом основан кинематограф. Наиболее же существенная часть вашего трюка длится вдвое дольше. Ускорьте движения рук, тогда все встанет на свое место.

Так оно и получилось. Перельман вновь подтвердил справедливость сочиненного им парафраза-афоризма: «И физика, подобно терпентину, на что-нибудь да годится!»

Разумеется, не иссякало и число посетителей, приносивших на суд Перельмана конструкции и чертежи всяческих вечных двигателей. Яков Исидорович повесил на дверях табличку: «Прием по вопросам создания «вечных двигателей» не производится». Но все равно отбоя от таких посетителей не было.

В конце 1938 года в ДЗН пришел знаменитый С.Г. Арраго, славившийся своими математическими способностями и молниеносно быстрыми вычислениями. Яков Исидорович попросил его возвести в уме число 47 625 в куб, и менее чем через минуту Арраго стал диктовать результат с такой скоростью, что его едва успевали записывать. Однако Перельман, к изумлению Арраго, показал еще более быстрый и эффективный способ скоростного счета [48]] .

Скоростному счету, а также другим физико-математическим темам были посвящены и многочисленные мини-книжечки, издававшиеся ДЗН. О них надо сказать особо, поскольку эти брошюрки своеобразно продолжали и дополняли экспозицию Дома. 10…16-страничные книжечки-малютки в 1/64 долю листа, выходившие тиражами от 30 до 200 тысяч экземпляров, расходились мгновенно. Всего было издано 30 таких книжечек суммарным тиражом в 4 миллиона экземпляров. Их авторами были Я.И. Перельман, В.И. Прянишников, Л.В. Успенский, Г.Г. Ленгауэр и другие. Вот некоторые из этих изданий: «Вечное движение», «Геометрические головоломки», «Дважды два - пять», «Твое имя», «Обманы зрения», «Фазы Луны на полвека вперед». По сути, эти мини-книжки были комментариями к экспозиции ДЗН и представляли собой фрагменты из книг Перельмана и других авторов-занимательщиков. Они содержали немало загадок, парадоксов, развивали смекалку, прививали любовь к серьезному занятию науками.

Пожалуй, на этом можно было бы закончить рассказ о Доме чудес на Фонтанке, 34, хотя он и будет неполон. Однако и того, что рассказано, вполне достаточно, чтобы понять, каким был этот уникальный культурно-просветительный и образовательный центр. Добавим, что к июню 1941 года через его залы прошло более полумиллиона посетителей. Полмиллиона людей, получивших добрую инъекцию «перельманита».

К началу Великой Отечественной войны экспозиция Дома занимательной науки существенно обновилась и пополнилась. Так, в конце 1940 года в ДЗН открылся кабинет электричества, экспозиция которого была подчинена теме «Электрическая энергия служит человеку». На фоне панорамы Днепрогэса ярко выделялись слова В.И. Ленина: «Коммунизм - это есть Советская власть плюс электрификация всей страны». Рядом - лампочка и текст: «В 1934 году в нашей стране был выработан 21 миллиард киловатт-часов электроэнергии. Ее хватило бы питать током 100-ваттную лампочку в течение 24,5 миллиарда лет». В кабинете демонстрировались различные опыты по электромагнетизму: «Карандаш-кабель» (прохождение тока по карандашному грифелю), «Телеграфирование из угла в угол» (с помощью телеграфных аппаратов Морзе), «Ревущий медвежонок» (плюшевый Мишка с железным стержнем внутри начинал «реветь», как только его подносили к трансформатору; ревел, разумеется, не медвежонок, а трансформатор, демонстрировавший проявление токов Фуко). Особенное впечатление производил экспонат, предоставленный Дому директором Института токов высокой частоты профессором В.П. Вологдиным. Назывался он так: «Волшебная сковородка». Отталкиваемая мощным электромагнитом, в воздухе парила над плиткой обыкновенная железная сковорода. Экскурсовод осторожно трогал ее рукой, показывая, что она холодная, затем клал па нее кусочек масла, разбивал два яйца. Через несколько секунд на сковородке, разогретой токами высокой частоты (их генератором была плитка), шипела и пузырилась отменная глазунья.

Начал работать в зал Жюля Верна, устроенный по плану, разработанному Л.В. Успенским. Посетитель мог войти в отсек подводной лодки «Наутилус» и сквозь иллюминаторы полюбоваться картинами морского дна. У стены стояли каменные плиты с выгравированными на них древнескандинавскими рунами-письменами. Такие камни обнаружил в недрах Земли герой романа Жюля Верна «Путешествие к центру Земли» профессор Лиденброк.

На электрифицированной карте постепенно высвечивались пункты маршрута кругосветного 80-дневного путешествия Филеаса Фогга и его слуги Паспарту. Под картой - фотографии паровозов, карет, пароходов, слонов и прочих транспортных средств, которыми пользовались путешественники. Достопримечательностью зала были подлинные расписания на французском языке движения пароходов и поездов времен Жюля Верна, присланные по просьбе Перельмана внуком писателя.

Путешествие капитана Гаттераса иллюстрировалось рисунком корабля, видами Арктики и картой, составленной профессором В.Ю. Визе.

Роман «Пять недель на воздушном шаре» дополнялся гравюрой, изображавшей полет, и его картой, составленной профессором Н.А. Рыниным.

Роман «Таинственный остров» сопровождался прекрасно исполненной картой Тихого океана, штурманской прокладкой курса (ее выполнил флагштурман Краснознаменного Балтийского флота Н.А. Сакеллари) и эскизом острова с указанием его точных географических координат.

Другие произведения Жюля Верна («Из пушки на Луну», «Вверх дном») иллюстрировались рисунками французского художника Ру, изображавшими заседание Пушечного клуба, гигантскую пушку «Колумбиаду» и полет снаряда к Луне.

Благодаря помощи председателя Ленгорисполкома А.Н. Косыгина ДЗН получил в 1938 году несколько залов, в которых намечалось развернуть новые экспозиции - «Зал занимательного языкознания», «Путешествие на дно океана», «Каменная летопись Земли». Но этим планам не суждено было осуществиться. Фашисты напали на нашу страну, началась Великая Отечественная война. 29 июня 1941 гола ДЗН закрылся. На фронт ушла добровольцами В.А. Камский, В.И. Прянишников, Л.В. Успенский, А.Я. Малков и многие другие сотрудники Дома. В марте 1942 года на Волховском фронте в бою пал смертью храбрых батальонный комиссар Виктор Александрович Камский.

Почти вся экспозиция ДЗН погибла в годы блокады Ленинграда. Но не погибло то, что успел сделать ДЗН за пять с небольшим лет своего существования: его деятельность помогла воспитать и приохотить к знаниям многие и многие тысячи школьников. И в этом - немалая заслуга инициатора создания ДЗН - Перельмана. Его называют «человеком, написавшим библиотеку». Это действительно так: перу Якова Исидоровича принадлежит более 100 книг и брошюр. Но он «написал» и Дом занимательной науки, ставший не только прекрасным продолжением созданной им энциклопедии занимательных наук, но и превосходным подспорьем для школьников ц педагогов. Приходится сожалеть, что ДЗН до сих пор не воссоздан на новой основе; он оказал бы немалую помощь школе, особенно в наши дни, когда происходит ее серьезная реорганизация. Известно, что 10 апреля 1984 года Пленум ЦК КПСС, а двумя днями позже Первая сессия Верховного Совета СССР 11-го созыва одобрили постановление об «Основных направлениях реформы общеобразовательной и профессиональной школы». Оно предусматривает коренное преобразование и улучшение системы школьного образования с учетом новых, возросших задач социалистического строительства и требований нынешнего века научно-технической революции.

Несомненно, ценнейший опыт Перельмана в области занимательного образования может принести весьма существенную помощь делу повышения успеваемости учащихся и повышению квалификации учителей.

Можно представить себе, каким был бы возрожденный на современной основе сегодняшний Дом занимательной науки. Он впитал бы в себя новейшие достижения физики и математики, астрономии и географии, космонавтики и метеорологии.

Атом, служащий мирной энергетике…

Прогрессивная электронная технология, возникшая на основе ошеломляющих успехов физико-математических наук, - роботы, лазеры, полупроводники, криогеника, сверхнизкие и сверхвысокие давления, автоматика, компьютеры…

Астрономия, невиданно расширившая наши знания о Вселенной благодаря новейшим методам и технике исследований…

Космическая техника с ее безграничными возможностями изучения небесных тел и околоземного пространства, далеко опередившая самые смелые мечтания фантастов…

Современная география с ее гигантской преобразующей деятельностью человека - рукотворные моря и каналы, освоение пустынь и полярных областей, осуществление таких грандиозных проектов, как Саяно-Шушенская ГЭС имени В.И. Ленина, БАМ, покорение целинных земель, прокладка гигантских газо- и нефтепроводов…

Попытки создания ДЗН нового типа (например, в Брянске) увенчались успехом. Они показали, что ДЗН в условиях работы советской школы сегодня способен оказать весьма большую помощь во внешкольном воспитании учащихся и повышении квалификации педагогов.

Книги Якова Исидоровича Перельмана, его методы занимательной популяризации основ физико-математических знаний в немалой степени способствуют дальнейшей политехнизации нашей школы. Они, несомненно, составляют неотъемлемую часть того ценнейшего педагогического опыта, который накоплен отечественным народным образованием.

Последний аккорд (Эпилог)

В мае 1941 года Перельман завершил подготовку новых изданий «Занимательной физики» и «Межпланетных путешествий». 25 июня 1941 года ДЗН спешно издал три брошюры Якова Исидоровича, посвященные военной тематике: «Почему стальные корабли держатся на воде», «Сверхбыстрая пуля» и «Загадки движущегося танка». Военной теме были посвящены также брошюра «10 задач о подводной лодке» и книга полковника В.П. Внукова «Физика и оборона страны», выходу в свет которой в немалой степени способствовал Перельман.

Великая Отечественная война Советского Союза круто сломала весь прежний мирный уклад жизни. Каждый советский человек стремился сделать все для защиты своей Родины, для победы над фашизмом. Не были исключением и супруги Перельманы. Достаточно пожилые (Якову Исидоровичу шел 60-й год, его жене - 58-й), они, однако, отказались эвакуироваться из Ленинграда. Жена Перельмана, Анна Давидовна, врач, стала работать в госпитале на улице академика Павлова (она была лазаретным врачом еще в годы первой мировой войны) и находилась на казарменном положении.

Во вторник 1 июля 1941 года Яков Исидорович пришел в Петроградский райвоенкомат и предложил свои услуги в качестве лектора-инструктора по подготовке войсковых разведчиков. Он прочитал десятки лекций для красноармейцев, краснофлотцев, ополченцев, а также для партизан, готовившихся для борьбы в тылу врага. В августе 1941 года Л.В. Успенский, ставший членом группы писателей при Политическом управлении Краснознаменного Балтийского флота, рекомендовал Перельмана флотским политработникам.

Так Яков Исидорович приобщился к активной пропагандистской работе в частях фронта и флота, в то же время продолжая литературную деятельность. В августе 1941 года газеты напечатали сообщение о том, что гитлеровское командование накачивает своих солдат шнапсом и наркотиками и гонит их в «психические» атаки, па верную гибель. Перельман написал об этом статью в «Ленинградскую правду». Однако главным в деятельности Перельмана осенью и зимой 1941 года было чтение лекций. Он разработал несколько тем, касавшихся главным образом умения ориентироваться на любой местности и в любую погоду, не пользуясь при этом никакими техническими средствами, инструментами и приборами, а полагаясь только на то, что было «под руками». «Измерительными инструментами» были карандаш, палец руки, спичка, полоска бумаги, наручные часы, муравьиная куча, звезды и Луна, расположение сучьев на деревьях. Темы лекций: «Как найти дорогу в чаще зимой и летом», «Как определить расстояние до объекта», «Как измерить ширину и глубину реки, озера», «Как ориентироваться по звездам и Луне», «Как измерить высоту дерева, здания, башни»…

Пока была возможность ездить на городском транспорте, Перельман колесил по городу, посещая сборные пункты военкоматов, казармы воинских частей, корабли, стоявшие на Неве. Но когда 8 декабря 1941 года остановился весь транспорт, пришлось ходить на лекции пешком. Перельману выдали специальный пропуск, дававший право ходить по городу с наступлением комендантского часа. Как и все ленинградцы, Яков Исидорович, щадя последние силы, истощенный голодом и холодом, выработал неспешный, экономный шаг. Опираясь на палку, ходил он из конца в конец огромного города, все больше принимавшего облик раненного в бою воина. Перельман перестал со временем обращать внимание на артиллерийские обстрелы и воздушные бомбардировки, лишь досадуя па то, что они отнимали много драгоценного времени…

Поздним декабрьским вечером 1941 года Перельман возвращался пешком с Обводного канала, из казармы морских пехотинцев. Дорога до Плуталовой улицы отняла почти четыре часа. Сперва воздушный палет вынудил искать убежища в подвале дома на Лермонтовском проспекте, где пришлось пробыть более часа. Затем, когда Яков Исидорович добрел до Летнего сада, начался жестокий артиллерийский обстрел района Марсова поля, и дежурный МПВО заставил спуститься в бомбоубежище неподалеку от Ленэнерго. Здесь тоже пришлось провести более часа.

Под ногами хрустело битое стекло. Снег местами был красного цвета - от кирпичной пыли, оседавшей после взрыва авиабомбы, словно вулканический пепел. Резкий, леденящий ветер, дувший с Невы, рвал полы пальто, забирался под пиджак и свитер. Хуже всего было то, что при выходе из бомбоубежища кто-то нечаянно сбил с Якова Исидоровича пенсне, и теперь он, напрягая близорукие глаза, шел тише обычного.

В тот особенно памятный для него вечер он прочитал подряд три лекции для морских пехотинцев, которые должны были на рассвете уйти па позиции под Пулковом. В путевке политоргана говорилось, что «товарищу Перельману Я.И. поручается прочитать лекции о способах ориентирования на местности в подразделениях Энской бригады морской пехоты». Он выполнил поручение: в течение нескольких часов обучал флотских разведчиков умению определяться на местности без всяких приборов (это было очень важно для моряков, сошедших с кораблей на сушу и не имевших опыта стрелков-общевойсковиков в этой области). Перельман выписал на карточки полезные для моряков советы. Такие карточки лектор составил для различных аудиторий своих слушателей: для пехотинцев - свой набор карточек, для танкистов - свой и т.д.

Отвечая па многочисленные вопросы слушателей, Перельман растолковывал физические основы дальнего меткого броска гранаты, ведения прицельного огня, полета пуль, снарядов и мин, эффективного метания бутылки с зажигательной смесью по вражеским танкам.

После лекции поднялся один из моряков - бывший комендор с эсминца.

- Я вас хорошо знаю, товарищ Перельман! Читал ваши книги, не раз бывал в Доме занимательной науки на Фонтанке. Вот вы сказали, что гитлеровские варвары разрушили Пулковскую обсерваторию и разбили знаки меридиана. Так вы, товарищ лектор, не сомневайтесь, мы по-флотски врежем фрицам и за обсерваторию, и за меридиан!

Что ж, лучшей наградой лектору были эти слова комендора…

Как обычно, после лекции Яков Исидорович роздал морякам напечатанную на машинке памятку: «Помните, товарищи бойцы!

На расстоянии до 50 шагов хорошо различаются глаза и рты фашистских солдат.

На расстоянии 200 шагов можно различить пуговицы и погоны гитлеровцев.

На расстоянии 300 шагов видны лица.

На расстоянии 400 шагов различаются движения ног.

На расстоянии 700 шагов видны оконные переплеты в зданиях».

Поясняя эту памятку, лектор добавлял:

- Стало быть, товарищи, фашиста можно уверенно сразить меткой пулей уже с расстояния в триста шагов, а из винтовки с оптическим прицелом - и за километр.

Затем на большом чертеже он пояснял, где у немецких танков находятся уязвимые места и мертвые секторы обстрелов.

Моряки накормили лектора жиденькой пшенной кашей, напоили горячим морковным чаем и проводили до выхода из казармы. А от нее лежал неблизкий и опасный путь на Плуталову улицу, по городу, застывшему в ледяном оцепенении…

Перейдя через Кировский мост, Яков Исидорович присел на скамейку перед памятником «Стерегущему», чтобы перевести дух и собраться с силами для дальнейшего пути.

Домой он пришел поздно. Едва успев согреть чайник с набитым в него снегом - воды не было, услышал вой сирены: снова воздушная тревога. В убежище не пошел и до отбоя, последовавшего только во втором часу ночи, читал при свете коптилки, делал записи в толстой тетради, куда по долголетней привычке заносил свои впечатления о прожитом дне.

Не о нем ли впоследствии напишет поэт Вадим Шефнер такие строки:

Склонясь над раскрытой тетрадью.

Сидит одинокий старик.

О голоде и о блокаде

Ведет он вечерний дневник…

Мерцает коптилка во мраке.

И тени теснятся толпой.

Бредет карандаш по бумаге.

Петляя, как странник слепой…

Жаль, что ни одна из тетрадей Перельмана до нас не дошла…

Ровно в семь утра он был уже на ногах - надо было идти в булочную занимать очередь, чтобы получить свои сто двадцать пять граммов блокадного хлеба.

И так - каждый день.

28 декабря 1941 года, вернувшись с очередной лекции, Яков Исидорович увидел возле соседнего дома огромную воронку от авиабомбы. Все стекла в его квартире были выбиты. И прежде в ней царила стужа, а теперь и вовсе все заледенело. Зажегши коптилку, хозяин квартиры прежде всего завесил ватными одеялами пустые оконницы, заткнул дыры в них подушками, потом зажег печку-«буржуйку», поставил на нее чайник, набитый снегом, и стал приводить комнату в порядок. Подойдя к письменному столу, заметил, что висевшая над ним карта Европы пробита осколком бомбы как раз в том месте, где коричневой краской была обозначена гитлеровская Германия. «Что ж, - подумал Яков Исидорович, - «мене», «текел», «фарес»: отмерено, взвешено, исчислено… Таким и будет конец фашизма!» [49]]

Когда голод и холод стали нестерпимыми и отняли последние силы, Перельман уже не мог ходить на лекции. Некоторое время он консультировал начальников клубов и политработников по телефону (по ходатайству флотского начальства аппарат в его квартире не был отключен). Но когда в начале января 1942 года и эта последняя связь с внешним миром оборвалась - взрывом снаряда разбило уличный телефонный шкаф - Перельман прекратил свою лекционную работу.

В пятницу 18 января 1942 года грянуло новое горе - на дежурстве в госпитале скончалась от истощения жена, и Яков Исидорович остался один.

В «буржуйке» сгорел последний стул. Не было хлеба, воды, тепла, света, а без них уходила и жизнь. Яков Исидорович уже не мог подняться с постели. 16 марта 1942 года его не стало…

К великому сожалению, от богатейшего литературного и эпистолярного наследия Перельмана сохранилась лишь весьма малая толика. В 1950 году в Ленинградское отделение архива Академии наук СССР поступили уцелевшие бумаги Я.И. Перельмана. Из уцелевших документов и фотоснимков был образован перельмановский фонд №796.

Но самым главным «архивом» является литературное наследство Перельмана - его книги. Они выдержали суровую проверку временем, ими продолжают увлекаться сотни тысяч новых читателей. По данным Всесоюзной книжной палаты, с 1918 по 1973 год его книги только в нашей стране издавались 449 раз; их общий тираж составил более 13 миллионов экземпляров. Они печатались:

- на русском языке 287 раз (12,1 миллиона экземпляров);

- на 21 языке народов СССР - 126 раз (935 тысяч экземпляров).

Согласно подсчетам московского библиофила Ю.П. Ирошникова, книги Я.И. Перельмана 126 раз издавались в 18 зарубежных странах на языках: немецком - 15 раз; французском - 5; польском - 7; английском - 18; болгарском - 9; чешском - 3; албанском - 2; хинди - 1; венгерском - 8; новогреческом - 1; румынском - 6; испанском - 19; португальском - 4; итальянском - 1; финском - 4; на восточных языках - 7; других языках - 6 раз.

Яков Исидорович Перельман не совершил никаких научных открытий, ничего не изобрел в области техники. Он не имел никаких научных званий и степеней. Но он совершил самый настоящий переворот в научно-популярной литературе! Он горячо, до самозабвения, любил науку, которой был безгранично предан.

Нисколько не преувеличивая, можно сказать, что в той области, которой он посвятил свою жизнь, ему удалось совершить открытие - найти единственно верный и действенный способ увлечь миллионы людей наукой, знаниями.

Кто многое с собой несет,

Тот многим что-нибудь приносит

- эти слова Гёте сказаны словно бы о Якове Исидоровиче, ибо он в течение сорока трех лет неутомимо нес людям огромную радость общения с наукой.

* * *

За большую помощь, оказанную при работе над книгой, автор выражает глубокую признательность дважды Герою Социалистического Труда, академику Валентину Петровичу Глушко, докторам наук Алле Генриховне Масевич, Науму Михайловичу Раскину и Иллариону Илларионовичу Шафрановскому, писателю Льву Васильевичу Успенскому, астроному Василию Иосифовичу Прянишникову, журналисту Олегу Вадимовичу Риссу.

Приложения

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Глава 38. Китай за пределами Пекина

Глава 38. Китай за пределами Пекина На протяжении 80-ых – 90-ых годов я посещал Китай практически ежегодно, пытаясь лучше понять цели и стремления китайских лидеров. Наши отношения начинались с антагонизма, поэтому нам необходимо было время и более глубокое взаимодействие


За пределами Apple. NeXT Computer

За пределами Apple. NeXT Computer В интервью Playboy в 1987 году Джобс утверждал: «Мне как будто дали под дых и выбили из меня душу. Я еще молод, мне всего 30, и я хочу продолжать создавать великие вещи. Я знаю, что смогу создать как минимум еще одно великое изобретение. Но Apple не даст мне


21. «Радость жизни былой далеко, далеко…»

21. «Радость жизни былой далеко, далеко…» Радость жизни былой далеко, далеко… Я зажгу свой огонь глубоко, глубоко… В полусне, в полумгле там заветный есть сад, Там цветы без зимы, там любовь без утрат. Там в немой тишине, недоступные дню, Я сокровища сердца ревниво храню, И


21. «Радость жизни былой далеко, далеко…»

21. «Радость жизни былой далеко, далеко…» Радость жизни былой далеко, далеко… Я зажгу свой огонь глубоко, глубоко… В полусне, в полумгле там заветный есть сад, Там цветы без зимы, там любовь без утрат. Там в немой тишине, недоступные дню, Я сокровища сердца ревниво храню, И


Глава 26. За пределами

Глава 26. За пределами Как спортсмен, Брюс Ли всегда гнал себя все выше, дальше и быстрее. Но ближе к концу он пытался делать это, прикованный к тяжелому грузу роли звезды. Казалось, у него никогда не было желания отдохнуть, даже если были возможности для этого. Только однажды


Документы, найденные в «фюрербункере» и за его пределами

Документы, найденные в «фюрербункере» и за его пределами Я завалена документами.Донесения с мест боев. Приказы, исходившие с командного пункта бригады Монке, охранявшей имперскую канцелярию. Радиограммы.В комнатах Геббельса в двух чемоданах, кроме его дневников,


Глава 40. ЗА ПРЕДЕЛАМИ РАЗУМА

Глава 40. ЗА ПРЕДЕЛАМИ РАЗУМА Я уже подчеркивала, что, по его собственному признанию, Вольф Мессинг не относил себя к людям с религиозным складом ума. Не считал себя верующим человеком и не принадлежал номинально ни к какой церкви.Возможно, что так это и было на самом деле.


Роль Розы Скороход в «Мечте» принесла Раневской известность далеко за пределами Советского Союза.

Роль Розы Скороход в «Мечте» принесла Раневской известность далеко за пределами Советского Союза. В широкий прокат за рубежом он конечно не вышел – слишком советский, слишком чуждый идеологически, да еще и поднимающий столь болезненный «еврейский вопрос». Но на


За пределами Родины

За пределами Родины С начала 1944 г. тылы фашистских армий стали перемещаться в оккупированные фашистами страны Восточной Европы: Польшу, Чехословакию, Югославию. Фронт все ближе подходил и к границам стран – союзниц фашистской Германии – Румынии и Венгрии. Народы стран


Книга вторая За пределами реального

Книга вторая За пределами реального Посвящается Е. В. Бердниковой. Введение Два года назад я на свой страх и риск издал автобиографическую книгу «Вне игры». Страх оказался напрасным, риск оправдался, и книга разошлась сравнительно быстро. Хотя рецензии на нее в русской