ГЛАВА 22 В поисках выхода: Франция, 1939–1940

ГЛАВА 22

В поисках выхода: Франция, 1939–1940

ГОЛОС ДОКТОРА РЭЯ: Теперь у них есть все документы. Можно ехать. Прощай, серый Париж!

ГУМБЕРТ: Прощай, серый Париж. Дорогая, не потеряй паспорт.

«Лолита», киносценарий1

I

В январе 1939 года Набоков, не вполне уверенный в своем английском языке, просит давнюю знакомую, Люси Леон Ноэль, прочитать рукопись романа «Подлинная жизнь Себастьяна Найта» и проверить синтаксис. Она вспоминает:

Володя стал приходить несколько раз в неделю, около трех часов дня. Он был неизменно пунктуален. Больше всего его беспокоило, чтобы первый его английский роман не звучал с «иностранным акцентом» и не читался как перевод на английский язык. Мы усаживались за большой письменный стол красного дерева и работали ежедневно несколько часов кряду.

Именно за этим столом на протяжении двенадцати лет Поль Леон работал с Джойсом над «Поминками по Финнегану» — апостольская преемственность на современный лад!

Обычно я читала вслух предложение и проверяла, как оно звучит. Большинство предложений звучали на удивление гладко. Время от времени приходилось заменять какое-нибудь слово или подыскивать более подходящий синоним. Иногда два слова мы заменяли одним. Мы обсуждали то или иное место, и случалось, я снимала свое возражение, а бывало — капитулировал он. Потом он обычно еще раз читал — своим глубоким баритоном — то же самое предложение, а я слушала. Некоторые пассажи вызывали затруднения, однако автор точно знал, как именно он хочет выразить свою мысль. Чаще всего трудностей не было вовсе.

Сама магия этой книги настолько меня захватила, что мне не терпелось узнать, чем же все кончится. Каждый вечер я пересказывала прочитанное мужу2.

Однажды в начале февраля, когда эти ежедневные чтения все еще продолжались, чета Леонов пригласила Набоковых отобедать с их друзьями, Джеймсом Джойсом и издателями авангардистского журнала «Transition» Юджином и Марией Джолас. Леоны были разочарованы тем, что Набоков за обедом не смог блеснуть остроумием перед Джойсом, что мадам Леон объяснила робостью. Читая ее мемуары тридцать лет спустя, Набоков с улыбкой заметил, что впервые его упрекают в застенчивости, а не в заносчивости:

…соответствуют ли ее впечатления действительности? Она изображает меня робким молодым художником; на самом же деле мне уже было сорок лет, и я достаточно ясно представлял свой вклад в русскую литературу, чтобы не испытывать страха в присутствии любого писателя. (Если бы госпожа Леон чаще встречала меня на приемах, она бы знала, что я вообще малоинтересный гость, не склонный и не способный блистать в большой компании.)3

У самого Набокова остался в памяти «длинный вечер, проведенный за дружеской беседой. Я не помню из нее ни одного слова, но моя жена припоминает, что Джойс спросил, какие именно ингредиенты входят в мед („mead“ по-английски), и все ответили по-разному». Джойс подарил Набокову экземпляр «Haveth Childers Everywhere»[156], предварительного варианта (1930) одной из частей «Поминок по Финнегану». Набокову, ничего пока еще не опубликовавшему по-английски, — увы — нечем было ему ответить4.

Часть второй недели февраля Набоков провел в постели с бронхитом — тогда они еще жили в неудобной квартире на рю де Сайгон, 8, откуда вскоре переехали в район Порт де Сан-Клу, сердце более бедного русского Парижа, поселившись в небольшом, обшарпанном отеле с громким названием «Отель Рояль Версаль», рю ле Маруа, 31, где также снимали комнаты Август Каминка с женой. Куда бы они ни переезжали, Париж неизменно угнетал Набокова и навсегда запечатлелся в его памяти как серый мрачный город на Сене. Сидя за столиком кафе «Дё Маго» с Георгием Гессеном и своим французским переводчиком, Набоков поносил Париж. Он называл его по-русски «Париж», что звучало как французское «Pas riche» — «бедный»5.

Еще в январе, когда Набоков торопился закончить «Подлинную жизнь Себастьяна Найта», ему неожиданно пришла в голову идея новой книги: «Новый замысел мелькает, как гора в моем вагонном окне, то слева, то справа, — и скоро высажусь и полезу — слышу уже грохот осыпей»6. Трудно сказать, что именно это была за идея, но думал он о русском произведении. Он все еще не был готов отказаться от русского языка, все еще принадлежал русской эмиграции, все еще не видел реальной возможности переезда в Англию или Америку. Репутация Набокова гарантировала его произведениям место на страницах лучших эмигрантских журналов. «Современные записки» или «Русские записки» были не в состоянии выплачивать такие гонорары, которые мог бы предложить какой-нибудь английский или тем более американский издатель; но кто знал, захотят ли эти издатели с других берегов его вообще печатать? Никто пока не заинтересовался его автобиографическими этюдами, и на протяжении последующих двух лет одно издательство за другим будет отвергать «Подлинную жизнь Себастьяна Найта».

Помимо практических дел Набокова беспокоили и проблемы творческие. В течение всего 1939 года кинетическая энергия «Дара» почти не угасала. Еще прошлой осенью, в октябре, Набокова порадовало известие о том, что Абрам Каган, возглавлявший издательство «Петрополис» в Берлине, пока Гитлер не выпихнул его из Германии, согласился издать «Дар» целиком, включая еще не напечатанную четвертую главу. К декабрю, по его сведениям, роман уже должен был поступить в типографию. До сих пор неясно, почему запланированное издание не увидело свет, но «Дар» по-прежнему тревожил воображение Набокова. Однажды — очевидно, это было в 1939 году — он пообещал Алданову новую книгу — продолжение «Дара», который и без того был самым длинным из всех его русских романов6. На деле к концу года задуманное продолжение «Дара» превратилось в совершенно самостоятельный роман — «Solus Rex». Однако до тех пор, пока процесс расщепления замысла окончательно не завершился, Набоков, кажется, лелеял идею двухтомного «Дара». То, что забрезжило в его сознании в январе, было, вероятно, либо первым проблеском второго тома, либо планом некоего приложения к роману, которое, как нам доподлинно известно, он в какой-то момент намеревался добавить к первому его тому, поместив после рассказа «Круг», становившегося, согласно этому замыслу, первым приложением.

Скорее всего, именно весной 1939 года Набоков и написал это до сих пор не опубликованное «Второе добавление к „Дару“»8. В самом романе Федор принимается в 1927 году за биографию своего отца, но не заканчивает ее. Однако, когда он начинает собственно «Дар», во второй его главе он подробно рассказывает о работе над этой биографией и особенно о своих попытках мысленно пройти вместе с отцом весь маршрут его опасной и таинственной последней экспедиции. Во «Второе добавление» входят материалы, собранные Федором для незаконченной биографии. Он вспоминает, какую досаду вызывали у него в отрочестве лепидоптерологические справочники, не упоминавшие — дабы не утруждать начинающих собирателей — подвиды и локальные разновидности бабочек, — до которых на самом деле больше всего и охочи любознательные коллекционеры, — и особенно игнорировавшие фауну России. «Чешуекрылые Российской Империи» Константина Годунова (четыре тома из запланированных шести, 1912–1916), наоборот, вместили в себя все, о чем юный Федор (или юный Владимир) только мог мечтать. Федор цитирует «полнокровные и плавные периоды» из труда своего отца, в которых он видит ключ к собственному стилю, а затем подробно излагает революционные концепции таксономии, видов, эволюции, мимикрии, сформулированные отцом в его тридцатистраничной работе, которую он написал накануне рокового последнего путешествия. Несмотря на его абстрактный, специальный характер, «Второе добавление», особенно его начало, по изяществу и силе впечатления относится к лучшим образцам набоковской прозы. В наследии писателя нет другого произведения, где его любовь к бабочкам, его точная память, его склонность к метафизическому размышлению и его скрупулезное научное мышление были бы сплавлены воедино с подобным накалом.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.



Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

В поисках выхода

Из книги Нюрнбергский эпилог автора Полторак Аркадий Иосифович

В поисках выхода Чем дальше, тем с большей очевидностью поступки Риббентропа свидетельствовали о безнадежности положения Германии и о том, что его дипломатия утратила всякую связь с реальной действительностью. Позолота стерлась. Мундир Дипломата уныло болтался теперь


Глава 5. СПЕЦИАЛЬНЫЕ ОПЕРАЦИИ НКВД НА ЗАПАДЕ СТРАНЫ В 1939-1940 ГОДАХ

Из книги Разные дни тайной войны и дипломатии. 1941 год автора Судоплатов Павел Анатольевич

Глава 5. СПЕЦИАЛЬНЫЕ ОПЕРАЦИИ НКВД НА ЗАПАДЕ СТРАНЫ В 1939-1940 ГОДАХ Наши шаги навстречу противникуПрошло уже немало лет, но почти не обобщен материал, который был накоплен органами госбезопасности в ходе важных военных операций в западных Украине и Белоруссии, Буковине и


ГЛАВА 16 1939-1940 Разочарование эмигрантов советско-германским договором – Отголоски войны в русской эмигрантской среде – Войска на постое в Сарселе – Газоубежище – Смерть матери – Первое военное Рождество – Бегство населения от немцев – Немцы в Париже – Сарсельское лето 1940 года – «Услуга за услу

Из книги Князь Феликс Юсупов. Мемуары автора Юсупов Феликс

ГЛАВА 16 1939-1940 Разочарование эмигрантов советско-германским договором – Отголоски войны в русской эмигрантской среде – Войска на постое в Сарселе – Газоубежище – Смерть матери – Первое военное Рождество – Бегство населения от немцев – Немцы в Париже – Сарсельское


Глава пятая АДМИРАЛТЕЙСТВО. 1939—1940

Из книги Черчилль автора Бедарида Франсуа

Глава пятая АДМИРАЛТЕЙСТВО. 1939—1940 «Уинстон вернулся» «Война — это ужасно, но рабство — еще хуже», — говорил Черчилль в начале 1939 года[225]. Как только Соединенное Королевство объявило войну Германии в одиннадцать часов утра 3 сентября 1939 года, он, обращаясь к парламенту,


ГЛАВА 6 АСАМИ НЕ РОЖДАЮТСЯ (зима 1939 – 1940 гг.)

Из книги Морские волки. Германские подводные лодки во Второй мировой войне автора Франк Вольфганг

ГЛАВА 6 АСАМИ НЕ РОЖДАЮТСЯ (зима 1939 – 1940 гг.) В первые месяцы войны подводные лодки, действуя поодиночке, близко подходили к берегам Британии. Под покровом ночи они вползали в эстуарии, входные сужения портов и бухты, ставили мины в проливах. Лейтенант Фрауэнхайм проник в


В поисках выхода

Из книги Наркомпуть Ф. Дзержинский автора Зархий Самуил Наумович

В поисках выхода Транспорт находится в сравнении с другими отраслями промышленности в особенно плачевных условиях… В чем же выход? Где разрешение задачи? Ф. Дзержинский 1В наркомате уже знали, что Дзержинский выехал из Сибири в Москву. Заместитель наркома Фомин


4. В поисках выхода

Из книги Достоверное описание жизни и превращений NAUTILUSa из POMPILIUSa автора Кормильцев Илья Валерьевич

4. В поисках выхода Перед всеми в «Наутилусе» встал вопрос, что же делать в такой ситуации. Правильнее всего было выдержать паузу, какое-то время отдохнув друг от друга. Бутусов решил дать этому составу последний шанс, раздав членам группы конкретное домашнее


Глава IV Быть сильнее равного (1939–1940)

Из книги Адмирал Эндрю Каннингхем автора Лихарев Дмитрий Витальевич

Глава IV Быть сильнее равного (1939–1940) «Пенелопе» бросила якорь в александрийской гавани в полдень 5 июня. Каннингхэм немедленно отправился к Дадли Паунду на «Уорспайт». С заходом солнца флаг прежнего командующего был опущен. Паунд ввел своего предшественника в курс


В поисках выхода

Из книги Нюрнбергский эпилог автора Полторак Аркадий Иосифович

В поисках выхода Чем дальше, тем с большей очевидностью поступки Риббентропа свидетельствовали о безнадежности положения Германии и о том, что его дипломатия утратила всякую связь с реальной действительностью. Позолота стерлась. Мундир Дипломата уныло болтался теперь


ГЛАВА 6 АСАМИ НЕ РОЖДАЮТСЯ (зима 1939 – 1940 гг.)

Из книги Морские волки. Германские подводные лодки во Второй мировой войне автора Франк Вольфганг

ГЛАВА 6 АСАМИ НЕ РОЖДАЮТСЯ (зима 1939 – 1940 гг.) В первые месяцы войны подводные лодки, действуя поодиночке, близко подходили к берегам Британии. Под покровом ночи они вползали в эстуарии, входные сужения портов и бухты, ставили мины в проливах. Лейтенант Фрауэнхайм проник в


Глава 6 В период между кампаниями. 1939-1940 гг

Из книги На острие танкового клина. Воспоминания офицера вермахта 1939-1945 автора фон Люк Ханс Ульрих

Глава 6 В период между кампаниями. 1939-1940 гг Бад-Киссинген встречал нас ликованием. Горожане высыпали на улицы и забрасывали нас цветами с тротуаров. Перед уже закрытым курзалом стоял наш командир, чтобы возглавить торжественный марш батальона. Многие смеялись, когда мой


Глава 7 Франция, 1940 год

Из книги Храброе сердце Ирены Сендлер автора Майер Джек

Глава 7 Франция, 1940 год В начале мая мы передислоцировались на запад к горам Эйфель. Роммель с частью дивизии вел учебу с применением боевых боеприпасов. Мы обсуждали будущее со старшими командирами и офицерами запаса, принимавшими участие в Первой мировой


Глава 9 Очереди за хлебом Варшава, октябрь 1939 – январь 1940

Из книги Япония в годы войны (записки очевидца) автора Иванов Михаил Иванович

Глава 9 Очереди за хлебом Варшава, октябрь 1939 – январь 1940 Ни одного взрыва за ночь. В Варшаве воцарилась неестественная тишина, которую нарушали только крики ласточек и воркование голубей, казалось, не обращающих никакого внимания на дым и гарь. Ирена проспала больше


Глава 10 Приказы Варшава, октябрь 1939 – январь 1940

Из книги автора

Глава 10 Приказы Варшава, октябрь 1939 – январь 1940 Приказ от 4 октября 1939 года Для всех жителей с заката до рассвета устанавливается комендантский час. Нарушители будут расстреливаться на месте. С момента капитуляции Польши прошла неделя, но в городе все еще не было ни


В ПОИСКАХ ВЫХОДА ИЗ ВОЙНЫ

Из книги автора

В ПОИСКАХ ВЫХОДА ИЗ ВОЙНЫ В начале января 1945 г. открылась сессия японского парламента, не пользовавшегося влиянием в стране и выполнявшего роль юридического прикрытия диктатуры бюрократической верхушки. Пришедшая на смену прежним буржуазно-помещичьим партиям новая