Ричард

Ричард

Мне, как и многим людям, в больнице плохо. Но здесь, в Бристоле, я приноровился к новому распорядку, привык к нему. И мне стало намного легче. Я просыпался, болтал с медсестрами, завтракал, играл в «Лего». Потом приносили ланч. Я ел, спал несколько часов, играл в «Лего» и ждал, что принесут к чаю.

В каком-то смысле я снова стал десятилетним мальчишкой. И скучал по своим братьям так, как не скучал лет двадцать. Мне хотелось, чтобы они сидели на полу со мной рядом и собирали очередную конструкцию из «Лего». У них была сложная взрослая жизнь, а я вернулся в детство, и мне не хватало двух лучших друзей.

С тех пор я не раз разговаривал с ними, и оказалось, что они испытывают те же чувства. Что бы с нами ни происходило, в глубине души мы остались сорванцами, которые гоняли на велосипедах по Треугольнику, рыли землянки в поле за домом, играли в машинки. Они много раз навещали меня в больнице, но о первых посещениях я не помнил ничего. А потом я смотрел на них с недоумением. Не мог понять, что это за взрослые дядьки и куда подевались мои братья.

Но эти мысли быстро прошли. Я отлично умел отвлечься. Целый день я собирал модель бэтмобиля, купленного Минди. Пришел доктор Холлоуэй, поинтересовался, как продвигаются дела. Я стал объяснять, что есть трудности. По его вопросу я решил, что он тоже собирает бэтмобиль, и хотел помочь ему советом. Только через несколько минут я сообразил, что он шутит. И впервые за долгое время смутился. А это было само по себе хорошим признаком.

Когда-то мне посоветовали заниматься спортом. И я стал бегать каждый день, поэтому, несмотря на полученную мозговую травму, я был в неплохой физической форме. Но я сильно похудел — ведь две недели меня кормили только через капельницу.

Мне предложили походить в больничный спортзал, и Минди привезла мой спортивный костюм. Женщина, занимавшаяся лечебной физкультурой, была очень дружелюбна, и я решил похвастаться тем, как поднаторел в йоге. Но, увы, у меня ничего не вышло. Она спросила, не хочу ли я попробовать станок для гребли. Я радостно согласился. Через четыре минуты я был практически без сил. Оказывается, физическую форму легко потерять. Свою я потерял, загремев на больничную койку. Но как же было здорово начать заниматься.

Мне впервые представилась возможность преодолеть себя. Врачи считали, что физкультура пойдет мне только на пользу. Станок для гребли безумно скрипел. И я несколько дней беспокоился, не мешаю ли я скрипом другим пациентам. Мне было тяжело, но я греб и греб. Минди как могла подбадривала меня, терпеливо выслушивала мои рассказы. Я уже греб по семь минут, и мне разрешили перейти на беговую дорожку.

Я мечтал в одиночестве пробежаться по парку. Тренеры устанавливали параметры на тренажере, а я представлял себе усыпанные золотой листвой дорожки, вдыхал ароматы осени.

Я собирался покинуть больницу. Врачи разрешили, но домой мне было не вернуться. Мне объяснили, что дом оцепили репортеры и телевизионщики, и врачи опасались, что для меня это будет слишком сильным стрессом. Я только-только начал приходить в себя, и рисковать не стоило. Врачи не могли предсказать, насколько вероятны припадки или какие-то иные осложнения. Однако статистика имелась.

Описаны и исследованы тысячи случаев, и делается это и ради самих больных, и ради тех, кто еще может оказаться в таком состоянии. Так вот, по статистике в случаях, подобных моему, опасаться надо прежде всего перевозбуждения. Для меня любая перемена обстановки могла обернуться стрессом, и оказываться под объективом камер мне никак не стоило. Однако доктор Холлоуэй понимал, что мне надо потихоньку начинать общаться с миром.

Так что был разработан план. Нам надо было незаметно перебраться в какое-то другое место. Минди нашла подходящее. И через пару дней нам предстояло туда отправиться.

Эта таинственность меня раздражала. Никто не должен был знать, куда мы едем, даже друзья, потому что, если бы все открылось, оказалось бы, что кто-то в этом виноват. Мы не хотели обременять кого-нибудь секретом, который и так мог раскрыться.

Мне сказали, что нас предупредят с вечера, а уедем мы утром. Мне нужно было только заранее собрать вещи. И я каждый день собирал и разбирал сумку — находился в состоянии полной готовности.