13. ВАГРАМСКАЯ ЭПОПЕЯ

13. ВАГРАМСКАЯ ЭПОПЕЯ

Большие батальоны всегда правы.

Наполеон

В начале 1809 года шведы заключили мир и с русскими, и с французами. Но началась — которая по счёту? — война Франции с Австрией. Приказ Наполеона забросил маршала Бернадота в Саксонию, где его, несмотря на протесты и возражения, поставили во главе саксонской армии, даже не предупредив об этом курфюрста Саксонии. Приказ об отъезде из Гамбурга поступил в день свержения короля Швеции с трона — 13 марта, а 22 марта 1809 года, ещё не совсем оправившись от очередного приступа своей болезни (кровохарканье), маршал был уже в Дрездене.

Осмотр саксонской армии показал, что к войне она была совершенно не подготовлена: офицеры не могли ездить верхом на конях, а артиллеристы не знали, что такое конные упряжки для орудий; орудия были чуть ли не столетнего образца, а возраст офицеров перешагнул все предельные рамки. Они могли еще кое-как пройти шагом на параде, но для походов не годились. Кавалеристы выглядели лучше, но у них были плохие кони. В организационном и тактическом отношении армия отстала на целое столетие.

Ко всему прочему, Бернадот со своей саксонской армией оказался на самом выдвинутом в сторону противника участке, и в случае начала военных действий он не имел никакого представления ни о планах верховного командования на эту кампанию, ни о роли, которая ему была в ней предназначена. Дело было в том, что начальник Генштаба Бертье целых три недели не высылал ему никаких приказов или инструкций.

Уже на следующий день пребывания в Дрездене он написал письмо Наполеону, в котором излил всю горечь и недовольство. Он прямо заявил, что саксонская армия никакой пользы французскому оружию не принесёт. Он предлагал использовать её части вместе с более крупными французскими или влить саксонские бригады в состав французских дивизий и просил императора освободить его от командования армией. Своё мнение по этому поводу он повторил ещё в четырёх письмах, в них он жаловался на Бертье, на отсутствие информации, на своё пошатнувшееся здоровье, но всё было напрасно.

25 марта обычной почтой (!) пришли наконец указания из Генштаба. Бертье кратко и сухо проинформировал Бернадота лишь… о путях отхода и оставлении в Дрездене 3-тысячного саксонского гарнизона! На следующий день начгенштаба потребовал от него отчёта о своих силах, включающих в себя польский корпус и дивизии Дюпа и Брюйера. Разозлённый Бернадот написал Бертье, что гарнизон Дрездена как минимум должен быть раз в семь сильнее и что он первый раз слышит о том, что командует ещё польским корпусом Йозефа Понятовского, дислоцированным где-то под Данцигом, и какими-то французскими дивизиями. И ещё одно отчаянное письмо пошло к Наполеону, в котором он описал все свои злоключения и закончил его словами: "Я заклинаю Ваше Величество дать мне отставку, если конечно В.В. не предпочтёт направить меня в далёкую экспедицию, где мои недруги уже не смогут повредить мне".

Не предпочёл. Его Величество решил оставить его с небоеспособной армией и поставить перед ним заранее невыполнимые боевые задачи. Со стороны это решение, вероятно, выглядело, как умышленный план уничтожить маршала. Маршал трижды повторил свою просьбу в апреле, а пока в ожидании ответа занимался реорганизацией и спешным обучением саксонской армии.

В начале апреля ситуация в штабе Бертье наконец прояснилась. 12 апреля в Дрезден поступило сообщение о том, что б апреля Австрия объявила войну Франции, и Бернадот должен был, отконвоировав саксонского курфюрста в более безопасный Лейпциг и оставив в Дрездене гарнизон, отходить с саксонской армией на юго-запад к Дунаю, в район между Донаувюртом и Ингольштадтом. Наличных сил у него вместе с французами было около 17 000 человек, из которых саксонцев было лишь 13 000, а не 20 000, как значилось в бумагах Бертье. Польский корпус находился на другом театре военных действий — всё равно что на Луне!

16 апреля он отправил очередной рапорт на увольнение и выступил из Дрездена. 24-го числа армия прибыла в Веймар. Этот короткий поход показал, что саксонцы были не так уж и плохи, но 20 апреля, когда саксонцы были в Гере, Понте-Корво всё равно написал ещё один рапорт, но отправить его не успел, потому что пришло наконец письмо от Наполеона, датированное 19 апреля. Император находился в Ингольштадте и писал: "Дорогой месье свояк! Все Ваши письма получил. Начавшуюся войну мне предстоит вести при согласовании с Россией. В этой комбинации Вы играете особую роль. Найдите в этом доказательство моего к Вам уважения и оценки Вас в том назначении, которое я Вам дал". И всё: ни слова о жалобах маршала, ни единого упоминания о его возможной отставке и о третировании маршала со стороны Бертье. Какую особую роль должен был сыграть Понте-Корво в этой кампании, император тоже не пояснил. Т. Хёйер считает, что Наполеон сделал намёк на то, что с помощью русских Бернадот мог бы стать герцогом Варшавским. Поняв этот намёк именно таким образом, Бернадот якобы смирился со своим положением и о своей отставке уже больше не помышлял.

В письме наконец прояснялись статус саксонской армии и её ближайшие задачи. Армию преобразовывали в 9-й корпус, который, по данным Генштаба, должен был включать три дивизии (на самом деле дивизий было две). Корпусу придавались всё те же две мистические польские дивизии и гарнизоны Данцига и Глогау, так что у Понте-Корво набиралось — на бумаге — до 50 000 человек. Но поляки стояли под Варшавой и идти пополнять 9-й корпус пока не собирались. Гарнизоны упомянутых городов тоже оставались на своих местах, так что на деле маршалу приходилось рассчитывать только на саксонцев, которых едва набиралось на две дивизии — 16 302 человека при 26 орудиях. Наполеон только что прибыл к армии и в обстановке ещё не разобрался, а начштаба армии Бертье делал вид, что с 9-м корпусом всё в порядке.

Наполеон приказал идти корпусу в Богемию, но уже на другой день изменил приказ и направил его вдоль баварско-богемской границы к Регенсбургу, где он должен был соединиться с главной французской армией. Приказы и контрприказы, отменявшие первые, следовали от Бертье один за другим. В конце концов, обогнув Регенсбург, Понте-Корво 13 мая появился под Линцем. Здесь он соединился с вюртембергским миникорпусом генерала Вандамма и вместе с ним вступил в бои с противником, в которых саксонцы проявили и храбрость, и стойкость.

Согласно первоначальному замыслу Наполеона, Бернадот должен был войти в южную часть Богемии (Чехии), но 21–22 мая под Асперном-Эсслингом произошли кровавые столкновения с австрийцами, и Наполеон впервые потерпел здесь поражение. Исход кампании находился под вопросом, и вместо Богемии 9-й корпус был передвинут для прикрытия переправы через Дунай на линии Линц — Эннс — Штейер. Бернадот, оставив Вандамма, должен был пойти в направлении Будвейса, но, ввиду тяжёлых горных условий, этот приказ выполнить отказался, о чём 28 мая и доложил Наполеону. Бертье при этом полагал, что князь располагал силами, насчитывавшими до 32 000 человек, хотя у него не было и половины этой цифры.

У Линца Бернадот простоял до конца мая, а потом, передав позиции баварскому корпусу Лефевра, переместился на восток к Санкт-Пёльтену, где простоял до 27 июня. 6 июня 1809 года император вызвал Бернадота в замок Шёнбрунн (Вена) и обласкал его. Наполеон находился в прекрасном настроении — с ним находилась Мария Валевская! Император сочувственно отнёсся к положению 9-го корпуса и предложил реорганизовать его по французскому уставу. Саксонцев свели в усиленные батальоны, избавились от непригодных старых и больных солдат и офицеров, отправив их домой, а для усиления корпуса придали изрядно потрёпанную французскую дивизию генерала Дюпа, которую Бернадот усилил тремя саксонскими батальонами.

В середине июня австрийская армия вторглась в беззащитную Саксонию, и это самым тяжёлым образом сказалось на настроениях и боевом духе саксонцев в 9-м корпусе. В то время как они без дела стояли на Дунае, их страна подверглась грабежам и насилию. Бернадот предложил передислоцировать корпус в Саксонию, но Наполеон попросил его подождать до решающих событий.

Решающее событие произошло 5–6 июля под деревней Ваграм. В жизни маршала оно тоже сыграло немалую роль, а потому остановимся на нём более подробно. Согласно полученной от Бертье диспозиции, 9-й корпус 4 июля должен был выдвинуться в район укреплённого французами в рукаве Дуная о-ва Лёбау. Вечером того же дня Бернадот вместе со всей французской армией стал переправляться с Лёбау на северный берег реки, оставив на острове два своих батальона. Это было первое ослабление корпуса, но далеко не последнее. Переправа осуществлялась по нескольким понтонным мостам, построенным по проекту самого императора, продемонстрировавшему, как пишет Хёйер, высокое инженерное искусство и полководческую основательность автора.

Утром 5 июля 9-й корпус, оставив на острове половину артиллерии, завершил переправу и вместе с Итальянской армией занял позиции во второй линии за корпусами Массена, Удино (1767–1847) и Даву. Когда войска стали двигаться по равнине и веером расходиться в стороны, корпус Бернадота оказался впереди корпуса Массена, образовавшего левый фланг всей армии. В образовавшийся между Удино и Бернадо-том промежуток вошли Итальянская армия короля Евгения и корпус Макдональда. В распоряжении Бернадота осталось 12 батальонов, а у Дюпа — 7, но Дюпа так и не появился — его дивизию Наполеон передал на другой участок. Из 20 эскадронов кавалерии в 9-м корпусе осталось 16 — 4 были переданы Удино. Напомним, что саксонские дивизии только что были переформированы и в таком составе в бой шли первый раз.

Эрцгерцог Карл построил свои боевые порядки недалеко от Дуная у деревни Ваграм, прикрывшись естественным водным препятствием — каналом Руссбах. Наполеон оставил Массена против правого австрийского фланга, на котором у них было тройное превосходство, зато против левого фланга Наполеон сосредоточил все остальные силы. 9-й корпус оказался напротив Ваграма прямо у стыка двух австрийских группировок, что предвещало жаркие схватки (Хёйер называет этот участок самым важным в сражении).

На подходе к Ваграму саксонцы прогнали австрийский заслон в деревне Раасдорф и продолжили марш в северо-западном направлении к деревне Адерклаа. Именно в этот момент дивизия Дюпа по распоряжению императора ушла на север к Руссбаху. С левого фланга на корпус напала австрийская кавалерия, но французы под командой Жерара повернули её вспять. К семи часам вечера в расположении корпуса неожиданно появился адъютант Наполеона и будущий министр полиции генерал Савари и объявил, что император принял решение покончить с противником уже сейчас, в связи с чем корпуса Евгения и Удино атакуют левый фланг эрцгерцога Карла, а Бернадот должен был поддержать наступление взятием Ваграма. Импровизированная фронтальная атака была чревата тяжёлыми последствиями. Бернадот это хорошо понял, но приказ есть приказ, и он повиновался.

Бернадот взял с ходу Ваграм, но продержаться там долго не смог. Противник подтянул к Ваграму дополнительные дивизии, и саксонцам пришлось отступить. Потом атака повторилась, и Ваграм был взят Бернадотом во второй раз, но противник снова навалился на него превосходящими силами, и Бернадот снова отступил — как отступили с большими потерями находившиеся справа от него части Удино, Макдональда и дивизия Дюпа. К 23.00 корпус отступил к Адерклаа и на рассвете 6 июля с трудом восстановил свои порядки.

Бернадот и его подчинённые находились в подавленном состоянии. Наполеон бросил саксонцев в самое пекло, нисколько не учитывая их состояние и численность. Он видел в этом доказательство очередной интриги Бертье, который снова молчал, а между тем потрёпанный 9-й корпус, потерявший около половины своего состава, находился на опасном острие, образуемом позицией корпуса Массена, обращённой на запад, и позициями Удино, Евгения и Даву, обращёнными на север, и в любой момент мог подвергнуться атаке противника. Соседи Массена и Евгений находились от него на расстоянии 4 км. Под влиянием всех этих чувств и опасений маршал к утру отдал приказ уйти из Адерклаа и занять позиции в 1,5 километрах к востоку от деревни.

Маршальский жезл Ж.-Б. Бернадота

Маршальский жезл Ж.-Б. Бернадота

Утром 6 июля эрцгерцог Карл принял решение направить удар почти всех своих сил против левого фланга французов, т. е. против Массена и Бернадота. Австрийцы быстро заняли Адерклаа и нанесли по 9-му корпусу тяжёлый удар. К половине восьмого утра у Адерклаа с основными своими силами появился Массена. Вместе с Бернадотом он попытался вернуть деревню, но силы были слишком неравными, и атака захлебнулась. В этот критический момент на левом фланге появился Наполеон, и между ним и Бернадотом произошёл горячий разговор. Появился наконец Дюпа, но от его дивизии осталось всего 700 человек. Бернадот попытался на месте выяснить, кому он был обязан потерей целой дивизии в самый критический момент боя, но ни Дюпа, ни Наполеон не могли сказать на этот счёт ничего определённого. (Позже выяснилось, что почти всю дивизию Дюпа "увели" адъютанты Бертье.)

О дальнейшей роли 9-го корпуса в битве под Ваграмом ясности не существует. Судя по всему, пишет Хёйер, он был отведен в ближайший тыл к деревне Раасдорф и отражал атаки противника на линии, принадлежавшей Массена, а его позиции у Адерклаа занял Макдональд.

К вечеру, когда кровавое побоище закончилось победой французов, корпус находился в дер. Леопольдау. Хёйер пишет, что Наполеон, не обвиняя прямо Бернадота в неудачном участии 9-го корпуса в Ваграмском сражении, тем не менее дал волю своему неудовольствию его слабым вкладом в победу.

8 июля Бернадот, огорчённый неудачным участием саксонцев в Ваграмском сражении, издал приказ, в котором в высокопарных и не совсем точных выражениях похвалил саксонцев за их вклад в общую победу и за храбрость в боях 5 и 6 июля. Это был как бы ответ на все несправедливости и унижения, которые он, как командующий корпусом, претерпел за последние дни от императора и начальника Генштаба. Перед саксонскими генералами маршал выразил пожелание, чтобы приказ был опубликован в газетах, что они с удовольствием сделали.

Реакция Наполеона последовала не сразу. 9 июля Бернадот занимался участью многочисленных раненых в корпусе, а на следующий день от Бертье пришло уведомление о том, что 9-й корпус подлежит расформированию. Остатки корпуса формировались в дивизию, которая при командире Рейнье поступала в распоряжение короля Италии Евгения. Это был настоящий удар по самолюбию и Бернадота, и его саксонских подчинённых. Хёйер пишет, что роспуску корпуса предшествовала подача его командующим рапорта об отставке, но сам Бернадот в своих мемуарах пишет на этот счёт весьма невнятно. Скорее всего, заключает историк, решение императора по этому поводу было для него полной неожиданностью. Бертье, кажется, предлагал Бернадоту новое назначение, но тот от него отказался.

Уехал ли маршал из Вены в Париж по своей воле или был удалён из армии по приказу Наполеона, тоже не ясно. Но история с приказом от 8 июля получила своё продолжение. Французские газеты перепечатали немецкие публикации, и скоро Наполеон узнал о содержании приказа. Рассерженный император написал военному министру А.-Ж.-Г. Кларку (1765–1818): "Если представится возможность увидеть князя Понте-Корво, покажите ему моё недовольство смешным приказом, который он распространил во всех газетах… Ваграм… взял Удино, князь Понте-Корво взять его не смог. Также мало соответствует истине, что саксонцы 5 июля прорвали центр вражеских позиций. Ни один ружейный выстрел не прозвучал с их стороны… Князь Понте-Корво… конченый человек, который гонится за деньгами, удовольствиями и величием, которые он не хочет окупить ни опасностями, ни трудностями войны". Император почему-то забыл, что Бернадот был в Ваграме под пулями, что его саксонцы дважды занимали Ваграм и дважды были вынуждены отступить под напором превосходящего противника.

Этим письмом император не ограничился. В бюллетене армии от 30 июля он объявил о том, что победа под Ваграмом полностью принадлежит маршалу Удино, а в изданном исключительно для маршалов приказе от 5 августа устами Бертье утверждал: "…Приказ князя Понте-Корво, способный посредственным частям дать повод к ложным претензиям, противоречит правде, политике и национальной чести. Победа Его Величества основана исключительно на успехах оружия французских, а не каких-то иностранных частей. Его Величество желает, чтобы это свидетельство недовольства послужило примером для других маршалов, дабы они не приписывали себе славы, которая принадлежит другим". Под "другими" император, естественно, имел в виду Бернадота. Кроме того, в приказе буквально говорилось, что только Его Величество имеет право судить о степени славы каждого солдата и офицера.

Но не пройдёт и двух дней, как императору понадобится этот самый "посредственный" маршал для спасения империи от новой опасности. А пока он отдал приказ Савари и Даву не спускать с Понте-Корво глаз. Наполеон занервничал: в армии и Париже уже прошёл слух о подготовке против него нового заговора, который якобы возглавлял генерал Ренн. В Париже оставшийся на "хозяйстве" Фуше восстановил Национальную гвардию. Зачем? Там в столице, в отсутствие Наполеона, Понте-Корво быстро "снюхается" с первым хитрецом и пройдохой империи, а это чрезвычайно опасно.

После долгих колебаний Наполеон назначил Бернадота командующим армией в Бельгии для отражения десанта англичан.

…15 августа 1809 года Понте-Корво прибыл к месту службы в Антверпен. Ищейки Савари и свояк Кларка отправились вслед за своим объектом наблюдения. Мало того: император отправил в Антверпен своего адъютанта Рейлля с поручением докладывать обо всех "телодвижениях" строптивого маршала. Пристальное внимание все шпионы уделили и некоему майору Жулиану, сотруднику штаба главнокомандующего и близкому доверенному лицу Фуше. В миссию майора входило сообщить Понте-Корво о тяжёлом "заболевании" императора в Вене и о якобы последовавшем от него распоряжении взять на себя верховное главнокомандование французской армией. Сообщение об этом должно было быть растиражировано в приказах по антверпенскому гарнизону. После этого Понте-Корво должен был соединиться с Национальной гвардией и пойти маршем на Париж. Там его уже будет ждать Фуше, который к этому времени должен будет подготовить почву для переворота.

Ф. Венкер-Вильдберг пишет, что Понте-Корво принял этот план Фуше с большой опаской и осторожностью. Маршал якобы поставил Фуше условие: он присоединится к заговору, если нации на самом деле будет угрожать опасность. Неужели в таком случае он не осознавал, что "создать угрозу для нации" или придумать её для Фуше не представляло большой сложности? Или это была отговорка, резервирующая запасную позицию?

Новый командующий быстро и в полной мере развернул свои организаторские и командирские способности, в короткий срок навёл в бельгийском контингенте порядок и дисциплину и взял ход событий под свой полный контроль. Эрл Чэтэм, располагавший 40 тысячами, оказался не на высоте порученного ему дела. Он долго медлил и развивать первоначальный успех армии так и не решился. А потом в рядах англичан начались повальные болезни, т. н. польдерская лихорадка тысячами косила английских солдат, и за короткое время в корпусе англичан заболели 14 тысяч человек, из которых 3 тысячи умерли. 21 сентября англичане сели на корабли и уплыли домой. Вторжение английской армии на материк не состоялось, и Понте-Корво по этому поводу 30 августа 1809 года издал ещё один приказ, поставив такое развитие событий исключительно в заслугу себе. Урок, полученный месяц назад, не пошёл строптивому беарнцу впрок, и Наполеон снова дал волю своему недовольству.

Адъютант Рейлль регулярно докладывал Наполеону в Вену о том, что происходило на отрезке между Парижем и Антверпеном. Опасения Наполеона относительно непомерного честолюбия оскорблённого ваграмовским эпизодом маршала вроде полностью оправдывались. Не хватало только, чтобы заговорщики вступили в контакт с англичанами! Наполеон решил, что игру с огнём нужно было прекращать немедленно. Уже 11 сентября, когда стало ясно, что вторжение англичан в Бельгию не состоится, он отдал приказ об отрешении Понте-Корво от командования 26-тысячной антверпенской группировкой. Весь контингент, которым командовал Понте-Корво, присоединили к фламандской армии, которую поставили под начало прибывшего в спешном порядке из Германии герцога Истрии, т. е. маршала Бессьера.

Смена командующего произошла в самых оскорбительных для достоинства Понте-Корво формах: все участвующие в ней лица были заранее оповещены, кроме самого маршала Бернадота. Новый командующий бельгийской армией, прибыв в Антверпен, первым делом предъявил свои полномочия всем командирам дивизий, а потом уже, убедившись в их лояльности, поехал к Бернадоту и проинформировал его о случившемся.

В письме к Кларку император написал: "Мое намерение заключается в том, чтобы командование больше не находилось в руках князя Понте-Корво, который по-прежнему состоит в связи с интриганами Парижа и во всех отношениях является человеком, которому я больше ни в чём не могу доверять". Особенно возмутил Наполеона приказ Бернадота по армии, в котором он хвастливо заявил, что за 10 дней своего командования 15-тысячной группировкой ему удалось предотвратить вторжение в Бельгию 40-тысячной английской армии. Наполеон, кроме того, полагал, что маршалу было непристойно разглашать военную тайну, называя истинную численность бельгийского контингента, и приказал Кларку либо вернуть маршала в штаб-квартиру армии в Вене, либо отправить лечиться на воды. Мавр сделал своё дело и мог уходить.

Между тем события во Франции принимали драматичный оборот. Члены правительства стали опасаться Национальной гвардии больше, чем вторжения англичан. Во главе гвардии Фуше поставил людей с явным якобинско-республиканским прошлым. Уже имели место столкновения между гвардейцами и частями регулярной армии. Архиосторожный Фуше всё-таки допустил прокол, и в правительственном стане началась форменная паника.

Выяснять отношения с Фуше напрямую император не решился и избрал окольный путь. Он похвалил его за инициативу в мобилизации Национальной гвардии, произвёл его в герцоги Отранто, а всё своё недоверие вылил на Понте-Корво. "Князем Понте-Корво я чрезвычайно недоволен, — сообщил он своему министру полиции. — Тщеславие этого человека безгранично… Я отдал военному министру приказ отозвать его с должности. Он обладает лишь посредственными способностями. Он то и дело подставляет своё ухо всяким интриганам, наводнившим нашу большую столицу".

При последних словах Фуше должен был всполошиться: говоря об интриганах, император явно метил в самого герцога Отрантского. Естественно, после этого Фуше поджал хвост и все свои честолюбивые замыслы поспешил забыть. Письмо императора заканчивалось "доверительными" словами, которые как совершенный перл коварства и тонкой хитрости могли бы претендовать на высшую награду имени Николо Маккиавели: "Скажите ему, что я не терплю интриг, что долг и собственный интерес диктуют ему идти прямым путём… Князь Понте-Корво заработал много денег в Гамбурге, а также в Эльбинге. Это было причиной моих неуспехов в Польше и при Элау. Я сыт его интригами и возмущён, что человек, которого я осыпал почестями, отвечает мне подлостью. Скажите ему, что он не получил ни от одного человека ни одного письма, о содержании которого я не был бы информирован… Все это я сообщаю секретно и доверительно. Воспользуйтесь этим только тогда, когда Понте-Корво сам заговорит об этом. В противном случае не говорите ему ни слова".

Наполеон говорил о Бернадоте, а на самом деле метил в самого получателя "доверительного" послания. И Фуше, естественно, тут же сделал для себя соответствующие выводы: замыслы не удались, но зато он остался цел и невредим. Правда, пострадал князь Понте-Корво, но он тут ни при чём — каждый выбирается из дерьма как может.

Вернувшегося в Париж маршала военный министр Кларк, во исполнение приказа Наполеона, пытается "сбагрить" из Парижа и предлагает заманчивое назначение: командование на испанском театре военных действий, но тот его отвергает. Тогда военный министр раскрывает карты и сообщает о желании Наполеона, чтобы князь отправился "на заслуженный отдых" в свои владения, т. е. в Италию, в княжество Понте-Корво. Князь понимает, что если он последует этому приказу императора, то ему и всей его карьере конец. Он отказывается куда-либо уезжать и говорит Кларку, что как солдат он готов принять любое назначение в армии — даже командовать тремя тысячами солдат против стотысячного противника. Но как гражданин он имеет право на то, чтобы самому определять свое местожительство. Он сложит с себя все титулы и все почести, но предпочтёт остаться во Франции. Император неограничен в своей власти в Вене, но в Париже он бессилен и предписывать ему образ жизни не может.

После этого министр, уяснив для себя невозможность выполнения поручения императора, предложил князю поехать к Наполеону в Вену и поговорить обо всём с ним лично.

9 октября 1809 года между обоими соперниками в замке Шёнбрунн состоялся серьёзный разговор. Император принял маршала достаточно холодно. Он напомнил ему обо всех "гасконнадах", помешавших осуществлению грандиозных планов, в том числе по отношению к Польше и Швеции.

— Шведы и поляки — единственные в Европе народы, которые вам искренне преданы, — отвечает Понте-Корво.

— А какие чувства испытывает ко мне французский народ?

— Чувства восхищения, вызванные вашими оглушительными успехами, — ответил Понте-Корво. За словом он в карман не лезет.

Наполеон растаял от похвалы и ласково пошлёпал ладонью по лбу князя:

— Какая голова!

— Можете добавить, сир: "И какое сердце! Какой дух!"

В конце встречи Наполеон сделал Понте-Корво ещё одно заманчивое предложение — быть его представителем при Ватикане и выполнять роль генерального резидента в Италии. Князь, не отвергая предложения, сказал, что хотел бы удалиться от всяких дел и вести образ жизни частного лица. Вероятно, он почувствовал в этом предложении если не ссылку, то удаление от парижской жизни, а это его никоим образом не устраивало. Император попытался заинтересовать князя годовым окладом в 2 млн франков, и тот обещал подумать. Соперники расстались, сохранив друг к другу неприязненные чувства.

Для Понте-Корво наступал 8-месячный период неопределённости.

21 октября он вернулся в Париж и выяснил, что опять оказался не у дел с формулировкой: "Не годится для командования крупными воинскими контингентами". Ему исполнилось 47 лет. Для многих такой возраст считался тогда пенсионным. Что происходило в душе этого человека, мало известно.

И в это время до него дошли известия о выборах шведского наследного принца на съезде риксдага в Эребру.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

КОЛХОЗНАЯ ЭПОПЕЯ.

Из книги Я - мемуарю! автора Иванов Яков

КОЛХОЗНАЯ ЭПОПЕЯ. Великая страна Советов регулярно-хронически не убирала с полей половину выращенного. Великая страна Советов придумала «битву за урожай». А так как Великая страна Советов любила и рыбку съесть и на писюн сесть, то заставляла Она бороться с урожаем


ЗАПОЛЯРНАЯ ЭПОПЕЯ

Из книги А. Е. Ферсман автора Баландин Рудольф Константинович

ЗАПОЛЯРНАЯ ЭПОПЕЯ О Север, Север-чародей, Иль я тобою околдован! Иль в самом деле я прикован К гранитной полосе твоей! Ф. И. Тютчев «Среди всех переживаний прошлого, среди разнообразных картип природы и хозяйственной деятельности человека самыми яркими в моей жизни были


ДАЛЬНЕВОСТОЧНАЯ ЭПОПЕЯ

Из книги Первопроходцы автора Автор неизвестен

ДАЛЬНЕВОСТОЧНАЯ ЭПОПЕЯ 18 августа 1853 года по указанию начальника экспедиции шхуна "Восток" вышла из Нагасаки. Ее экипаж должен был произвести гидрографические исследования Татарского пролива и устья Амура, осмотреть западное побережье Сахалина, выявить здесь удобные


Плотников и его эпопея

Из книги С Антарктидой — только на "Вы": Записки летчика Полярной авиации автора Карпий Василий Михайлович

Плотников и его эпопея Началась зимовка. Трудная, затяжная... В составе авиагруппы оставались десять человек: руководитель полетов Анатолий Головачев, авиатехники Анатолий Межевых и Николай Ларичкин, слесарь Алексей Кисов, тракторист Василий Боженков, инженер по ГСМ


Могилевская эпопея

Из книги Жизнь и удивительные приключения Нурбея Гулиа - профессора механики автора Никонов Александр Петрович

Могилевская эпопея К декабрю 1964 года моя диссертация была написана, и я доложил ее на научно-техническом Совете лаборатории Федорова. Доклад Дмитрию Ивановичу не понравился. Я, действительно, полагая, что все знаю, не отрепетировал доклад, волновался. К тому же,


ЦЕЛИННАЯ ЭПОПЕЯ

Из книги Шелепин автора Млечин Леонид Михайлович

ЦЕЛИННАЯ ЭПОПЕЯ По-настоящему Никита Сергеевич расположился к Шелепину, когда поручил комсомолу мобилизацию молодежи на целину и его поручение было исполнено.Освоение целинных земель началось потому, что руководители страны во главе с Хрущевым не нашли иного способа


МОИ УНИВЕРСИТЕТЫ (Эпопея)

Из книги Hohmo sapiens. Записки пьющего провинциала автора Глейзер Владимир

МОИ УНИВЕРСИТЕТЫ (Эпопея) Кафедра электронной техники, на которой я остался работать после окончания физфака сторублевым инженером с перспективой защиты диссертации в неизвестно каком году, представляла собой этнический зоопарк. Где набрал непьющий профессор


Эпопея

Из книги Земля и небо Водопьянова автора Артамонов Владимир Иванович

Эпопея И вот катастрофа с «Челюскиным».Все хорошо помнили, что 10 августа 1933 года из порта Мурманска отплыл пароход «Челюскин», чтобы еще раз пройти по тому же трудному Северному морскому пути, по которому впервые в истории за одну летнюю навигацию год назад прошел ледокол


VII Эстонская эпопея

Из книги Любимец Гитлера. Русская кампания глазами генерала СС автора Дегрелль Леон

VII Эстонская эпопея Наш легион в мае 1944 года отправился в Польшу для переформирования на огромном поле в местечке Дебица между Краковым и Лембергом.Более восьмисот бельгийских рабочих заводов рейха после моей агитации добровольно записались в нашу бригаду.Первый


Полярная эпопея

Из книги Боевые самолеты Туполева [78 мировых авиарекордов] автора Якубович Николай Васильевич

Полярная эпопея Особое место в «биографии» Ту-4 занимает их эксплуатация в полярных районах. С этой целью предлагалось к апрелю 1950 года оснастить Ту-4 лыжами, но этого не произошло, и эксплуатировать бомбардировщик с ледовых аэродромов пришлось на обычном колесном шасси.


Печорская эпопея

Из книги От фарцовщика до продюсера. Деловые люди в СССР автора Айзеншпис Юрий

Печорская эпопея Тем временем зима сменяла осень, летняя фуфайка замещала зимнюю телогрейку, вот и приблизилась 2/3 срока, а значит, и потенциальная возможность уйти в колонию-поселение. Условно досрочному освобождению я не подлежал, стройкам народного хозяйства (или


Эпопея «Фиделио»

Из книги Бетховен автора Фоконье Бернар

Эпопея «Фиделио» Джульетта вышла замуж и исчезла из его жизни. Страдал ли он? Изгнал ли он ее из своих мыслей? Нам это неизвестно. Людвиг не зацикливался на неудачах, он шел вперед. Зато Жозефина Дейм, урожденная фон Брунсвик, играла всё большую роль в его повседневной


Royal’ная эпопея

Из книги Записки питерского бухарца автора Саидов Голиб

Royal’ная эпопея С развалом Союза, всю бывшую империю захлестнула «золотая лихорадка». Вчерашние коммунисты, внезапно превратившись в яростных поборников демократии, принялись с завидным энтузиазмом перераспределять собственность. Да так рьяно, что у настоящих


Печорская эпопея

Из книги Виктор Цой и другие. Как зажигают звезды автора Айзеншпис Юрий

Печорская эпопея Тем временем зима сменяла осень, летняя фуфайка замещала зимнюю телогрейку, вот и приблизилась 2/3 срока, а значит и потенциальная возможность уйти в колонию-поселение. Условно досрочному освобождению я не подлежал, стройкам народного хозяйства (или


ПОЛЯРНАЯ ЭПОПЕЯ

Из книги Разные годы автора Курганов Оскар Иеремеевич

ПОЛЯРНАЯ ЭПОПЕЯ 1Весь мир следил за жизнью на дрейфующей станции «Северный полюс» четырех отважных исследователей — Ивана Папанина, Петра Ширшова, Евгения Федорова и Эрнста Кренкеля. Напомню — двадцать первого мая 1937 года советская воздушная армада — четыре тяжелых


2. Эпопея с неординарностью

Из книги Шаги по земле автора Овсянникова Любовь Борисовна

2. Эпопея с неординарностью В первый день у нас было два урока — достаточно разочаровавших меня, потому что учительница занималась с остальными детьми такими пустяками, от которых возникала скука. Зато понравился третий урок — воспитательный час, по сути, — урок этики.