Золушка и Гитлер

Золушка и Гитлер

Ее второй муж, кинорежиссер Иосиф Хейфиц был человеком редкостных душевных качеств, притом талантливый. Свою Яничку Жеймо он обожал, как и она его. Между ними состоялся идеальный брак, пронизанный любовью, как лужайка солнышком. Рассказывая о семье, падчерица Хейфица Янина Костричкина утверждает, что отношения между ее мамой и Иосифом Ефимовичем были как нельзя лучше. Он и падчерицу любил как естественное продолжение своей жены, не делая из девочки «приемную». Когда у них с Яничкой родился общий ребенок — сын Юлик, — детей стали воспитывать, не ущемляя дочери ничуть. Казалось, что счастье нашло эту семью. Смертельную рану им всем нанесла война.

Сначала Иосиф Ефимович уехал в Монголию на съемки своего очередного фильма — ничего особенного, обычная командировка. Снимали долго. Осажденный Ленинград Хейфиц покинул, эвакуировавшись в детьми на юг, в Ташкент. Янина Болеславовна в эвакуацию не поехала, осталась в родном городе. Почему? Невозможно сказать об этом точно. Может быть, ее удерживали профессиональные обязательства. Или на самом деле она осталась ухаживать за больной сестричкой Элей — той самой «тетей», которую дочь считала родной сестрой. Говорят, она отшучивалась, когда в госпитале раненый боец спросил, почему она осталась под бомбами, шутила: «Кто-то же должен защищать город».

Ее пребывание в осажденном Ленинграде синхронно судьбе всех жителей этого города. Описано в учебниках истории, как люди голодали, как работали, как умирали, не дойдя до булочной, как жили в неотапливаемых квартирах, выливали нечистоты на лестницы в парадных, как гасили на крышах зажигательные бомбы. Она гасила вместе со всеми. И она ездила с концертными бригадами поддерживать боевой дух защитников города. На одном из таких выступлений ей однажды подарили торт. Настоящий это был торт или морковный, семейная хроника умалчивает. В те времена, когда даже хлеб выдавался на граммы, настоящий торт вряд ли мог иметь шансы на появление, но это было что-то с кремовыми розами. И чай, который они с сестрой собирались пить с этим кулинарным фантомом, тоже назывался именем розы — «Белая роза». Так в Ленинграде в те годы называли кипяток без заварки. Как только торт был разрезан, близ их квартала упала бомба, а в доме вылетели стекла, и торт был полностью усыпан мелкими осколками. Съели ли они его после этого? Жеймо смеялась, что война дала ей лишь одно несомненное благо — из-за Гитлера она наконец-таки похудела. Кстати, вес актрисы вовсе не был ее личным делом. И хотя трудовой договор с киностудией не предполагал фиксации веса, все-таки у нас не Голливуд, из которого выгоняли за жировые отложения, товарищи по цеху однажды устроили настоящее собрание трудового коллектива, на котором ругали Яничку за набранные во время беременности килограммы. Оказывается, со своей потолстевшей фигуркой она начала утрачивать очертания маленькой девочки, и собрание призвано было уличить ее в лишнем весе и принять меры, чтобы актриса похудела. Рассказывают, что Яничка взяла слово, после того как ее хором стыдили, и сказала: «Товарищи, но ведь если не есть, как жить?!»

Конечно, она мечтала воссоединиться с семьей. Оба они — Жеймо и Хейфиц — писали друг другу трогательные письма, полные ожиданием встречи, мечтами о послевоенной жизни. Поэтому, когда предоставилась возможность наконец поехать к семье, она отправилась, прихватив с собой из квартиры лишь вещи любимого мужа. Эту деталь упоминают все, включая дочь, кто хочет сделать акцент на нерушимости их брачного союза. Об этом можно узнать от Виталия Вульфа, подробно рассказывающего о драме Жеймо, от которой ушел муж, воспользовавшийся сложной ситуацией. Это было в 1942 году, «Хейфиц вызвал маму к себе, в Ташкент, но эшелон, в котором она ехала с группой актеров и своей старшей сестрой с племянником, разбомбили. Никто не знал, что ей удалось спастись: на каком-то полустанке рядом с их поездом остановился военный эшелон, тоже направляющийся на Восток, и бойцы, которые хорошо знали маму, пригласили ее в свой состав. Она согласилась с одним условием — с ней поедет вся ее группа. Военные не возражали, им даже интересно было познакомиться с актерами поближе». Весть о гибели Жеймо быстро долетела до Ташкента. О том, что жена погибла, Хейфицу доложили добрые люди, которых всегда много в культурной среде. Когда Яничка наконец встретилась с мужем, оказалось, что с ним и детьми уже проживает другая женщина.