Гражданин вселенной. Повесть о М. С. Лунине (1787–1845)

Гражданин вселенной. Повесть о М. С. Лунине (1787–1845)

Бесстрашие – это слово, которое

только одно могло выразить свойство

души его.

П. Свистунов.

Единственное оружие моё – мысль.

Похоронив жену, Сергей Михайлович Лунин затосковал. Любая мелочь в его имении напоминала ему о совместной счастливой жизни с Феодосьей Никитичной. В Тамбовской глуши он не знал, куда себя деть от скуки. Пробовал организовать театр, но артистки скоро надоели, попытался заниматься хозяйством – не получилось, начал пить – не помогло.

Осталось только одно – сменить обстановку, и после долгих размышлений он с детьми укатил в Петербург. Там жили его друзья и, встречаясь с ними, он забывал о своей утрате. Да и детям легче было дать в столице приличное образование. Можно было выбрать самых лучших учителей. И хотя они заламывали невероятные цены, экономить на воспитании своих сироток отставной бригадир не хотел. Он даже пригласил дирижера французской оперы в Петербурге обучать дочь музыке. А после недели занятий решил посмотреть, как проходят уроки этой хваленой знаменитости по фамилии Штейбельт.

Сергей Михайлович зашёл в музыкальный салон, удобно уселся в глубокое мягкое кресло и в течение получаса, борясь с зевотой, слушал, как Катя мучила клавесин. Она пыталась извлечь из него простенький мотивчик. Затем ее сменил Штейбельт, но Лунин-старший особой разницы в игре не почувствовал. А вот сын его – Мишель – сразу же преобразился: глаза его засверкали, он напрягся и крепко сжал ручки кресла, "Что он нашел в этой музыке?" – думал Сергей Михайлович, исподволь наблюдая за мальчиком. Штейбель стал исполнять новую пьесу и Миша забыл обо всем. Волшебные звуки захватили его и перенесли в другой мир. В этом мире была мать, с которой он мог поделиться самыми сокровенными мечтами, и отец, который не прятался за маской родительской любви. Там все люди были чуткие и сердечные. Они добром отвечали на добро и любовью платили за любовь.

Мишелю было так приятно, что не хотелось возвращаться к действительности. Но урок вскоре кончился, и все разошлись. Мальчик встал, подошел к клавесину и начал подбирать понравившуюся ему мелодию. Потом он повторил ее в другой тональности, затем, использовав основную тему, стал сочинять сам. Клавесин послушно выражал все его желания. Мишель был поражен этим открытием. Теперь ему не придется искать приятелей, чтобы излить перед ними душу. Когда он почувствует потребность в этом, он будет приходить сюда.

Михаил Сергеевич Лунин

С этого дня Музыка стала для него способом самовыражения. Он не хотел, чтобы кто-нибудь узнал об его новом увлечении и скрывал его даже от сестры.

А друзья и не подозревали о происшедшей в нем перемене. Они, как и прежде делились с ним своими радостями и печалями, но он уже не стремился перебить их, чтобы рассказать о себе. Да и что было рассказывать? Так же, как и все его сверстники, он учил историю и географию, очень ловко танцевал, хорошо ездил верхом и прекрасно стрелял из пистолета. Всё ему давалось легко, и без особого труда он овладел четырьмя языками.

В 1803 г. отец записал его в лейб-гвардии Егерский полк, а два года спустя перевел в Кавалергардский. В это время все офицеры с нетерпением ожидали приказа о выступлении в Западную Европу, на помощь русским войскам, участвовавшим в боевых действиях. Они горели желанием сразиться с Наполеоном, который одерживал одну победу за другой. После того, как Александр I заключил с королем Пруссии союз против Франции, приказ о выступлении, наконец, был получен и гвардия быстрым маршем двинулась на встречу с Кутузовым.

Между тем французы овладели единственным мостом через Дунай и переправились на левый берег. Над русскими войсками нависла смертельная опасность. Лишь ценой огромных жертв и быстрого отступления Кутузову удалось избежать позорной капитуляции. Французов было почти вдвое больше и прибытие кавалергардов мало что меняло в соотношении сил. Но Александру I оно оказало очень плохую услугу. 28-летний император, начисто лишенный понятия о тактике и стратегии, увидев свежие силы, решил, что победа не за горами. Приближенные царя услужливо поддакивали. Возражал только старик Кутузов. Он видел всю безнадежность положения и настаивал на скорейшем отступлении из местечка Ольмюц, но на него не обращали внимания.

Наполеон, прекрасно понимая, что творится в штабе русской армии, очень ловко разыграл смятение. Он приказал своим аванпостам отступить и послал к Александру I своего адъютанта Савари с просьбой о перемирии, а если Савари будет отказано от встречи, он просил Александра I назначить личного представителя, чтобы вести переговоры с ним, с Наполеоном.

Савари, конечно, не приняли, а ликованию в русском штабе не было границ: Наполеон трусит! Он боится сражения! И к нему направили молодого самовлюбленного фата П. Долгорукова. Этот адъютант Александра I разговаривал с Наполеоном, как с “боярином, которого хотят сослать в Сибирь”. Он потребовал, чтобы французский император отказался от большинства своих завоеваний, а тот, увидев, с кем имеет дело, с неподражаемым мастерством сыграл роль смущенного полководца. Но понимая, что даже глупость князя Долгорукого имеет предел, он отказался выполнить ультиматум русского штаба. При этом он облек свой отказ в такую форму, что противник воспринял его как проявление слабости.

Наполеону было дано сражение близ местечка Аустерлиц. Русские войска потерпели сокрушительное поражение, а кавалергарды, спасшие армию от окончательного разгрома, потеряли больше половины офицеров. Оставшиеся в живых получили ранения, а М. Лунин вышел из боя без единой царапины. Расценив это как оскорбительное невнимание неприятеля к своей персоне, он отправился в яркой форме рядового кавалергарда “пострелять во француза”. Мишель нарочно лез под пули, но ни одна его даже не коснулась. А его младший брат Никита заплатил судьбе за двоих. “У него была мысль уйти в монастырь и желание это чудесно исполнилось. Истекающий кровью, он был унесен с поля битвы прямо в монастырь, где умер, как младенец, засыпающий на груди у матери”.