Глава 13 Порыв

Глава 13

Порыв

Работа в посольстве Франции была захватывающей. В самом деле, помогать стране, которая выходила из двадцатипятилетнего периода кризисов и войн, которая пережила шесть, или семь различных режимов, население которой делало все возможное, чтобы выжить и содействовать восстановлению информационных структур, — все это совпадало с моим жизненным курсом, неизменно амбициозным. Чего хотели афганцы? Чему хотели обучаться? Что им предложить? Как нам найти общий язык?

Я сотрудничала с факультетом журналистики в Кабуле, с компанией телерадиовещания Афганистана и, конечно, с администрацией, которую надо было настойчиво тормошить. Я располагала смехотворным бюджетом в 500 тысяч евро, рассчитанным на два года. Поэтому работала по двенадцать часов в день, семь дней в неделю. Постепенно мы смогли установить цифровую радиостудию, которая была заказана до моего приезда, и, благодаря сотрудничеству специалистов из Ри-эф-ай и Би-би-си, афганское радио становилось все более современным и эффективным.

Другим важным аспектом моей новой работы было установление доверительных отношений с афганцами. Теперь они смотрели в будущее с надеждой, особенно с тех пор, как на конец 2004 года были назначены президентские выборы. Для меня как журналиста это было очень интересное время.

Но еще чуть раньше я приняла участие в одном культурном проекте. И хотя он находился вне моего поля деятельности, я не захотела упускать такую возможность. Речь шла об открытии кинотеатра «Ариана», отреставрированного двумя французскими архитекторами — Жан Марком Лало и Фредериком Намюром.

Этот грандиозный проект родился в голове Юга Деваврена. Этот француз совершил путешествие в Индию в 1973 году на своей малолитражке, и об Афганистане у него остались незабываемые впечатления. Сразу после падения талибского режима он пытался найти возможность помочь этой растерзанной стране. Его интересы лежали в области культуры. В Кабуле раньше был огромный театр — в самом центре, на площади Пуштунистан. Речь шла об «Ариане», центре культурной жизни. Война его обезобразила. Юг Деваврен решил его отреставрировать. Так в Кабуле появился кинотеатр, где демонстрировали французские и другие европейские фильмы, позволяющие афганцам по-иному взглянуть на мир. В декабре 2002 года Даниель Томпсон, Жак Перрен и Патрис Шеро создали ассоциацию «Кино для Кабула» под председательством Клода Лелюша. Старшее поколение афганцев знало Лелюша еще с 1970-х годов, когда его фильмы шли в больших городах Афганистана. Он воплощал, таким образом, собирательный образ Франции, а также воспоминания о счастливом прошлом.

Объединив денежные средства Министерства культуры, Министерства иностранных дел, Европейской комиссии, можно было приступать к реализации проекта. Понадобилось одиннадцать месяцев, чтобы превратить груду камней в величественное строение, каким оно было раньше. Зал был рассчитан на 650 мест. По особому распоряжению вход для женщин сделали бесплатным. Ключи собирались вручить мэру Кабула, который и будет ответственным за функционирование кинотеатра.

В утро открытия французский «десант» высадился у «Арианы». Десятки пулеметов и почти столько же танков, лучшие снайперы охраняли нас от возможного покушения. И действительно, французские знаменитости и крупные афганские деятели, собравшиеся здесь в тот день, были лакомым кусочком для террористов. За час до сеанса толпа женщин в голубых чадрах, с детьми, подошла к периметру безопасности. Мы решили первым показать фильм про Астерикса и Обеликса. Это был, несомненно, правильный выбор. И теперь на площади Пуштуни-стан гудела толпа, — более шестисот человек ждали возможности войти. Когда двери наконец открылись, до нас донесся радостный гул, и поток мальчишек в шароварах устремился к ступеням. Они взбирались по ним, смеясь. И их неудержимая радость поглощала пережитое насилие, войну и унижения. Матери приподнимали чадры, чтобы попытаться разглядеть своих чад, которые, перегоняя друг друга, старались войти первыми. Я увидела, как Клод Лелюш, стоя на верхней ступеньке, прослезился.

Была осень. Афганистан переживал значительное событие в своей истории: первые всеобщие прямые президентские выборы. Мужчин и женщин призывали идти на выборы. Конечно, все мировые СМИ следили за этим событием, которое проходило в напряженной обстановке. Будущему президенту республики предстояло противостоять боевикам, наркобаронам и всякого рода криминальным элементам, которые не желали терять свое влияние в стране. Они предупреждали об этом участившимися терактами. Несколько смелых женщин выставили свои кандидатуры. Они получали в свой адрес угрозы. Многие чиновники, журналисты, борцы за права женщин брали на себя работу с населением, чтобы убедить их пойти голосовать. Этим людям тоже угрожали. И тем не менее результат был.

9 октября 2004 года с самого утра улицы Кабула, обычно запруженные желтыми такси и велосипедами, наполнились прохожими. Мужчины в традиционных одеждах, женщины в платках или чадрах направлялись к избирательным участкам. Это было волнующе — видеть длинные вереницы голубых силуэтов, а рядом с ними — мужей, отцов, которые терпеливо ждали своей очереди. Некоторые выходили, подняв вверх большой палец, окрашенный в чернила: отпечаток служил им подписью. Это был своеобразный знак победы. Конечно, были попытки фальсификации, цифры были вне всякой критики: «проголосовали 120 % зарегистрированных избирателей» или «проголосовали 10,5 миллиона человек», когда лишь 9,9 миллиона имели на это право. Тем не менее Хамид Карзай был избран. Пришло время для страны двигаться в сторону демократии и самостоятельности.

В Джелалабаде Шахзада поставил перед собой деликатную и сложную задачу: убедить вождей племен Нангархара уничтожить посевы мака. Как только его избрали, Хамид Карзай, под давлением США, объявил войну наркотикам. А Нангархар был одним из самых крупных регионов — производителей наркотиков в стране. Проклятый цветок рос в соседних деревнях, на маленьких клочках земли и даже в самом Джелалабаде — в садах. Самый большой рынок опиума был на землях племени шинвар, в Рани Хейл, где производили закупки наркодельцы. Достаточно было войти в любую лавку, чтобы вынести оттуда любое количество расфасованных пакетиков. Даже сегодня Афганистан остается поставщиком трех четвертей потребляемого в мире опиума.

Мак сеют зимой, чтобы получить урожай в мае. Было еще время запретить посев. Шахзада, лидер местных племен, решился на крестовый поход. Он был из числа редких деятелей, связанных с правительством, у которых не были запятнаны руки. Никогда он не промышлял этим, не зарабатывал денег на наркотиках. Его прошлое позволяло ему быть лучшим посланником.

Он ездил по региону, из деревни в деревню, проводя беседы с крестьянами и вождями: «Опиум обогащает семьи, но уничтожает жизни. Подумайте об этом. Правоверный мусульманин не может жить, разрушая чужие жизни». Жители всегда слушали его внимательно, потом один из них обязательно спрашивал: «А на что мы будем жить?» Шахзада предлагал заменить мак пшеницей, кукурузой, арбузами… Сначала нужно избавиться от мака, а затем последуют обещанные дотации ООН и правительства. Тогда можно будет построить оросительные каналы, больницы…

Это было чрезвычайно рискованно. Наркобароны объединялись против сторонников уничтожения мака. И угрожали наркотерроризмом, которого стране до сих пор удавалось избегать. Шахзаде приходилось быть начеку. Число его телохранителей увеличилось с четырех до шести. В нашей спальне мы спали с пулеметом и магазином на 300 пуль у изголовья. В машине под сиденьем был спрятан револьвер. Я боялась, чтобы предатель не проник в команду и, усыпив бдительность, не разрядил его. Если Шахзада попадет в засаду, то как же будет защищаться? Опасность подстерегала, серьезная, как никогда. И это пугало меня. Шахзада это видел и не делился со мной своими мрачными мыслями.

Однажды, возвращаясь из деревни, он позвонил мне на мобильный. Когда дело касалось его, у меня появлялся тончайший нюх. По его голосу я поняла, что он что-то скрывает, но я ничего не узнала. Еще пару дней он хранил молчание. Я сделала все, чтобы к нему приехать. И в самом надежном месте в мире — в нашей спальне — он признался мне.

Это было рано утром, он собирался уезжать из своей деревни с шофером и телохранителями, когда от взрыва задрожали земля и стены домов. Бомба взорвалась у выезда из деревни, там, откуда он должен был ехать в Джелалабад. Старая женщина, идя в поле, наступила на мину, которая предназначалась Шахзаде. Кто хотел его смерти? Бывший моджахед, член Аль-Каиды, кровный враг? Подозрений хватало; он ищет, и он найдет…

Он научился жить с этой угрозой. По телефону он говорил о своих передвижениях всегда расплывчато. Даже верный шофер, готовый отдать за него жизнь, узнавал маршрут, только когда вставлял ключ в замок зажигания.

После того как он мне все это рассказал, он обнял меня и сказал на ухо: «Я не хочу, чтобы ты волновалась. Но, видишь, Брижитт, мы не должны ссориться. Кто знает, что с нами будет завтра?»

Да, зачем устраивать сцены, если я знала, что его жизнь висит на волоске? Зачем добавлять мои проблемы к его собственным, которые он так умело скрывал? Поселившись у него внутри, они проявлялись в виде мигреней, изматывая его. Я обещала не ссориться с ним, но не всегда держала слово. Было трудно сдерживать свою ревность, тревогу, когда я знала, что он проводит время с женой. Он понимал это, поэтому, будучи в деревне, старался звонить мне как можно чаще. У нас обоих были для этого старые трубки Thuraya — огромные спутниковые телефоны, используемые для междугородней связи. Чаще всего он смеялся над моей ревностью, сглаживая ее приступы с присущим ему талантом: «Правильно делаешь, что ревнуешь: Пророк сказал, что женщина должна следить за своим мужем». Он вил из меня веревки. Поэтому мысль, что ему грозит опасность, что наша история закончится, леденила душу, придавая каждой мелочи особый смысл.

Апрельским утром я приехала к нему — вся в дорожной пыли, — чтобы поделиться новостями, которые меня выбили из колеи. Мой контракт, возможно, не будет продлен, а мою должность сократят. Какая напрасная трата средств! Зачем запускать программу, которую прекращают через два года, когда она еще не начала приносить реальные плоды? Шахзада сказал дружелюбно: «Это всего лишь работа, что ты так переживаешь? Самое главное — это то, что мы любим друг друга».

Но ведь эта работа позволяла мне оставаться в Афганистане, а значит, рядом с ним. Он улыбнулся и сказал мне, что решил заняться бизнесом и заработать денег. На той неделе с ним встретилась дама из Великобритании. Я насторожилась. Он устроил ее в доме, отдав в ее распоряжение комнату одного из сыновей на своем этаже. Англичанка хотела открыть бизнес по производству оливкового масла. Зная репутацию Шахзады, его честность, она решила, что он будет удобным партнером. Я была в бешенстве. Женщина под его крышей, на его этаже, — мне это совсем не нравилось. Но хуже всего, что иностранка предлагала ему совместный коммерческий проект, тогда как я не решалась предложить ему свою идею о конном туризме… Это было невыносимо.

Я в ярости кружила по комнате. То был естественный страх любой влюбленной женщины потерять любимого. Сомнения и мучения последних месяцев вылились наружу. Я хотела доказательств его любви. Я сказала, что хочу ребенка от него. Он отмел эту идею: «Брижитт, если у нас будет ребенок, ты должна будешь жить в деревне». Я настаивала, и когда у него кончились аргументы, он улыбнулся и сказал: «Я дам тебе двоих из своих детей, ты их воспитаешь». Я не хотела никаких отговорок, я хотела ребенка от человека, которого люблю. Он опустил голову: «Может, тебе завести ребенка с кем-нибудь другим?»

Шахзада никогда не был жесток со мной. Эта фраза вернула меня к моему одиночеству, разбудила во мне глубокую печаль, меня захлестнули эмоции. Грусть, ярость, ревность взорвались вулканом. Я взяла стеклянный поднос с журнального столика, на котором мы разложили фотографии нашей поездки вдвоем по Европе, схватила их и разорвала на мелкие кусочки. Вспышка прошла так же неожиданно, как и началась. Когда ураган стих, Шахзада сел как побитый. В комнате воцарилась тишина. Я помню лишь шум кондиционера. И ужасное чувство того, что все испорчено.

Он посмотрел на меня. Что-то беспокоило меня в этом невидящем взгляде. Упавшим голосом он прошептал: «Мое сердце закрылось. Я больше не чувствую тебя в глубине своей души». Потом наклонился, чтобы собрать кусочки фотографий с ковра, взял со столика маленькую шкатулку, открыл ее и положил их туда с такой осторожностью, как если бы это была раненая птица. Он протянул ее мне, словно это был волшебный амулет, и сказал на этот раз решительно: «Брижитт умерла. Брижитт, которую я знал и любил, умерла».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава четвертая «БИРОНОВЩИНА»: ГЛАВА БЕЗ ГЕРОЯ

Из книги Бирон автора Курукин Игорь Владимирович

Глава четвертая «БИРОНОВЩИНА»: ГЛАВА БЕЗ ГЕРОЯ Хотя трепетал весь двор, хотя не было ни единого вельможи, который бы от злобы Бирона не ждал себе несчастия, но народ был порядочно управляем. Не был отягощен налогами, законы издавались ясны, а исполнялись в точности. М. М.


Глава шестнадцатая Глава, к предыдущим как будто никакого отношения не имеющая

Из книги Моя профессия [litres] автора Образцов Сергей

Глава шестнадцатая Глава, к предыдущим как будто никакого отношения не имеющая Я буду не прав, если в книге, названной «Моя профессия», совсем ничего не скажу о целом разделе работы, который нельзя исключить из моей жизни. Работы, возникшей неожиданно, буквально


16. ПОРЫВ ВЕТРА ИЗ АМЕРИКИ

Из книги Жюль Верн автора Жюль-Верн Жан

16. ПОРЫВ ВЕТРА ИЗ АМЕРИКИ В статье, напечатанной в 1864 году в «Мюзе де фамий», Жюль Верн дает анализ творчества великого писателя Эдгара По, преданного миру таинственного, влияние которого он неизменно испытывает.Когда читаешь «Приключения капитана Гаттераса» и


Порыв

Из книги Стихотворения автора Дикинсон Эмили Элизабет

Порыв Aspiration We never know how high we are Till we are called to rise; And then, if we are true to plan, Our statures touch the skies. The heroism we recite Would be a daily thing, Did not ourselves the cubits warp For fear to be a king. Порыв Не знаешь, кто ты и каков, Пока, на трубный вой, Не встанешь прямо, облаков Касаясь головой. Героем стать любой из нас Сумел бы,


 Свежий ветер и творческий порыв

Из книги Трава, пробившая асфальт автора Черемнова Тамара Александровна

 Свежий ветер и творческий порыв  В первые годы третьего тысячелетия меня все больше и больше волновало литературное будущее, и я уже твердо верила в него. И мечтала, чтобы сказки попали в какое-нибудь детское периодическое издание. И мне подфартило.  Однажды по


Глава сорок первая ТУМАННОСТЬ АНДРОМЕДЫ: ВОССТАНОВЛЕННАЯ ГЛАВА

Из книги Даниил Андреев - Рыцарь Розы автора Бежин Леонид Евгеньевич

Глава сорок первая ТУМАННОСТЬ АНДРОМЕДЫ: ВОССТАНОВЛЕННАЯ ГЛАВА Адриан, старший из братьев Горбовых, появляется в самом начале романа, в первой главе, и о нем рассказывается в заключительных главах. Первую главу мы приведем целиком, поскольку это единственная


Раздел III ПОРЫВ

Из книги Александр Градский. The ГОЛОС, или «Насравший в вечность» автора Додолев Евгений Ю.

Раздел III ПОРЫВ


ГЛАВА 15 Наша негласная помолвка. Моя глава в книге Мутера

Из книги Мои воспоминания. Книга первая автора Бенуа Александр Николаевич

ГЛАВА 15 Наша негласная помолвка. Моя глава в книге Мутера Приблизительно через месяц после нашего воссоединения Атя решительно объявила сестрам, все еще мечтавшим увидеть ее замужем за таким завидным женихом, каким представлялся им господин Сергеев, что она безусловно и


Д. Д. Благому («В сердце вспыхнул порыв благой…»)

Из книги Нежнее неба. Собрание стихотворений автора Минаев Николай Николаевич

Д. Д. Благому («В сердце вспыхнул порыв благой…») В сердце вспыхнул порыв благой, Дмитрий Дмитриевич Благой, Вам исследователю-поэту Дать лирическую книгу эту. 1926 г. 3 июня.


Порыв ветра

Из книги Шаман. Скандальная биография Джима Моррисона автора Руденская Анастасия

Порыв ветра Если бы Джим Моррисон не был отчаянным романтиком, безумным поэтом и неординарным музыкантом, то он сказал бы, что «это была любовь с первого взгляда» и протер бы до основания и без того затертую фразу. Но Джим Моррисон при любых обстоятельствах оставался


Глава 10. ОТЩЕПЕНСТВО – 1969 (Первая глава о Бродском)

Из книги Быть Иосифом Бродским. Апофеоз одиночества автора Соловьев Владимир Исаакович

Глава 10. ОТЩЕПЕНСТВО – 1969 (Первая глава о Бродском) Вопрос о том, почему у нас не печатают стихов ИБ – это во прос не об ИБ, но о русской культуре, о ее уровне. То, что его не печатают, – трагедия не его, не только его, но и читателя – не в том смысле, что тот не прочтет еще


Глава 30. УТЕШЕНИЕ В СЛЕЗАХ Глава последняя, прощальная, прощающая и жалостливая

Из книги Без линии фронта автора Жилянин Яким Александрович

Глава 30. УТЕШЕНИЕ В СЛЕЗАХ Глава последняя, прощальная, прощающая и жалостливая Я воображаю, что я скоро умру: мне иногда кажется, что все вокруг меня со мною прощается. Тургенев Вникнем во все это хорошенько, и вместо негодования сердце наше исполнится искренним


Глава 10. ОТЩЕПЕНСТВО – 1969 (Первая глава о Бродском)

Из книги автора

Глава 10. ОТЩЕПЕНСТВО – 1969 (Первая глава о Бродском) Вопрос о том, почему у нас не печатают стихов ИБ – это во прос не об ИБ, но о русской культуре, о ее уровне. То, что его не печатают, – трагедия не его, не только его, но и читателя – не в том смысле, что тот не прочтет еще


Глава 30. УТЕШЕНИЕ В СЛЕЗАХ Глава последняя, прощальная, прощающая и жалостливая

Из книги автора

Глава 30. УТЕШЕНИЕ В СЛЕЗАХ Глава последняя, прощальная, прощающая и жалостливая Я воображаю, что я скоро умру: мне иногда кажется, что все вокруг меня со мною прощается. Тургенев Вникнем во все это хорошенько, и вместо негодования сердце наше исполнится искренним


Наступательный порыв

Из книги автора

Наступательный порыв 1943 год ознаменовался великими победами Красной Армии. В ходе войны наступил коренной перелом. Типографии областной газеты «Вiцебскi рабочы» и подпольных газет еле успевали печатать сообщения и листовки о все новых и новых успехах советских войск.