ГЛАВА 15 ПОВОРОТНЫЙ РУБЕЖ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ГЛАВА 15

ПОВОРОТНЫЙ РУБЕЖ

Трон — это всего лишь скамейка, покрытая бархатом.

Наполеон Бонапарт

15 декабря 2006 года было днем торжества Уильяма, заканчивавшего свое обучение в Сэндхерсте. Но для Кейт, которой почти исполнилось двадцать пять лет, он тоже стал поворотным моментом, ведь ей впервые предстояло появиться на официальном мероприятии рядом с королевой и другими членами королевской семьи. Даже самые сухие журналисты позволили себе немного пофантазировать на романтические темы. «Дэйли мейл», например, опубликовала статью, где в несвойственной для этой газеты манере сравнивались красное пальто Кейт и парадный кушак Уильяма. Такое соответствие деталей одежды, вдобавок к самому факту присутствия Кейт на таком важном для Уильяма событии, было признано самым веским доказательством, что «они с принцем Уильямом скоро поженятся».

Кейт приехала со своими родителями, Майклом и Кэрол, а также вместе с личным секретарем принца, Джейми Лоутер-Пинкертоном, за несколько минут до появления семейства Виндзоров. И хотя Миддлтоны сидели не рядом с королевским семейством, среди представителей которого были герцог Эдинбургский, Чарльз и Камилла, появление Кейт также сопровождалось некоторой помпезностью. Когда уже вся остальная публика сидела на своих местах, ее провели до предназначенного ей места рядом с Томасом ван Страубензее, близким другом Уильяма, а также рядом с двумя его крестными отцами, греческим королем Константином и лордом Ромси. Таким образом, Кейт с родителями вошли в число самых уважаемых гостей. Сказать по правде, эта эффектная, уверенная в себе девушка в красном затмила собой членов королевской семьи, даже саму королеву.

Еще больший эффект произвела фраза, которую она сказала по поводу парадной формы своего возлюбленного. Похоже, что средства массовой информации (и не только пресса) готовы пойти на все, лишь бы сделать Кейт героиней очередной сенсации. Телекомпания Ай-ти-ви наняла даже специалиста по чтению по губам, который якобы распознал слова «Обожаю эту форму, она такая сексуальная», сказанные ею в разговоре с подругой. Говорила ли она это на самом деле или нет, но факт налицо: Кейт, точно так же как и Диана в свое время, умеет привлечь внимание публики, даже несмотря на присутствие рядом таких звезд, как члены королевского семейства. На это с определенным беспокойством обратили внимание не только сами члены семейства, но и придворные.

В тот день вместе с Уильямом в Королевской Военной академии офицерское звание получали еще 233 кадета; это важное событие сопровождалось парадом. Уильяма, вслед за его младшим братом Гарри, должны были зачислить в полк Королевской конной гвардии, где он должен был пройти подготовку в качестве командира отделения бронетанковой разведки. Но, в отличие от Гарри, который собирался отправиться в Ирак в 2007 году, Уильяма, второго по старшинству наследника трона, вовсе не собирались отправлять ни в какие горячие точки. От него просто требовалось послужить немногим более года в армии, а потом в Военно-воздушных силах и во флоте. Это были лишь шаги в его будущей карьере короля, главнокомандующего вооруженными силами государства.

И все же, стоя на параде у взводного знамени, в этот солнечный, но холодный день, Уильям выглядел настоящим военным принцем. Именно на него должны были ориентироваться его товарищи, чтобы не сбиваться с прямой линии. На нем были такая же синяя форма и такие же белые перчатки, как и у всех, но вместо винтовки он вооружился мечом и подпоясался красным кушаком. На груди его также красовалась сине-белая юбилейная медаль, которую ему вручила бабушка в честь пятидесятилетия своего правления. Когда юные солдаты выстроились перед королевой по стойке «смирно», она выдержала паузу, после чего прошла мимо своего внука, шепнув «Привет». В ответ Уильям широко улыбнулся.

Как заметили сами комментаторы из Кларенс-Хауса, после окончания парада Кейт с родителями впервые присутствовали на королевском званом ужине. Позже представители Букингемского дворца это почему-то отрицали. В своих снобистских по отношению к Миддлтонам опровержениях они упирали на тот факт, что королева никогда не встречалась с матерью Кейт, и это необоснованное заявление поразило многих журналистов, ведущих хронику королевского семейства, включая вашего преданного слугу. Но в тот день, вероятно, радость от события была настолько велика, что «непроверенные данные» пропустили в печать.

В честь выпуска Уильяма Кларенс-Хаус опубликовал фотографии и видео, снятые во время его сдачи экзаменов в Сэндхерсте. Чиновники также организовали интервью с курсантами, в которых те его описывали как «нормального парня». Унтер-офицер Анджела Лейкок, однокурсница Уильяма, всячески подчеркивала его похожесть на других: «Честно говоря, я не замечала в нем ничего особенного. Когда мы делали первый марш-бросок с полной выкладкой, нам пришлось немного сменить маршрут, чтобы избежать фотографов. Так вот, он нормальный парень, у которого что-то иногда не получается, как и у всех остальных». Описывая совместные занятия Уильяма с другими кадетами, она сказала: «Во время упражнения по подавлению мятежа он хватал картофелины и швырял их в охранников точно так же, как и все мы».

К тому времени, когда исход романа Уильяма с Кейт казался всем уже вполне определенным, фокус внимания понемногу сместился: теперь все уже обсуждали не то, как Кейт войдет в королевскую семью, а то, из какой семьи она происходит. И это, пожалуй, было неизбежно. Каким бы щекотливым в современных условиях ни казался вопрос происхождения и принадлежности к тому или иному классу, но тема эта никогда не остается без внимания, особенно если дело касается королевской семьи и государства. И тут не обошлось без разочарований.

Как заметили наблюдатели, во время парада Кэрол Миддлтон все время жевала жевательную резинку. По крайней мере, один опытный журналист, Джеймс Уитакер, назвал это чересчур вульгарным. Другие утверждали, что Кэрол бросает курить и потому она жевала никотиновую жвачку, так что ее стоит скорее хвалить, нежели критиковать за отсутствие светского лоска. Были и такие, кто находил все это обсуждение смешным и недостойным внимания. В конце концов, Уильям и Кейт любят друг друга, так при чем тут их родные?

Незадолго до Рождества 2006 года начали появляться известия о том, что Кейт пригласили вместе с Уильямом в Сэндрингем, в норфолкское поместье королевы. Утверждали, что она отказалась на том основании, что желает провести праздничные дни вместе с семьей и что она не хочет отмечать праздники с королевской семьей, пока не является ее полноправным членом. Вся эта история казалась неправдоподобной. Но точно известно, что семья Миддлтонов сняла на праздники поместье Джорданстон-Хаус близ Блэргоури в Шотландии. Это обошлось им в 5000 фунтов стерлингов, но Кэрол Миддлтон считала, что потратила деньги не зря. Джорданстон-Хаус — величественный сельский дом постройки конца восемнадцатого века, с дубовыми панелями, каменными полами и обставленный антикварной мебелью. И он идеально подходит для рождественских праздников, даже если на них приглашен сам принц Уильям. Кейт отправилась туда вместе с сестрой Пиппой и братом Джеймсом. Предполагалось, что Уильям присоединится к ним ближе к Новому году. Так что они терпеливо ждали его. Ждали и ждали. А он, похоже, вовсе не спешил присоединиться к тем, кого половина страны считала его будущими родственниками.

Всего лишь через несколько недель после звездного появления Кейт на торжествах в Сэндхерсте газеты цитировали высказывание одного высокопоставленного сановника, говорившего, что Уильям считает себя обязанным принять определенное решение. «В откровенном разговоре с принцем его личный секретарь Джейми Лоутер-Пинкертон и другие советники описали два „идеальных“ сценария: он мог объявить о своей помолвке с Кейт под Новый год или постепенно отстраниться от нее во время службы в рядах Королевской кавалерии в лагере Бовингтон». Самой Кейт, должно быть, такие слухи казались чрезвычайно угрожающими и пророческими. Когда Уильям так и не посетил на праздники семейство Миддлтонов, Кейт вполне могла прийти к мысли, что его намерения не настолько серьезны, как ей казалось все это время. Возможно, он охладел к ней. Кто знает, может, ее сердце было разбито и она находилась на грани отчаяния?

Кэрол Миддлтон, женщина проницательная и практичная, поняла, что ей нужно серьезно поговорить со своей любимой старшей дочерью. О ней не зря говорят, что ее так просто не проведешь. Увидев, куда дует ветер, она постаралась внушить Кейт, что если Уильям не вполне серьезен в своих намерениях, то для нее лучше не настаивать на отношениях. Кэрол и ее старшую дочь всегда связывали особые узы. Позже появятся слухи, что это Кэрол подговаривала свою дочь «подцепить принца», втайне лелея какие-то свои амбиции и надеясь занять высокое общественное положение. Но в действительности все это неправда, и все это нечестно по отношению к Кэрол. Ни одной матери не понравится, когда ее дочери не воздают по заслугам и не оказывают надлежащего уважения. В конце концов, Кейт — умная девушка, многим пожертвовавшая ради Уильяма и приложившая много усилий без всяких подсказок со стороны матери.

Вряд ли работу закупщика аксессуаров, которую Кейт выполняла с понедельника по пятницу в магазине женской одежды сети «Джигсо», принадлежащем Джону и Белл Робинсонам, можно было назвать перспективной и престижной. Она выбрала ее только потому, что магазин находился в Кью, неподалеку от Дорсетских казарм, и так она могла чаще видеться со своим возлюбленным. На смену 2006 году пришел 2007-й, а вместе с ним и довольно трудный период, когда Уильяму и Кейт пришлось заново выстраивать свои отношения. Правда, у них уже был некоторый опыт «раздельной» жизни, и поэтому им удавалось балансировать на грани, не доводя дело до настоящего «развода». Они по-прежнему любили друг друга, и, несмотря на желание Уильяма сохранять за собой относительную свободу выбора, он не хотел терять Кейт. Она слишком много для него значила. У них была совместная история. Они прекрасно понимали друг друга. Она была нужна ему.

Все эти сомнения и задержки, однако, не помешали прессе и в начале нового года строить самые радужные планы. Слухи о неминуемой помолвке усилились до того, что папарацци устраивали настоящие засады у дома Кейт в Челси. Кульминации это преследование достигло 9 января 2007 года, на ее двадцать пятый день рождения, когда у дверей ее дома столпилось более пятидесяти фотографов и операторов. Для Кейт, которая вышла из дома, чтобы сесть в автомобиль и поехать на работу, их присутствие стало не совсем приятным сюрпризом. Она попыталась отделаться от них своей дежурной улыбкой. Никогда еще «культ Кейт» не достигал таких высот, а «обычная девушка» стала задавать тон целой индустрии моды. Платье стоимостью в 40 фунтов стерлингов, которое было надето на ней тем утром, стало самым модным предметом одежды, и все платья подобного фасона были распроданы за несколько дней. Уильям, решивший, что публичная истерия того и гляди достигнет масштабов, сравнимых с теми преследованиями со стороны средств массовой информации, которым подвергалась его покойная мать, поспешил обвинить прессу в «нарушении частной жизни». Он выступил с заявлением, в котором пожелал, чтобы «ее, прежде всего, оставили в покое». Семья Кейт уже обратилась в юридическую фирму «Харботтл и Льюис», чтобы та предупредила средства массовой информации, как британские, так и зарубежные, и посоветовала им действовать с максимальной осмотрительностью. Но у дверей Кейт на этот раз дежурили не просто внештатные папарацци, а сотрудники газет и журналисты из уважаемых агентств. Там же присутствовало по меньшей мере пять телевизионных команд.

Что касается представителей дворца, то они пристально следили за развитием ситуации. Юристы Кейт поддерживали связи с Комиссией по жалобам на прессу, но пока что пытались использовать скорее тактику «убеждений», нежели судебных преследований. Все это начинало напоминать проблемы, с которыми в свое время сталкивалась мать Уильяма.

Неприятные сцены, сопровождавшие день рождения Кейт, вынудили взять слово помощников покойной принцессы, которые все, как один, призвали к решительным действиям. Мой хороший приятель, инспектор Кен Уорф, бывший охранник принцессы Дианы, не сомневался в том, что количество преследующих Кейт фотографов превысило все мыслимые пределы и что, в сочетании с отсутствием какого бы то ни было контроля, Кейт вполне может стать жертвой трагедии, подобно той, что случилась с Дианой. Он тогда сказал: «История, похоже, повторяется, несмотря на все уверения в том, что гибель Дианы послужила важным уроком для всего общества. Насколько я знаю, никто сегодня не обращает внимания на грозные знаки». Он заявил, что принц Чарльз просто обязан выделить Кейт своих охранников, которые постоянно наблюдали бы за ней до тех пор, пока не будет объявлено о ее помолвке с Уильямом, после чего она уже перейдет на попечение Скотленд-Ярда. После разрыва он написал Кэрол письмо, в котором предлагал защищать Кейт до тех пор, пока не стихнет ажиотаж. Уорфу вторил и Патрик Джефсон, бывший личный секретарь Дианы: «Мне кажется, любой разумный человек должен прийти в ужас от ситуации, в которой оказалась мисс Миддлтон. Я думаю, что помочь ей можно при помощи законных, административных и неформальных методов. Ничто так не эффективно, как настоящий жесткий контроль. Гибель Дианы должна послужить нам уроком. Постоянный и полноценный контроль — это единственный эффективный способ обеспечить безопасность Кейт».

Очевидно, пытаясь предотвратить отрицательную реакцию властей, агентство «Ньюс интернэшнл» заявило, что в будущем во всех своих изданиях, включая «Сан», «Таймс» и «Ньюс оф уорлд», оно не будет использовать фотографии папарацци. Руководящие сотрудники корпорации надеялись этим заслужить доверие Кларенс-Хауса, который, глядишь, и подкинет им какую-нибудь эксклюзивную информацию, касающуюся будущей помолвки. С официальным заявлением решила выступить даже администрация принца Чарльза. Ее представитель сказал: «Мы довольны решением „Ньюс интернэшнл“ не публиковать фотографии папарацци. Самое большое желание принца Уильяма — это чтобы папарацци оставили ее в покое». Ходили слухи, что ситуацией с Кейт специально пользуются для того, чтобы проверить эффективность законов об охране частной жизни и ограничить деятельность фотографов.

В ходе всех этих событий многие комментаторы выступили на стороне Кейт. Вопросы безопасности частной жизни и вмешательства прессы стали темой расследования Комитета Палаты общин по культуре, средствам массовой информации и спорта. 6 марта 2007 года некоторые ведущие фигуры в мире журналистики были вызваны для комментариев. Среди них был фотограф-ветеран Артур Эдвардс, незадолго до этого получивший от коллег награду за свои заслуги. Во время слушаний Эдвардс упомянул, что сам принц Уильям сказал, что собирается жениться на Кейт. Это сообщение было встречено снисходительным смехом членов комитета. Но, как всегда, Эдвардс оказался прав.

«Она — частное лицо, и она любит принца. Мы с принцем Уильямом уверены, что когда-нибудь они поженятся. Я говорил с ним об этом. Он ясно дал мне понять, что хочет жениться на ней, я верю ему, и их действительно следует оставить в покое». Эдвардс также добавил, что подруги Кейт сообщили ему о беспокойстве, которое она испытывает в связи с преследованиями журналистов, некоторые из которых не отступают от нее ни на шаг, пока она ходит по магазинам, и даже забираются на крыши автобусов, чтобы сделать удачный снимок. Но его уже мало кто слушал. Предыдущая его фраза вызвала настоящий взрыв, и хотя он упомянул слова принца о том, что никакой свадьбы, скорее всего, не будет, пока ему не исполнится хотя бы двадцать восемь лет, репортеры уже бросились из зала, чтобы сообщить шокирующую новость своим агентствам.

Но во всей этой суматохе неявно чувствовалось отсутствие чего-то очень важного. Несмотря на огромный общественный резонанс, несмотря на подробное освещение происходящего в средствах массовой информации, что-то здесь было не так. Не мне одному показалось, что в то утро, когда ей исполнилось двадцать пять лет, Кейт выглядела какой-то одинокой, бесконечно далекой от своего возлюбленного, проходившего военную подготовку. Да, Уильям позаботился высказать свое мнение, попытался приструнить прессу и в очередной раз напомнил, что эта девушка ему очень дорога. Но некоторым наблюдателям его «рыцарский» жест показался немного запоздавшим. Не размышляла ли о том же и сама Кейт?

Были и такие, кто находил мисс Миддлтон в лучшем случае загадочной, а в худшем — скучной. «Каковы ее интересы? — вопрошал редактор одной из газет. — Похоже, что все ее увлечения ограничиваются походами в спортзал и в ночные клубы. Работы у нее нет. В театры она не ходит. Мы даже до конца не знаем, кто она на самом деле, а из того, что видим, складывается впечатление о довольно поверхностной личности».

Позже поступили другие доказательства того, что Кейт, по всей видимости, готовится сменить свой статус. В мае всплыл тот факт, что Кейт попросила окружающих называть ее Кэтрин (Катерина). Пресса быстро уловила очевидную связь: «Кэтрин — более царственное имя, нежели Кейт». Падди Харверстон, секретарь принца Чарльза, стараясь защитить девушку, решительно отвергал все подобные предположения. Тем не менее автор «Санди экспресс» Адам Хелликер, опубликовавший статью про имя Кэтрин, утверждал, что слышал про некое электронное послание, хотя и не видел его, в котором Кейт просила своих друзей называть ее именем, которым ее называли в подростковом возрасте. Хелликер писал: «Это был какой-то надуманный повод» — и всячески настаивал на своей версии. Потом появилась более серьезная статья, утверждавшая, что сама королева недовольна поведением и образом жизни Кейт. Королева якобы советовала Кейт подыскать настоящую работу с полной занятостью. Вообще-то она, как заметил ее юрист Джеррард Тиррелл, уже работала: вставала рано утром и из Баклбери ехала в контору принадлежащей ее родителям компании в Рединге, где составляла каталоги. Она даже посещала курсы, где училась составлять цифровые каталоги на компьютере. В сложившихся обстоятельствах это, пожалуй, была единственная работа, которая подходила «принцессе в ожидании».

«Ей предлагали самую разную работу», — говорили мне. Взять ее к себе хотели многие, от русских олигархов до ведущих модельеров. Но Кейт прекрасно понимала, что ее тут же начнут обвинять в том, что она использует свои связи с Уильямом для получения материальной выгоды, и обвинения эти еще не раз осложнили бы ее жизнь в будущем. Пока Уильям не сделал ничего для официального оформления отношений, она находилась в неловком положении. Она не получала никаких налоговых льгот, которыми пользуются младшие члены королевской фамилии, а вместе с тем она была гораздо больше на виду у публики. У нее не было своего официального представителя и не было помощника, который бы советовал ей, как вести себя на публике и в королевских кругах. Но из-за своей связи с Уильямом она уже стала большой знаменитостью и была вынуждена мириться со всеми неудобствами такого статуса. Ее единственной опорой в этом смысле был Джеррард Тиррелл, среди клиентов которого были британская модель Кейт Мосс и Роман Абрамович, владелец футбольного клуба «Челси». Каждый раз, как ее начинали осаждать репортеры, как это было, например, в ее двадцать пятый день рождения, она обращалась за помощью к Тирреллу. Его реакция была быстрой, он рассылал письма редакторам газет, в которых напоминал, что Кейт — это «частное лицо» и что она имеет право на личную жизнь. Один из бывших помощников принца Чарльза сказал, что он слишком вольно относится к двум своим сыновьям. «Ему очень нравится Кейт, но она не получает от него никаких указаний и никаких советов, как себя вести».

В марте, примерно тогда же, когда Уильям приступил к военной подготовке в Дорсете, пара посетила скачки на Золотой кубок в Челтнеме, одетая в традиционные твидовые костюмы. Пресса иронично сравнивала их с Фредом и Глэдис (прозвища Чарльза и Камиллы) и писала, что в этих старомодных одеждах они похожи на пожилых супругов. Утверждалось, что Уильям был недоволен таким освещением. Несколько дней спустя Кейт, выглядевшая гораздо более молодой и современной в теплом пальто и в меховой шапке в русском стиле, посетила скачки самостоятельно. Лорд Вести, друг принца Чарльза, устроил обед для Чарльза, Камиллы, детей Камиллы, Тома и Лауры, а также для За-ка Голдсмита и племянника Камиллы, Бена Эллиота. Когда королевские родственники узнали, что тут же присутствует Кейт, они пригласили ее в королевскую ложу. Ходили слухи, что Уильяму не очень понравилась та уверенность, с какой Кейт вела себя с членами королевского семейства. Все это не предвещало ничего хорошего.

Что касается военной службы, то Уильям понимал, что ему, как будущему королю, не позволят участвовать в настоящих боевых действиях, в отличие от принца Гарри, который в 2008 году без всякой огласки служил в Афганистане. Но он, как будущий главнокомандующий вооруженными силами, должен был получить хоть какой-то военный опыт. Так что, закончив в декабре 2006 года обучение в Сэндхерсте, он пять месяцев проходил дальнейшую подготовку в лагере Бовингтон в Дорсете, а затем его должны были причислить к Королевскому кавалерийскому полку в Виндзоре.

В 2008 году он успел четыре месяца прослужить в Королевских военно-воздушных силах и еще два месяца в Королевском флоте, хотя, конечно, его служба в каждом роде войск была значительно короче обычной службы, какую проходят рядовые солдаты, летчики и моряки. В сентябре было объявлено, что Уильям отложит свою работу в благотворительном фонде, чтобы в январе приступить к 18-месячному курсу подготовки в спасательной службе ВВС.

Таким образом, он следовал по ясному и четкому карьерному пути, тогда как Кейт была не столь уверена в своем будущем. Ее интересовали мода и фотография, но, будучи подругой принца, она должна была подстраиваться под его график. После того как он начал обучение в Сэндхерсте, пара встречалась либо в Хайгроуве, либо в доме Миддлтонов в Баклбери. Родители Кейт также купили квартиру в Челси. Она стала местом, где принц мог полностью расслабиться во время своих посещений Лондона рядом с любимой и безгранично преданной ему женщиной. В каком-нибудь местном ресторане он порой клал голову ей на плечо и просто отдыхал. Но в будние дни, когда принца рядом не было, Кейт чувствовала себя одинокой и покинутой; ее постоянно преследовали толпы папарацци, заходя за ней в каждый магазин и фотографируя весь вечер напролет.

В отличие от Дианы, Кейт почти никогда не смущали объективы. Фотограф Нирадж Танна однажды сказал: «Даже самым ранним утром, когда Уильям и его товарищи казались усталыми и помятыми после ночной вечеринки, Кейт всегда выглядела безупречно». Она никогда не позволяла себе распускаться. Алкоголь она употребляла в умеренных количествах, а перед выходом из клуба или бара всегда приводила себя в порядок перед зеркалом в туалете, так как прекрасно понимала, что на выходе ее ждут вездесущие журналисты.

В июле начальница Кейт по «Джигсо», Белл Робинсон, дала интервью, в котором описывала ее как прозаичную, не хватающую звезд с неба сотрудницу, хотя Кейт сама просила подыскать ей работу, как выразилась Робинсон, «с гибким графиком, чтобы успевать встречаться с любимым человеком и подстраиваться под его распорядок». Тем не менее пожилой владелице магазина эта девушка нравилась. «Во время обеда она сидела на кухне и общалась со всеми, от водителей грузовиков до бухгалтерш, — вспоминала Робинсон. — Она не строила из себя существо высшего сорта. Многие ошибочно считают, что мы друзья с ее родителями, но на самом деле мы встречались с ними всего четыре раза. Признаюсь, на меня она произвела большое впечатление. Бывало время, когда телевизионщики постоянно поджидали ее у нас за углом. Мы говорили ей: „Почему бы тебе не выйти через черный ход?“ Но она отвечала: „Вообще-то они будут там ждать, пока не получат заветные кадры. Так что мне лучше просто выйти, они сделают фотографии, а потом оставят нас в покое“».

На протяжении всего 2006 года Кейт с Уильямом пытались быть тише воды ниже травы и не привлекать внимания средств массовой информации. Журналистам удавалось сделать снимки преимущественно только на выходных, в ночных клубах или на матчах игры в поло. Часто на них фигурировал и Гарри, который, как считалось, уж слишком увлекался модными тусовками. Из-за этих снимков у публики формировалось несколько предвзятое мнение о молодых принцах как о безответственных «мальчишках» или даже плейбоях. Но оно не отражало их истинного характера. В некоторых кругах стало принято открыто потешаться над юными отпрысками королевского семейства Великобритании, которых называли не иначе как «отвязными юнцами, швыряющими деньги направо и налево, потребителями модных коктейлей для безбашенной молодежи». Для молодых людей, занятых серьезной военной подготовкой, они якобы проводили в клубах слишком много времени. Любопытно, что среди всех друзей и знакомых, с которыми принцы тусовались в барах и клубах, самой серьезной, пожалуй, была как раз Кейт. Она никогда не забывала о том, что они должны держать себя согласно своему достоинству. Однажды на праздниках в 2006 году принц Уильям и Гай Пелли — один из его дружков, которого не без основания называли придворным шутом, — устроили гонку на мопедах у виллы дяди Кейт, Гэри Голдсмита, на Ибице.

Кейт вышла из дома и тоном настоящей матроны приказала им прекратить безобразие. В конце концов, за ними могли вести наблюдение и в любой момент их могли сфотографировать в таком виде. Как напроказившие школьники, они смирно выслушали выговор и перестали хулиганить. Может, Уильяму и не понравилось, что Кейт позволяет себе командовать, но в глубине души он понимал, что она права.

Свойственная ей скромная манера одеваться — строгий жакет, простые платья, жемчужные серьги — делает Кейт совершенно непохожей на Челси Дэйви, светловолосую подружку Гарри из Зимбабве, которая любит одеваться ярко, порой даже вызывающе. Челси никогда не стеснялась фотографироваться с бокалом в одной руке и сигаретой — в другой. Временами она выглядит словно незаправленная кровать, но это и придает ей грубую сексуальную притягательность — то, чего Кейт иногда недостает. Постепенно страстное чувство Гарри к Челси угасло, чего нельзя было сказать о чувстве Уильяма к Кейт. По крайней мере, так считала широкая публика.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.